Елена не знала, что означают эти слова в отношении сыра, но Роман был в ударе, поэтому она не хотела прерывать.

— Вот почему я вынужден действовать в темноте, — сказал он. — В подполье.

— Значит, вы как борец с сырным заговором?

— На самом высоком правительственном и молочном уровнях.

— И вы можете делать настоящие сыры, чего не могут другие?

— Да. А все, что я не готовлю, может предоставить моя сеть подпольных фромагеров.

— Круто. Я согласна. — Она ткнула его кулаком. — Потому что в субботу у нас вечеринка, и мне понадобится много всего.

— Вечеринка, да?

— Да. Ты должен прийти.

— Это вечеринка только для друзей, — проворчал Влад.

— Тогда для меня вдвойне честь быть приглашенным. — Роман поднес руки Елены к губам и поцеловал костяшки пальцев. Елена, кажется, чуть не упала в обморок. — Я обязательно принесу что-нибудь особенное.

***

— Это последний раз, когда приезжали сюда.

Влад просунул ногу в машину и захлопнул дверцу. Елена завела машину с мечтательным выражением на лице, от которого ему захотелось ударить кулаком по приборной панели и добавить сломанные пальцы к списку своих проблем.

— Весь этот сыр, — выдохнула Елена, выезжая на дорогу. — Это было похоже на сон.

— Это просто кошмар, и я не могу поверить, что ты пригласила его на вечеринку.

— Мне показалось невежливым отказаться.

— Я не хочу, чтобы он приближался к нашей вечеринке. — Влад смотрел в окно на проплывающие мимо здания.

Он внезапно возненавидел эти здания, и не по какой-то особой причине, а просто потому, что они случайно оказались в поле зрения во время приступа плохого настроения.

— Я собираюсь приготовить закуски из творога, — сказала она все тем же дрожащим голосом. — И вареники.

— Это слишком много работы.

— И курник.

В животе у него заурчало при упоминании еще одного его любимого блюда. Прошло много лет с тех пор, как он в последний раз пробовал традиционный слоеный пирог с курицей.

— О, и сельдь под шубой.

Она простонала это так, что у всех сжались нервы.

— Нам все это не нужно. Испеки кексы к чаю и считай, что это вкусно.

— Я просто хочу, чтобы твои друзья в полной мере насладились русской кухней.

— Они едят пиццу и крылышки. Они не заметят разницы.

— Кажется, Колтону нравится, как я готовлю.

Влад хрустнул костяшками пальцев. Колтону нужно начать питаться дома. Ему не нравилось это чувство, чем бы оно ни было. Кожа слишком туго обтягивала его кости, а в груди что-то горело.

Она, наконец, взглянула на него.

— Почему ты такой сердитый?

— Я не сердитый.

— Ты ведешь себя как сердитый.

— Ты уже решила, где будешь жить в России? — спросил он, потому что, черт возьми, почему бы и нет? Он уже был раздражен.

— Что? — спросила Елена. Она опешила, на мгновение оторвав взгляд от дороги. — С чего это ты?

— Наверное, нам стоит об этом поговорить, тебе не кажется?

— Сейчас?

— Почему нет? — Влад повернулся на сиденье, чтобы посмотреть на нее, и тут же пожалел об этом, потому что все, что он мог видеть, — это нежный изгиб ее подбородка. — А как насчет твоей машины? Мы ее отправим?

Ее руки крепче сжали руль.

— Я-я не знаю. Я еще не думала так далеко. Наверное, оставлю ее тебе.

— Ты не можешь оставить ее здесь. На чем ты будешь ездить в России?

— Я куплю новую.

— Это нелепо. Зачем тебе это делать, если у тебя уже есть машина?

— Потому что я буду зарабатывать сама. Я не собираюсь и дальше полагаться на тебя, Влад.

Влада раздражало, когда Елена говорила подобные вещи. Напоминание о том, что для нее все это всего лишь сделка. Он снова потер грудь.

— Сейчас нет смысла спорить из-за этого, — сказала она. — У меня пока даже нет работы.

