Я заметил, что это часть её режима, но когда она поздно вернулась домой после тяжелой тренировки, то сразу легла спать и не приготовила её сама. Поэтому я сделал это для неё.

– Мне это и не нужно, потому что я знаю, что ты не настолько глуп.

Я всё ещё улыбаюсь Сойеру, но не могу избавиться от приступа страха, который закрадывается в мой мозг. Он говорит о гала.

– Тебе придется быть более конкретным, – прикидываюсь я дурачком.

Он, как обычно, чешет грудь.

– Кендра. Ты идешь с Кендрой, не так ли?

Я открываю рот, но он поднимает руку.

– И не спрашивай меня, как я догадался. Твоя улыбка превратилась из чертовски раздражающей в откровенно тошнотворную, и поскольку я единственный, кто знает о твоих жилищных условиях и твоих чувствах к ней...Ну, скажем так, что своими выводами я не составлю конкуренцию Шерлоку.

Прекращая раздеваться, я упираю руки в бедра. Через три дня это всё равно будет подтверждено.

– Да, я иду с Кендрой на гала.

– Какого хрена? – дыхание Тайлера обдает мне затылок.

Чёрт. Я не планировал, что он узнает об этом вот так. Честно говоря, у меня не было плана, так как я, кажется, теряю голову, когда дело касается этой девушки, но то, что он подслушает это в раздевалке, не было бы моим первым вариантом.

Прижимая полотенце к затылку, я вытираю остатки его ярости, а затем поворачиваюсь к нему.

Его лицо именно такое, каким я его себе представлял, — свекольно-красное. Его глаза практически вылезают из орбит, и он так сильно сжимает челюсть, что она, вероятно, напрягается сильнее, чем все остальные части его тела за последние недели.

– Тебе лучше быть чертовски честным со мной прямо сейчас, Морган. Скажи мне, что ты не ведешь мою девушку на гала.

– Бывшую.

– Что? – отвечает он, слишком разъяренный, чтобы осознать мой ответ.

– Я сказал “бывшую”, Тайлер. Она твоя бывшая девушка.

Всё ещё сжимая челюсть, крепче, чем приём, который я показывал ранее на тренировке, он опускает голову и издает смешок.

Апперкот, который он наносит мне в нижнюю часть челюсти, болезненный, но не совсем неожиданный.

Я подношу к ней ладонь; чертовски больно, но я не отрываю от него взгляда и слегка потираю рану. Ясно, что он знает только о гала, а не о том, где она живет. Если бы он знал обо всём, я почти уверен, что у меня болела бы не только челюсть.

– Значит, всё ещё работаешь над подъемом трехсот шестидесяти в жиме лежа, Тай

Он отступает назад, чтобы ударить меня снова, когда Сойер встает перед ним, ловя кулак Тайлера своей ладонью.

– Ударь моего вингера ещё раз, и это выйдет за рамки этих четырех стен.

Тайлер поддерживает зрительный контакт со мной, когда опускает кулак, и Сойер отходит в сторону.

Первые капли крови падают мне на грудь и стекают на пояс моих шорт.

Тайлер подходит ещё ближе, его глаза прожигают меня.

– Ты трахал её?

– Не думаю, что это вообще твоё дело, не так ли?

– Ты трахал её, Морган? – повторяет он.

Во всей раздевалке царит гробовая тишина, поскольку по меньшей мере дюжина парней пристально наблюдают за происходящим. Я мог бы легко заявить, что так оно и есть, хотя бы для того, чтобы ещё больше разозлить Тайлера. Но Кендра значит для меня гораздо больше. Она не пешка в какой-то игре.

– Нет, – выдыхаю я. – Всё только началось, и я не хочу торопиться, так как она только что разорвала токсичные отношения с мудаком.

Его губы кривятся в мерзкой усмешке.

– Такова твоя жизнь, не так ли, Джек? Я имею в виду, что сначала тебя отправляют на сезон в фарм-команду. Теперь ты борешься за своё место на третьей линии¹¹. А теперь ты ждешь, когда Кендра позволит тебе засунуть в неё свой член, в то время как в течение многих лет она отчаянно желала моего.

Я вытираю кровь с подбородка.

