.

Показателем хорошего минета должна быть ваша тушь и то, насколько она размазалась после него.

Ну, моя полностью растеклась.

Пока Джек лежит в отключке на своей кровати, нуждаясь в “минутке, чтобы прийти в себя после этого шедевра” — его слова, не мои, — я пользуюсь возможностью умыться и насладиться чувством самодовольства.

Миссия выполнена. И пошел ты, Эллиот Томпсон.

Я заканчиваю наносить крем для век, когда на моем телефоне загорается сообщение от неизвестного абонента, и моё сердце замирает, когда я узнаю международный телефонный код.

– Алло?

– Алло. Это Кендра Харт? – я слышу женский голос с британским акцентом, не слишком отличающийся от акцента Дарси и Фелисити.

– Да, это я, – я разворачиваюсь и смотрю на дверь ванной комнаты, затаив дыхание ожидая, когда она скажет, кто она и откуда звонит.

– О, замечательно. Я специально позвонила в такое время, так как не была уверена, когда лучше всего вас застать. Меня зовут Сара Уоткинс, и я главный тренер “London Villa”.

О, чёрт, я знаю, кто она. Всего лишь один из лучших тренеров в мире, которая сейчас возглавляет, возможно, лучшую команду Европы.

– Чем я могу вам помочь? – спрашиваю я, пытаясь удержать телефон в дрожащей руке.

– Надеюсь, вы не возражаете, что я звоню вам напрямую. Ваш агент дал мне своё разрешение. Я подумала, что будет лучше, если я свяжусь с вами напрямую, поскольку я уже давно слежу за вами.

– Правда? – я поворачиваюсь обратно и смотрю в зеркало.

Она слегка посмеивается.

– О, да, безусловно. Но из-за финансовых решений мы не могли сделать предложение вашей команде, до настоящего момента. Ну, на самом деле официально мы сможем сделать это только в январе, когда здесь, в Великобритании, откроется зимнее трансферное окно. Цель моего звонка – сообщить вам о наших намерениях. С наступлением нового года мы планируем включить пункт об освобождении от обязательств в ваш контракт и пригласить вас присоединиться к нам, – она делает паузу. – Если вы этого хотите.

У меня пересыхает во рту, и я изо всех сил пытаюсь сформулировать ответ. Вместо этого я неподвижно смотрю на своё отражение.

– Я понимаю, что это немного неожиданно, – продолжает Сара. – Мы просто обеспокоены тем, что это важный шаг для вас, и мы понимаем, что может потребоваться некоторое время, чтобы всё обдумать, поэтому мы хотели дать вам...

– Мне не нужно время, чтобы подумать об этом, – произношу я, наконец обретая дар речи.

– Не нужно? – её голос взволнован.

Я качаю головой и смотрю на туалетные принадлежности Джека, расставленные на стойке. Тяжело сглатывая, я молюсь, чтобы моё решение оказалось правильным. Я не могу снова совершить ту же ошибку. Но моя интуиция никогда не была сильнее, чем сейчас, и я не могу игнорировать это.

– Я не могу принять ваше предложение, каким бы оно ни было.

Она медленно выдыхает. Я чувствую её разочарование по телефону. Я закрываю глаза и молюсь всем, кто меня слышит, о том, что этим решением я не поджигаю свою карьеру.

– Могу я поинтересоваться причинами вашего решения?

– Это не имеет никакого отношения к вашему клубу, команде или вам как тренеру. У вас феноменальная система подготовки, – я проглатываю комок в горле. – Это моё личное решение. Я… – я опускаю глаза на кафельный пол, и улыбка Джека прямо там, в моих мыслях. – Недавно я вступила в отношения с одним человеком и обрела много счастья, которого у меня давно не была. Это не та ситуация, когда он может переехать со мной через Атлантику, и я бы не стала просить его об этом.

Она понимающе хмыкает.

– Джек Морган?

– Да, – отвечаю я, понимая, что мой парень – это не совсем секрет.

– Итак, ты намерена остаться и завершить свою карьеру в США?