— Тебе следует обратиться в газету в Омске. Ты могла бы жить с моими родителями.

Она закатила глаза.

— О да. Я уверена, они будут рады, когда бывшая жена их сына переедет к ним.

— Ты для них как дочь, независимо от того, женаты мы или нет.

— Ну, насколько я знаю, в последний раз в омской газете не было вакансий.

— Но я уверен, что для тебя сделают исключение...

— Влад, прекрати, — отрезала она, снова отрывая взгляд от дороги. — Ты не понимаешь, как работает журналистика. Ты смог бы просто отправить свое резюме в любую хоккейную команду и попросить играть за них? Нет.

— Почему ты такая упрямая? — спросил Влад, сдвинув брови.

— Почему ты такой упрямый?

— Потому что я просто пытаюсь защитить тебя, Елена.

Они свернули его улицу.

— Мне не нужна твоя защита. Может быть, ты не заметил, но я уже не та испуганная маленькая девочка, на которой ты женился.

— Я заметил, — сказал он, когда она вырулила на подъездную дорожку. — И я горжусь тобой. Прости, если не сказал этого раньше.

— Мы о многом не говорим друг другу. — Она загнала машину в гараж и заглушила двигатель.

Когда Елена открыла дверцу и выскользнула из машины, ее движениях было заметно раздражение. Влад подождал, пока она подойдет к нему, прежде чем открыть свою дверь. Она, как всегда, подала ему костыли и отступила назад, чтобы он мог выйти. Но в тесном пространстве между машиной и стеной гаража Елена могла продвинуться только на некоторое расстояние. Она была зажата между открытой дверью с одной стороны и его телом с другой.

Обыденное внезапно обрело смысл, и Влад начал замечать все те маленькие моменты осознания, о которых так поэтично рассказывал Малкольм. Аромат волос. Легкая россыпь веснушек на носу и щеках. То, как Елена выпячивала нижнюю губу, что придавало ей вид человека, которого только что поцеловали. То, как он неожиданно почувствовал себя снова семнадцатилетним, сидя рядом с ней на берегу реки Омь, ощущая ее тело так, как никогда раньше. То, как воздух овевал его кожу, когда она откидывала волосы с плеча. То, как у него чесались пальцы от желания поймать мягкий локон и провести им по ладони. То, как ее ключицы образовывали прямую чувственную линию над выпуклостями грудей под рубашкой. Острая всепоглощающая жгучая потребность поцеловать ее.

Ее взгляд скользнул к его губам и задержался там. Под ее пристальным взглядом каждый вдох становился усилием воли. Поцелуй меня. Слова вертелись у него на кончике языка. Почему он не мог это произнести? Почему он не мог пошевелиться, сделать этот первый шаг? Сейчас, как и тогда, он не мог этого сделать.

— Елена, — прохрипел он.

Она моргнула, и к ней вернулась холодная отстраненность. Она отступила назад с вымученной улыбкой.

— Спасибо, что взял меня с собой. Тебе следует пойти в дом и дать отдых ноге.

— Моя нога, — сказал он, и в его голосе послышалось разочарование.

— Вот почему я здесь, верно?

Верно. И как только он поправится, она уедет. Сколько раз мозгу придется напоминать его сердцу об этом факте?

— Вставай, вставай, глазки открывай.

Влад думал, что он представлял себе все возможные виды ада. Теперь он знал, что пропустил одно — проснуться и увидеть склонившегося над ним Колтона.

— Пора просыпаться, маленькая задница, — сказал он. — Ты опоздаешь на встречу.

Влад приподнялся на локтях.

— Который час?

— Почти девять. Ты должен быть на арене через полчаса. Я позволил тебе проспать слишком долго.

Сегодня у него был недельный послеоперационный прием. Он не помнил, что Колтон собирался его отвезти.

— Где Елена?

Колтон пожал плечами и пересек комнату, направляясь к туалетному столику Влада.

— Я подумал, что ты должен знать. Сегодня утром она написала мне сообщение и спросила, не отвезу ли я тебя, потому что у нее кое-какие дела.

Влад в тревоге вскочил.

— Она не сказала, куда собирается?