Влад постучал еще два раза.

— Здесь есть тайный стук? — прошептала Елена.

— Веди себя тихо, — прошипел Влад. — И не смейся. Ему не нравится, когда ты смеешься.

— Прости. — Елена прочистила горло.

Единственное окно в центре было чем-то прикрыто. Скрежет по дереву заставил ее привстать на цыпочки, чтобы заглянуть Владу через плечо. Пара глаз выглянула из-за ранее закрытого окна.

— Жетон, — произнес мрачный голос.

Елена прикрыла рот рукой, чтобы скрыть приступ смеха, который грозил все испортить. Влад поднял монету со швейцарским сыром, похожую на ту, что показывал ей Колтон. Послышался звук поворачивающегося замка, и дверь открылась. Изнутри вырвался порыв холодного воздуха.

Влад медленно двинулся вперед, а Елена, насколько это было возможно, пряталась за его спиной. Но когда Влад переступил порог, таинственный мужчина начал закрывать дверь. Елена просунула ногу в дверь, а Влад резко повернул голову.

— Подожди...

Рука мужчины метнулась вперед и схватила ее за плечо, удерживая на месте.

— Кто это?

Влад повернулся на костылях, зловещий взгляд превратил его лицо в устрашающую маску, и Елена впервые увидела, как он, должно быть, выглядит для игроков соперника на льду. Она бы солгала, если бы сказала, что это не произвело на нее впечатления.

— Не прикасайся к ней, — предупредил Влад.

Было ли это из-за тона или выражения лица, это сработало. Мужчина опустил руку, но покачал головой.

— Ты знаешь правила. Посторонним вход воспрещен.

— Это моя жена, — сказал Влад все тем же угрожающим тоном.

Мужчина прищурился.

— Где она была? Почему ее не было здесь раньше?

— Она была в колледже, — сказал Влад. Он прислонил костыль к боку, чтобы протянуть ей руку. — Елена, иди сюда.

Она обогнула мужчину и направилась к Владу. Он притянул ее к себе.

— Она ничего не знала об этом месте, — сказал он. — Я никогда не рассказывал ей.

Елена оглядела крошечное темное помещение. Вероятно, когда-то это было гостеприимным входом в небольшой магазин или паб, но давным-давно превратилось в заплесневелое тесное помещение, которое она всегда представляла себе для незаконных операций по извлечению органов. Что было не так уж неправдоподобно. Ее отец обнаружил именно такую операционную за несколько лет до своего исчезновения.

Позади них короткий коридор заканчивался небольшим пандусом, над которым низко свисал какой-то толстый черный брезент, закрывавший ей обзор того, что находилось за ним.

— Ему это не понравится, — сказал мужчина.

Теперь, когда глаза Елены привыкли к темноте, она смогла разглядеть мужчину. На лбу у него была красная бандана, а волосы прикрывала плотная сетка, которая, казалось, была самым маленьким мужским пучком, который когда-либо делали. Пятна на его очках в черной оправе говорили о том, что он провел слишком много времени в темноте.

— Что ж, приведи его сюда, — сказал Влад. — Давай спросим его напрямую.

— Нет. Я не могу этого сделать. Только владельцы жетона могут его видеть.

Влад подвинулся, чтобы притянуть Елену ближе к себе, но из-за этого движения костыль выскользнул у него из-под руки. Он упал на пол, и в этом маленьком пространстве звук был таким же громким, как выстрел, и произвел почти такой же эффект.

Мужчина подпрыгнул на полфута и выхватил из кармана острый нож с короткой ручкой. Такой используется для нарезки мягких и среднетвердых сыров, а в данном случае, возможно, и для их горла.

Влад сделал выпад вперед на одной ноге, схватил мужчину за запястье и одновременно толкнул его к стене.

— Какая у вас необычная посуда для резки сыра, — сказал Влад, обманчиво растягивая слова. — Не хотелось бы ее ломать.

Елена пробормотала русское ругательство и шагнула вперед.

— Прекрати! Ты можешь навредить себе.

Влад не обернулся.

— Елена, отойди.

Она пихнула его костылями.

— Ради бога, мне просто нужно немного творога.