– Никогда ещё не было так приятно прибирать за другим.

Тайлер откидывает голову назад и мрачно смеется.

– Думаешь, она встречается с тобой по-настоящему? Вот моё лучшее предположение, – он пристально смотрит мне в глаза, приближаясь к моему лицу. – Это одно из двух: она использует тебя, чтобы забыть меня. Или это всё просто уловка, таки образом она разозлит меня, а ты, наконец-то, возьмешь вверх надо мной, потому что ты никогда не сможешь сделать это на льду. Я ни на секунду не поверю, что ты встречаешься с Кендрой по-настоящему. В университете она едва смотрела в твою сторону. На самом деле, я не уверен, что она вообще знала о твоём существовании.

Дверь раздевалки ударяется о стену, и Джон заходит обратно.

– Я вышел отсюда, когда здесь было спокойно, а вернулся обратно к крикам, – осматривая комнату, он, наконец, останавливается на мне и Тайлере, и его глаза опускаются к моему подбородку. На краткий миг в них мелькает беспокойство, прежде чем он смаргивает его и показывает пальцем через плечо. – Морган, Беннетт. В мой кабинет.

– Но я…

Джон тут же прерывает Тайлера

– Мне плевать на это. Надень свою майку обратно. Я хочу, чтобы вы оба были в моём кабинете, быстро.

Дверь снова с грохотом ударяется о стену, и Тайлер ждет, пока Джон уйдет, прежде чем оглянуться на меня.

– Это ещё не конец.

Он разворачивается и направляется к своему шкафчику.

Схватив футболку, я натягиваю её через голову.

– Вот, возьми. Кровотечение почти остановилось, но синяк останется, – говорит Сойер, протягивая мне антисептическую салфетку.

– Спасибо, – говорю я, вытираю ей подбородок и выкидываю в мусорное ведро рядом с собой. Сойер прочищает горло.

– Ты же знаешь, он это так не оставит.

Когда я беру свой мобильный, от Кендры по-прежнему нет сообщений, и я засовываю его в карман своих шорт. Я уже собираюсь уходить, чтобы получить самый серьезный выговор и нотации в своей жизни, когда Сойер тычет пальцем мне в лопатку, и я поворачиваюсь к нему.

– Между прочим, я всё ещё думаю, что ты гребаный псих. Но ты поступил правильно, не ударив его в ответ.

Джон не проронил ни слова с тех пор, как Тайлер начал подробно рассказывать ему о том, что произошло. К счастью, он рассказал всю историю целиком, за исключением апперкота, который он нанес по моей и без того покрытой синяками челюсти.

– Так что, да, – Тайлер скрещивает руки на груди и откидывается на спинку стула напротив Джона, как какой-нибудь капризный подросток. – Морган думает, что это нормально – подкатывать к чужой девушке. К черту кодекс братана и особенно к черту уважение к товарищу по команде.

Мне хочется согнуться в приступе смеха от того, как этот парень явно живет в 1950-х годах. Но вместо этого я стараюсь сохранять серьезное выражение лица и закидываю ногу на ногу, ожидая, что Джон скажет что–чёрт возьми–нибудь.

Сцепив руки перед собой и наклонившись вперед, он втягивает голову в плечи и делает глубокий выдох.

– Кто-нибудь может объяснить, почему лицо Моргана выглядит иначе, чем после окончания тренировки?

Я смотрю на Тайлера, который приподнимает бровь. У него нет ни малейшего намерения бросаться под автобус.

– Беннетт на секунду потерял хладнокровие, но как раз собирался извиниться, когда ты вернулся, – вру я, и Тайлер вопросительно хмурит брови.

– Это правда? – Джон смотрит на Тайлера.

Проходит несколько секунд, пока я наблюдаю, как мой товарищ по команде постепенно перебирает варианты, прежде чем медленно кивнуть головой.

Откинувшись на спинку стула, Джон барабанит пальцами по столу, настороженно глядя на нас обоих.

– Я думаю, можно с уверенностью сказать, что вы недолюбливаете друг друга. Напряжение нарастало ещё со времен университета. Тогда я бы вынес вам обоим предупреждение и исключил ни одну игру, но теперь вы профессионалы, а это накладывает определенный уровень ответственности.