Я открываю глаза и думаю о серьезности её вопроса. Мы оба одного возраста, и НХЛ не существует за пределами Северной Америки, в то время как футбол существует. Часть меня хочет отказаться отвечать на ее вопрос, но я знаю, почему она спрашивает — она хочет знать, есть ли возможность моего перевода в Европу в ближайшее время или я решу надолго остаться в Штатах.

От мыслей о моём брате у меня скручивает живот. Переезд в Англию означал бы, что я буду намного ближе к нему. Кроме того, я мог бы регулярно видеться с ним, поскольку он играл в Великобритании гораздо чаще, чем в США. Воспоминания о том, как мой папа ездил туда-сюда к маме, также всплывают в моей памяти. У них всё получилось, но разве это то, чего я хочу для себя и Джека? В перерывах между нашими выездными играми мы и так проводим вместе гораздо меньше времени, чем хотелось бы.

Я знаю, что нет никаких гарантий, что у нас всё получится, и я никогда не смогу рассказать Джеку об этом звонке. Я нисколько не сомневаюсь, что он посоветовал бы мне следовать своим мечтам, но чего он не осознает, так это того, что быстро стал их частью.

Я не осознаю, что плачу, пока первая слеза не скатывается по моей щеке, и я быстро смахиваю её.

– Да, – говорю я с гораздо большей уверенностью в голосе, чем ожидала. – Между нами действительно всё серьезно, и я не планирую покидать США в ближайшее время.

ДЖЕК

– Похоже, мы снова в паре, – Арчер бросает своё полотенце на скамейку cо штангой рядом со мной.

– Ты веришь в одежду? – спрашиваю я его. – Или, может быть, хотя бы в какую-нибудь майку.

Он приподнимает кепку и надевает её задом наперед.

– Это вызывает в тебе комплекс неполноценности? – он опускает взгляд на свои грудные мышцы и напрягает каждую по очереди, заставляя их танцевать.

– Это производит впечатление на дам или что-то в этом роде? – спрашиваю я, садясь на скамейку и вытирая свой пот с пола.

Он дерзко улыбается.

– Кстати, как поживает твоя сестра?

Я, сглотнув, качаю головой.

– Подобные вопросы опрометчивы, когда её брат вот-вот будет подстраховывать тебя. Достаточно потерять концентрацию или оступиться, и хрен знает, к чему это может привести эта олимпийская штанга.

Ни Арчер, ни я не слышим смешка, который присоединяется к разговору.

– Перестань беспокоить моего вингера, ладно? – Сойер без рубашки кладет руку на тренажер для жима лежа. – Кроме того, разве ты не встречаешься с Челси?

Я закрываю бутылку и ложусь, готовясь к следующему повторению.

– Кто такая Челси?

Арчер качает головой, глядя на нашего капитана, и впервые я вижу эмоцию, отличную от игривости.

– Где ты это услышал? Я не видел её несколько месяцев.

Сойер пожимает плечами и показывает большим пальцем через плечо.

– Пара парней сказали, что, по их мнению, видели, как ты уходил с ней той ночью из “Lloyd”.

Я приподнял штангу примерно на дюйм, когда опускаю её обратно и снова сажусь.

– В тот же вечер, когда ты флиртовал с Дарси?

Арчер кривит губы, на его лице появляется сомнение.

– Я бы не сказал, что флиртовал с ней. Просто пытался сделать так, чтобы она почувствовала себя желанной гостьей.

– Угу, – добавляет Сойер.

Арчер разводит руки в стороны.

– Что? Я серьезно, – он делает паузу и вытирает шею полотенцем. – Но она рассказала мне всё о Лиаме.

– Серьезно? – я искоса смотрю на него, не веря ни единому слову, уверенный, что он просто пытается подзадорить меня. Хотя откуда ещё он мог знать имя её парня? – Зачем ей рассказывать тебе о нём?

Арчер кивает один раз.

– Мы разговорились, и она открылась мне. Серьезно, он в некотором роде придурок.

Сойер разражается смехом.

– Конечно, ты так думаешь. Он был единственной причиной, по которой ты не получил то, что хотел, и... – он замолкает и смотрит на меня.

Я перевожу взгляд с одного на другого и сжимаю переносицу, медленно закрывая глаза, чтобы прогнать эти мысли.