Когда я заканчиваю говорить, она смотрит на наши руки. Я не вижу её лица, но от меня не ускользает, что её грудь поднимается и опускается быстрее, чем раньше. И когда она, наконец, поднимает на меня взгляд, облегчение переполняет меня.

– Ты сделаешь всё это для меня? Ты многим рискуешь, не получая ничего взамен, Джек.

Всплывают воспоминания о том, как отец преследовал мою маму в течение нескольких месяцев после их разрыва. Возможно, Джон прав, и я рискую своими чувствами. Но если я могу помочь Кендре вырваться из паутины, в которую Тайлер, похоже, изо всех сил пытается её заманить, то для меня этого достаточно.

– Да, сделаю, – я судорожно сглатываю. – Не все парни такие эгоисты, как твой бывший, Кендра.

КЕНДРА

Как и в первый день, когда я переехала в квартиру Джека, я ловлю себя на том, что смотрюсь в зеркало во весь рост, пытаясь решить, подходят ли мне узкие синие джинсы и черный свитер с V-образным вырезом, которые я надела для нашего сегодняшнего “свидания”.

Примерно пять минут назад я услышала, как открылась дверь спальни Джека, и я знаю, что он в гостиной, ждет меня.

Но я нервничаю – не могу этого отрицать. Когда Джек предложил эту затею, у меня нашлось много причин, по которым это была отличная, но в то же время ужасная идея, и в пятницу вечером я легла спать с забитой мыслями головой. И к сегодняшнему утру мало что изменилось.

Он возьмет меня сегодня за руку? Обнимет меня? Поцелует меня?

Ещё раз оглядев себя, я прихожу к выводу, что даже если этот наряд и не подходит для того, что он задумал, у меня всё равно их не так уж много.

Поворачиваясь обратно к кровати, я беру открытку и подарок, которые вчера купила Джеку. Конечно, с деньгами сейчас туго, но я ни за что не позволю остаться ему без подарка в такой день. Сделав последний глубокий вдох, я нажимаю на ручку двери своей спальни и выхожу в коридор.

Войдя в гостиную, я вижу Джека, находящегося спиной ко мне. Устроившись на подлокотнике дивана, он держит в одной руке пульт дистанционного управления и смотрит основные моменты вчерашних хоккейных матчей.

– С днём рождения, – говорю я, и в животе у меня порхают бабочки. У меня никогда не было такого чувства, даже когда я встречалась с Тайлером.

Развернувшись, Джек выключает телевизор, при этом не сводя с меня глаз.

Я протягиваю ему его подарок и морщусь от того, насколько это неловко. Я мало что знаю о его отце, но я уверена, что Джон, его мама и, возможно, даже его сестра, будут не очень рады, что я заняла его время.

Джек, по-прежнему не сказав мне ни слова, бросает пульт на подушки дивана и направляется ко мне.

В прошлом я восхищалась тем, насколько он хорош собой, и, возможно, в силу обстоятельств, сегодня это чувство ещё сильнее. Мои глаза поднимаются по его телу; от его серых кроссовок до черных джинсов и приталенного свитера. Молния на воротнике расстегнута до упора, обнажая грудь, а его пышные каштановые волосы уложены небрежно, но невероятно сексуально.

Да, он чертовски горяч.

Не только в том, как он выглядит, но и в том, как он себя ведет. С правильным балансом скромности и уверенности. Но что самое интересное? Что ж, это его непоколебимое внимание, когда он останавливается передо мной.

Он всё ещё ни разу не посмотрел на подарок в моей руке.

– Ты выглядишь…действительно великолепно, Кендра, – ухмылка растягивает его губы, когда он забирает подарок, и я чувствую, как горят мои щеки. – Ты распустила волосы.

Я провожу по ним рукой и пожимаю плечами, стараясь оставаться спокойной.

– Кое-кто упомянул, что так мне очень идёт, поэтому я подумала, почему бы и нет, ведь у него день рождения. Двадцать три, верно?

Джек прикусывает нижнюю губу, когда его взгляд опускается на подарок.

– И ты подарила мне открытку для парня?

