– Могу я спросить тебя кое о чем? Необязательно отвечать, – её голос такой же мягкий, как ладонь в моей руке.

– Всё, что угодно, – отвечаю я.

– У тебя было много друзей в университете, но ты встречался только с одной девушкой, насколько я помню. Мы вместе посещали занятия. Казалось, ты ей действительно понравился, но ты расстался с ней через несколько недель. Что там за история?

Возможно, Кендра думает, что короткие отношения с Оливией и их внезапный конец вызваны неуверенностью в себе, которую я испытываю из-за отца и его отсутствия в моей жизни.

Но она ошибается.

Я поворачиваю руку, переплетая наши пальцы. Я не уверен, насколько всё это реально для Кендры и чувствует ли она неоспоримую связь между нами.

– В университете свидания не входили в мои планы. Я слишком много времени проводил за играми и учебой. Я не из тех парней, которые встречаются с кем-то, чтобы поразвлечься, и Оливия тоже. Я несколько раз приглашал её на свидания... – я делаю паузу, не желая ничего добавлять о том, что мы спали вместе. – Это было весело, но я не мог уделять ей достаточно своего времени, – мои глаза находят большие карие глаза Кендры. – Я не собирался морочить ей голову, поэтому порвал с ней.

Инстинктивно я провожу большим пальцем по её руке.

– Я всегда доверял своей интуиции — на льду и вне его. У нас с Оливией ничего бы не получилось, и в основном я держался особняком в течение тех четырех лет. Это было началом моей профессиональной карьеры. Меня не задрафтовали, как Тайлера и ещё пару человек в команде. Мне нужно было усердно работать.

Она одаривает меня благодарной улыбкой.

– Я понимаю это, правда понимаю. Я должна была быть сейчас в Великобритании, а не болтаться по незнакомому городу. Ты принял правильное решение с Оливией. Я знаю, что она была подавлена, но сейчас она, вероятно, поблагодарила бы тебя.

На моём лице появляется самодовольное выражение, и Кендра приподнимает бровь, отстраняясь и откидываясь на спинку стула.

– Она была раздавлена, не так ли? – спрашиваю я.

– По-видимому, да. Я этого не понимаю, но, может быть, она любила сконы и называла соккер футболом.

Я откидываю голову назад и смеюсь.

– Она не была капризным маленьким котенком – это уж точно.

Кендра расправляет плечи, берет кукурузный чипс и поднимает брови, угрожая запустить им в меня.

– Прости, Морган. Как ты меня только что назвал?

– Негодница, – я опираюсь на предплечья, беру чипсы из её тарелки и макаю их в оставшийся чили и сметану. Мой рот полон, и я улыбаюсь, пока жую.

Она поднимает руку.

– Нет, нет. Не это. В том, что меня называют негодницей, нет ничего нового – мой брат позаботился об этом. Я имею в виду то, что ты сказал про котенка.

Чили – одно из самых острых блюд, которые я когда-либо пробовал, но румянец, разливающийся по всему телу, никак с ним не связан.

– Котенок, – повторяю я. – Снаружи ты мягкая, пушистая и милая, но ты можешь в любую секунду затопать ножками и показать коготки.

Чипс летит ко мне, и я ловлю его, расправляясь с ним одним укусом.

– На самом деле, ты начал мне нравиться. Но теперь я отчасти согласна с Тайлером.

– О, поговорим о драке, – размышляю я.

– Если серьезно, я нервничаю из-за его реакции в субботу. Что, если он ударит тебя?

Я пожимаю плечами и делаю глоток воды.

– Если он это сделает, то ему придется столкнуться с последствиями. Мы не делаем ничего плохого, и он это знает. Пока я сдерживаюсь, чтобы не ударить его, всё будет хорошо.

– Тебе действительно всё равно, не так ли?

Я провожу языком по небу.

– Да, полагаю, я рискую долговременной, полной любви дружбой.

Кендра фыркает и прикрывает рот ладонью.

– Это было по-девчачьи, – стонет она.

Когда официант спрашивает нас про десерт, мы оба отказываемся от него, так как она съела много чили, а я едва притронулся к основному блюду.

Чек падает передо мной, и Кендра тянется за своей сумочкой.

