Кожа ее спины под его руками была горячей и гладкой, мягкой там, где он был грубым. Влад коснулся застежки лифчика. Тяжело дыша, прошептал:

— Можно?

— Да, — был ее задыхающийся ответ.

Как неуклюжий подросток, он возился с крючком, пока тот, наконец, не поддался, и у Влада едва хватило мозгов, чтобы посмеяться над абсурдностью того факта, что он только что расстегнул свой первый бюстгальтер. Но и это тоже испарилось, как только Елена отстранилась от него и бретельки лифчика упали с ее плеч. Кружева удерживали изгибы ее грудей, чашечки облегали мягкие холмики плоти. Под его взглядом Елена дернулась, и кружево соскользнуло. Бюстгальтер упал на пол, оставив ее обнаженной. И только тогда время, наконец, со скрежетом остановилось. Как долго Влад представлял себе этот момент? Мечтал об этом? Столько лет томился, но теперь, когда Елена наконец предстала перед ним, он застыл в нерешительности. Его руки задрожали от желания ощутить эту мягкую плоть под своими ладонями, потрогать пальцами упругие соски. Мог ли он... мог ли он просто протянуть руку и дотронуться до нее?

— Влад, — прошептала Елена. Говоря это, она положила свои руки поверх его, которые каким-то образом оказались бесполезными на ее бедрах.

Он сжал пальцы.

— Я так нервничаю.

— Я тоже.

— Ты тоже?

— Для меня это так же важно, как и для тебя.

— Я не хочу, чтобы ты была разочарована.

— Как я могу быть разочарована?

— Потому что я долго не продержусь. Как только я окажусь внутри тебя, я... — Он рассмеялся и прижался лбом к ее лбу.

— Мне все равно, как долго это продлится. Я хочу тебя.

— Ложись.

Слова прозвучали как приказ, жадный и настойчивый, потому что, как Влад и опасался, он вот-вот потеряет контроль. И он почти это сделал, когда она села на матрас и откинулась на спинку. Его пальцы дрожали, когда он снимал пиджак и расстегивал пуговицы на рубашке. Когда рукава зацепились к его запястьям, Влад выругался и сорвал их от своего тела. Елена выскользнула из трусиков и потянулась к нему.

Боже. Боже. Потребовалось три попытки, чтобы расстегнуть брюки, и даже тогда все, что ему удалось, — это стянуть их с бедер — Влад забрался на матрас на одной ноге и накрыл ее тело своим. Его возбужденный член нашел мягкое местечко между ее бедер, и каждая клеточка его тела взорвалась. Со стоном он уткнулся лицом в ее шею.

Елена обхватила его ногами за талию.

Ждать. Дерьмо. Он поднял голову.

— Презервативы. В ящике стола.

— Я принимаю противозачаточные.

Слава богу. Елена просунула руку между ними, обхватила пальцами его возбужденный член и направила его к своему входу. Если бы у него была хоть одна функционирующая клетка мозга, он бы постарался запечатлеть это в памяти. Первый раз, когда он занимался любовью со своей женой. Но его тело превратилось в машину с единственной целью. Быть внутри нее. Скрепить их брак. Заявить на нее права.

— Пожалуйста, — умоляла она.

Без фанфар, без предварительных ласк, Влад вошел в нее резким толчком. Из его горла вырвался звук, который едва ли можно было назвать человеческим. Она ахнула и выгнулась навстречу ему, вгоняя его еще глубже в свое тело. Она была плотной, теплой и влажной, и... О, боже. Влад приник к ее губам. Все, что угодно, лишь бы отвлечься от бурлящей внутри него реакции. Она пошевелилась под ним и подняла ноги.

— Влад, — простонала она, впиваясь пальцами ему в спину.

Упершись здоровым коленом в матрас, он двигался внутри нее. Каким-то образом его тело знало, как это делается. Он медленно вошел до самого конца, а затем вернулся в объятия ее тела. Елена прижала его к себе своими руками, своим телом, своим теплом. Их тела обрели ритм, темп, такой естественный, как будто они делали это сотни раз до этого. Как будто это было то, для чего они были созданы с самого начала.

И под ним Елена издавала звуки, которые сводили его с ума, но в них была и нежность. И благодарность. Ребята были правы. Это был подарок. Таинство. Обещание само по себе.