Я снова внутренне съеживаюсь от темы открытки и подарка, которые выбрала.

– А должна была?

Вскрывая конверт, он переворачивает открытку, и его плечи начинают трястись.

– Нет, и это намного лучше, чем слащавая открытка. Мне нравится.

Я смотрю на британского бульдога в короне. Раньше мне казалось, что это мило, а теперь так уже не кажется.

Подойдя к кухонному островку, он откладывает открытку в сторону, а затем начинает рвать бумагу, возвращаясь ко мне.

– Кендра, это потрясающе, – он открывает коробку с подставками “Union Jack”¹⁰ и начинает доставать их; каждая из них разного цвета.

Он собирается выбросить упаковку в мусорное ведро, когда я спешу к нему и останавливаю его.

– Подожди, там внутри ещё кое-что спрятано.

Разорвав упаковку ещё больше, он достает двадцатидолларовую подарочную карту для Rise Up.

Мои щеки снова вспыхивают. Господи. К тому же в следующее воскресенье мне исполнится двадцать три, а не шестнадцать.

Джек качает головой, когда его глаза встречаются с моими. Я прислоняюсь спиной к столешнице. Он стоял близко ко мне, поэтому, сделав всего один маленький шаг, он прижимается ко мне. Трепет возвращается, но на этот раз к нему присоединяется покалывание во всём теле.

Между нами проходит несколько секунд, пока я жду, что он сделает дальше.

– Спасибо тебе, Кендра. Наверное, это один из самых продуманных подарков, которые я когда-либо получал.

В ту секунду, когда его мягкие, полные губы находят мою правую скулу, мои веки закрываются.

– Ты готова провести время со мной? – шепчет он мне на ухо, его дыхание и одеколон разлетаются искрами по всему моему телу.

Я не могу сдержать стон, вырывающийся из моего горла.

– Да, конечно.

Когда Джек отстраняется, темноту в его глазах — такую же, как в ту ночь, когда он вернулся из Колорадо, — невозможно упустить, когда он поднимает руку и проводит ею по волосам.

– Ладно, Харт. Первая остановка, завтрак, потом по магазинам.

Я была уверена, что найду что-нибудь в этом магазине. В первых двух не было ничего, что подходило бы к моей пышной и мускулистой фигуре. Это единственный недостаток того, что ты спортсменка — пытаться втиснуть свои квадрицепсы в облегающие платья.

Я расстегиваю молнию на последнем платье ещё до того, как полностью натянула его, и черное платье облегает мои ноги. Я выбрала шесть разных вариантов, но опять же, ни один из них не подходит.

– Всё в порядке? – спрашивает Джек оттуда, где терпеливо ждал последние полчаса. Точно так же, как в двух предыдущих магазинах.

– Уф, – я раздраженно выдыхаю и снимаю платье, прежде чем поднять его и повесить обратно на вешалку. – Здесь тоже ничего не подходит. Может быть, нам стоит просто сдаться и пойти пообедать или что-нибудь в этом роде.

– Тогда что ты наденешь в субботу?

– Я не знаю, – отвечаю я с расстроенным вздохом. – Мой халат.

Я сую одну ногу в джинсы, когда занавеска позади меня колышется.

– Не могла бы ты сделать мне одолжение и примерить это? – голос Джека звучит немного нервно, и он протягивает мне атласное платье светло-оливкового цвета.

Я оглядываюсь на вешалку с платьями, которые выбрала: три черных, одно светло-голубое и ещё два нежно-розовых.

– Зеленое?

– Подходит к твоему лаку. Плюс, я не знаю, я увидел его на манекене перед входом и сразу подумал... – он делает паузу, и платье медленно возвращается обратно к нему.

– Дай я попробую. Терять нечего, верно? – говорю я, останавливая его от того, чтобы забрать платье обратно, и немедленно снимаю его с вешалки, готовая примерить.

– Джек? – спрашиваю я, разинув рот, пока кручусь перед зеркалами.

Он был прав. Вырез-капюшон создает умеренное декольте, но именно то, как гладкий атласный материал облегает мою тонкую талию и полные бедра, действительно завораживает.

Ни за что на свете я бы не выбрала это.