– Если только ты не собираешься пойти с ней в уборную, – я киваю на её сумку. – Тогда даже не думай об этом.

В её глазах читается вызов, когда она медленно расстегивает молнию.

Достав свою карту, я бросаю её поверх чека и откидываюсь на спинку стула. С этого ракурса я замечаю, как низко спадает V-образный вырез на её свитере, обнажая часть декольте.

Да, сейчас не лучшее время для возбуждения, Джек. Господи.

Мне нравится, когда она улыбается, но когда она становится дерзкой, я начинаю думать о том, как бы я мог найти этому надутому рту хорошее применение. Если бы она позволила мне, то, что я сделал бы с этой девушкой, граничило бы с преступлением.

Пока что она воспринимает меня как хорошего парня. Но, будь у меня хоть малейший шанс, я бы с удовольствием показал ей не только то, каково это – встречаться с парнем, который хорошо обращается с ней на публике, но и то, как он прикасается к ней наедине.

ДЖЕК

– Сегодня утром была отличная тренировка.

Вся раздевалка замолкает не только потому, что вошел Джон, но и из-за комплимента, который он нам только что сделал.

Я думал, что за эти годы я увидел все стороны личности моего отчима. Оказывается, тренер НХЛ Морган не был одним из них.

– Мы добились нескольких неожиданных результатов против команд, которые, по прогнозам, должны были надрать нам задницы. Это означает, что в будущем лига будет более осторожно относиться к противостоянию с нами. За исключением некоторых из вас, с вами я поговорю отдельно, я рад, что вы проявили активность этим утром.

Рядом со мной на скамейке Сойер по-прежнему сидит сгорбившись, положив руки на колени. Он выложился на полную в спринте и тренировке, вел за собой, как настоящий капитан. Я хлопаю его рукой по спине, замечая, что его футболка промокла насквозь от пота.

– У тебя всё в порядке, старина?

Не двигаясь, Сойер поворачивает голову и смотрит на меня.

– Я часто спрашиваю себя, почему ты мне нравишься. Это один из таких случаев.

Я вожу рукой по его спине, когда он подносит сжатый кулак ко рту.

– Если тебя стошнит, пожалуйста, убедись, что ты сделаешь это не на мои новые кроссовки “Найк”, – умоляю я.

Сойер машет рукой, показывая, что с ним всё в порядке, прежде чем моё внимание цепляется за Джона и Тайлера в углу комнаты. Тайлер пожимает плечами, уперев ладони в бока, пока Джон продолжает говорить. Мне не нужно слышать, что он говорит, чтобы понять, что он недоволен. И я не удивлен. Тайлер определенно возглавляет список тех, о ком недавно упомянул Джон. По правде говоря, он такой уже некоторое время, и это как раз связано с тем, что он заменил дополнительные тренировки в спортзале и на льду своими ночными тусовками. Если Кендра и видела что-нибудь про его выходки в интернете, она ничего не сказала.

Когда Джон заканчивает свой разговор с Тайлером и выходит из комнаты, мои мысли невольно возвращаются к воскресенью. То, как она выглядела в том платье, которое я выбрал для неё на гала, то, как она искренне переживала из-за всё ещё оставшегося без ответа сообщения от моего отца.

Сегодня утром я снова ушел ни свет, ни заря. Жаль, что я не могу по-быстрому принять душ, а затем вернуться домой, чтобы забраться к ней в постель до того, как она успеет встать.

– Если бы меня уже не тошнило из-за тренировки, я чертовски уверен, что это случилось бы из-за выражения твоего лица.

– Что? – отвечаю я, когда голос Сойера проникает в мои мысли.

Он тяжело сглатывает и встает, снимая футболку.

– Ты выглядишь как влюбленный щенок или что-то в этом роде.

Я тоже снимаю футболку.

– Разны мысли в голове, вот и всё.

Повернувшись спиной к ребятам, мы оба сидим на скамейке и собираемся, чтобы принять душ. Клянусь, я вижу, как вращаются шестеренки в голове моего капитана.

– Почему бы тебе просто не сказать всё, что у тебя на уме? – спрашиваю я, заглядывая в свою сумку, чтобы посмотреть, проснулась ли Кендра и видела ли овсянку, которую я оставил ей в холодильнике вчера вечером.