— Елена, — выдохнул он. Его тело жило своей жизнью. Искать удовольствия, доставлять удовольствие, находить удовольствие, какого он никогда раньше не испытывал. Влад никогда не смог бы написать это. Как он мог передать словами, на что это было похоже? — Это... Прости. О, боже, прости. Я не могу остановиться.

Она прижалась к нему еще крепче и подтолкнула его вперед.

— Не останавливайся. Я просто хочу быть с тобой.

Еще нет. Еще нет. Он повторял это про себя, но было бесполезно. Атомы сталкивались. Звезды взрывались. Влад с трудом произносил ее имя и содрогался, когда волна за волной накатывали на него. Он рухнул, чувствуя слабость в коленях и онемение в мышцах. Прерывисто дыша, Елена ждала его поцелуя, и он, все прижимаясь к ней, томно наслаждался ее губами. Он нашел поверх одеяла ее руку и переплел пальцы. Нежность разлилась в его груди, и острое желание сменилось еще более сладостной болью — просто обнимать Елену, вдыхать ее запах, наконец-то растянуть секунды.

— Я так долго ждал тебя, — прошептал он. Слеза скатилась из его глаз на ее щеку. Влад отстранился, посмотрел на нее. — Для меня никогда не было другой, Елена, потому что я никакую другую и не хотел.

Приглушенный всхлип вырвался из ее горла.

— Прости, что я причинила тебе боль.

Влад заставил ее замолчать своими губами. Он не хотел больше никаких сожалений между ними. Не сегодня.

Влад осторожно перекатился на бок, стараясь беречь ногу. Елена склонилась над ним, нежно поцеловала в центр его пресса и сказала, что скоро вернется. Он поднял голову, чтобы видеть, как ее обнаженное тело пересекает комнату. Когда дверь ванной закрылась, он сел и расстегнул манжет, чтобы наконец-то снять штаны. Затем он вернулся в постель и прислонился к изголовью. Когда дверь ванной открылась, все его сердце выплеснулось наружу вместе с застенчивой улыбкой.

— Иди сюда, — сказал он, протягивая руку. — Мне нужно обнять тебя.

Елена переползла через него и растянулась на боку. Прижав руку к груди, она медленно обвела круг над его сердцем.

— Как ты себя чувствуешь? — он спросил.

— Счастлива. Как ты себя чувствуешь?

— Сам Пушкин не смог бы подобрать слов.

Она вздохнула и прижалась щекой к его груди.

— Ты до нелепости романтичен.

— Елена, я не знаю, как понять, если ты... Ты...

Она поцеловала его в грудь.

— Нет, но это не имеет значения.

— Это имеет значение для меня. Я хочу, чтобы ты чувствовала все, что я чувствую.

— Я уже. И это было прекрасно.

— В следующий раз я сначала позабочусь о тебе.

Она приподнялась на локте и улыбнулась ему.

— А следующий раз будет?

Он игриво нахмурился.

— Следующий раз будет примерно через двадцать минут. Раньше, если я смогу быстрее прийти в себя.

Она рассмеялась и прижалась лбом к его лбу.

— Мы должны быть осторожны с твоей ногой.

— Меня не волнует нога. Ты исцелила мое сердце.

Она подняла голову, губы ее дрожали.

— Ну вот, опять. Ты до нелепости романтичен.

— Не романтичен. Просто счастлив. — По ее щеке скатилась слеза. Он смахнул ее большим пальцем.

Затем прижал ее к себе, сердце к сердцу, поглаживая ее боль и шрамы, пока, наконец, муж и жена, впервые не заснули вместе.

Елена не могла вспомнить, когда в последний раз спала так хорошо. Никаких кошмаров. Никаких головных болей, от которых сжимались зубы. Никаких ночных тревог. Только глубокий очищающий сон. Просыпаться было еще приятнее, потому что, открыв глаза, она обнаружила, что на нее смотрит пара нежных глаз цвета коричневых лужиц патоки.

— Привет, — прошептала она.

Влад нежно поцеловал ее в губы.

— Доброе утро.

— Как давно ты проснулся?

— Минут десяти назад. — Он убрал локон с ее лица.

— Ты наблюдал за тем, как я сплю? — Ее щеки вспыхнули при этой мысли. Она не любила спать. Иногда она пускала слюни и издавала странные звуки.