Шуршание брезента вызвало у всех троих общий вздох. Они одновременно повернули головы и увидели высокую темную фигуру, появившуюся из-за занавески. На нем был длинный фартук, а в руке он держал полотенце, которым медленно вытирал руки.

— Женщина, которая знает толк в сыре. Это меня заводит.

Его голос был мягким, теплым, как растаявший раклет, мягким, сливочным и горячим. Елена почувствовала, что тонет в нем, как коржик хлеба в горшочке для фондю. Она повернулась и пошла в ту сторону.

— Елена, нет. — Пальцы Влада коснулись ее локтя, но это было бесполезно. Она была околдована.

Мужчина спустился по трапу. Когда он, наконец, оказался в тусклом свете, он заговорил с парнем в бандане.

— Все в порядке, Байрон. Впусти их.

Он протянул Елене руку.

— Я Роман. А ты?

— Елена, — выдохнула она.

— Прекрасное имя для красивой женщины. Он поднес костяшки ее пальцев к своим губам. — Мне очень приятно.

— Это моя жена, — произнес Влад позади них.

Роман приподнял идеально очерченную бровь.

— Великолепная женщина, которая к тому же разбирается в сыре? Ты счастливчик, мой друг. — Он взял Елену за локоть. — Пожалуйста, позволь мне показать тебе мою сыроварню.

Влад последовал за ними и стук его костылей за их спинами звучал агрессивно. Роман приподнял черную пластиковую занавеску. Когда Елена вошла, автоматически включился яркий свет, на мгновение ослепив ее. Но, моргнув пару раз, она прижала руку к груди. Это был настоящий сырный рай.

Елена обхватила себя руками и задрожала.

— Прости, любовь моя, — сказал Роман, проводя кончиком пальца по гусиной коже, покрывшей ее трицепсы. — Здесь должно быть прохладно. Твой муж должен был предупредить, чтобы ты взяла с собой пальто.

Влад издал неприятный звук.

— Как видишь, — сказал Роман, соблазнительно наклоняясь к ее уху, — у нас есть все, что ты только можешь пожелать.

— Творог?

Он повернулся и указал длинным тонким пальцем. Она проследила за его взглядом и... Вот оно.

— У тебя получилось, — прошептала она, ее ноги сами собой двинулись к цели. У нее потекли слюнки.

— Ах да, — сказал Роман, следуя за ней по пятам. — Настоящий фермерский творог. Я использую оригинальный рецепт моей прабабушки.

Елена резко обернулась.

— Вы русский?

— По отцовской линии. Мои прадедушка и прабабушка переехали в Англию в 1911 году.

— Ты хоть немного говоришь по-русски?

Он подмигнул и сделал непристойное предложение на их родном языке, от которого у нее вспыхнули щеки.

Влад подозрительно прищурился.

— Ты никогда не говорил со мной по-русски.

— Я знаю достаточно, чтобы навлечь на себя неприятности. — Он рассмеялся в сторону Влада.

— Я не понимаю, — сказала Елена, качая головой. — Это потрясающе. Почему бы тебе не открыть магазин для широкой публики?

Казалось, воздух покинул комнату. Она взглянула на Влада, который застыл на месте с ломтиком хаварти на полпути ко рту.

Роман тихо рассмеялся, но в его смехе был зловещий оттенок.

— Большой Сыр никогда это не допустит.

— Большой сыр?

— Корпоративные молочные фермы. Они лоббируют правительство, чтобы оно объединило Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов со своими друзьями, которые устанавливают правила, не позволяющие маленькому сыроделу добиться успеха. Они устанавливают стандарты, которые лишают его радости и мастерства. Они продали свои души, — он ударил кулаком по другой руке, — за сыр фабричного производства. А потом они разрушают окружающую среду своими фермами массового производства, которые слишком часто доят своих коров.

Елена моргнула.

— Как часто они доят своих коров?

— Три раза в день, Елена. Три раза!

— И сколько раз они должны их доить?

— Максимум два.

— Я понимаю.

— Ты знаешь, Елена, как трудно достать настоящий сыр бри в этой стране? Американские законы о пастеризации делают это невозможным. То, что вы покупаете в магазинах, — это разбавленный вариант, в котором нет ни текстуры, ни соблазнительности настоящего бри.