— Что ты видишь?

Он чуть не потерял сознание от облегчения. Он перевернулся на спину.

— Американцы. Это американцы.

Тони поднял обе руки вверх и медленно встал. Нервный рядовой может отстрелить тебе яйца, если будешь делать слишком много резких движений. Он выехал на дорогу, и один из грузовиков, заскрежетав передачами, притормозил.

— Пресса, — выдохнул Тони. — Американец.

Водитель приподнял кепку.

— Какого хрена вы здесь делаете?

Анна вскарабкалась на край канавы. Водитель поморщился.

— Извините, мэм.

— Нас нужно отвезти обратно, — сказала она. — Вы можете нас подвезти?

— Мы можем довезти вас до Минска, но что будет дальше, я не знаю.

Анна и Тони побежали к задней части грузовика. Молодой солдат протянул руку, чтобы помочь Анне подняться на борт, и Тони бросил на него предупреждающий взгляд, увидев, что парень слишком пристально посмотрел на нее.

Затем он принял протянутую руку одного из солдат. Они опустились на жесткие скамьи. Анна закрыла глаза и откинула голову назад, тяжело дыша.

— Откуда вы? — спросил Тони.

— Барт, — ответил капитан. — Лагерь военнопленных.

— Мы расследуем это направление, — сказал Тони. — Вы нашли какие-нибудь доказательства их присутствия?

Капитан сплюнул на деревянный пол.

— Гребаные ублюдки. Некоторым удалось скрыться. Но большинство из тех, кто бежал, были застрелены. Мы подобрали парочку отставших из шестьдесят третьего и оставили их на посту.

Анна широко раскрыла глаза.

— Шестьдесят третий?

— Да, — сказал капитан. — А что?

Анна вскочила на ноги. Тони схватил ее за руку.

— Я знаю, о чем ты думаешь, но ты не можешь.

Она отдернула руку.

— Они были в одном лагере с членами 579-го полка, — выдохнула она. Эскадрилья Джека. — Я должна поговорить с ними.

Грузовик накренился и она споткнулась.

— Ты не можешь просто так выпрыгнуть, Анна, — сказал он, но она уже пробиралась к люку грузовика.

Она оглянулась на него.

— Я должна.

За два года работы военным корреспондентом Тони повидал и испытал на себе все виды ужаса. Но никогда, ни разу не паниковал так, как сейчас. Он смотрел, как Анна спрыгивает с грузовика, и колебался всего секунду, прежде чем броситься за ней. Он неловко приземлился на ногу.

— Это слишком опасно, Анна. На этих дорогах все еще полно врагов. Меня расстреляют, если нас схватят, но ты... — Мучительный стон оборвал его слова.

Она продолжала идти.

— Я должна идти. Я должна это сделать. Они могут знать, где Джек. Неужели ты не понимаешь?

— Я не могу тебе позволить.

— Это не тебе решать.

— Анна. — Он схватил ее за руку и, резко развернув, притянул к себе. — Не поступай так со мной. Пожалуйста.

Его глаза встретились с ее глазами, прежде чем опуститься и с вожделением посмотреть на ее губы. Он приник к ее губам в почти мучительном поцелуе. Она вцепилась в ворот его рубашки и позволила ему завладеть ее ртом. Его большие пальцы впились в ее подбородок, а пальцы прижались к ее голове. Он отстранился ровно настолько, чтобы перехватить ее взгляд.

Она уставилась на длинную дорогу впереди, прежде чем снова повернуться к нему.

— Тони, — прошептала она — Мне нужно идти.

Анна попятилась от него нетвердыми, спотыкающимися шагами. Она ушла, унося с собой солнце, луну, приливы и отливную силу, которые стали его жизненной силой.

— Анна, — взмолился он.

— Пожалуйста, Тони. Не усложняй.

— Анна, я люблю тебя.

Ее шаги замедлились.

— Я люблю тебя, и ты не обязана этого делать. Останься со мной. Останься со мной.

Внезапно она оказалась в его объятиях.

— Я тоже тебя люблю. Я останусь с тобой. Останусь.

— Послушай, я знаю, что в твоем доме сейчас царит веселье, но ты не можешь закончить книгу таким образом.

Влад отправил в рот крекер без глютена, оторвавшись от своих записей на следующий день у Колтона. Пока они вместе дописывали книгу, Елена встречалась с одиночками в кафе Алексис, чтобы поговорить о кошках, русских пирожных к чаю или о чем-то подобном. Затем они должны были присоседиться к парням, чтобы посмотреть очередную игру Кубка Стэнли.

Влад был доволен жизнью и книгой, до этого момента.

— Почему нет?

Мак открутил крышку от бутылки с пивом.

— Потому что между ними не было конфликта. Она просто встала и решила, что останется с Тони, потому что он попросил ее об этом? Это не очень удовлетворяет.

— В итоге они оказались вместе. Чем это может не удовлетворить?

— Потому что они на самом деле не заслужили, чтобы жить долго и счастливо, — сказал Малкольм.

Мак указал на них своим пивом.

— Спасибо. Да. Вы когда-нибудь добирались до конца книги, где они оказываются вместе, не преодолевая никаких серьезных препятствий? Это отстой. Ты чувствуешь себя обманутым.

Малкольм потянулся за упаковкой крекеров, положил один в рот и тут же выплюнул.

— На вкус как крекеры из магазина Amazon.

Влад ощетинился.

— Они столкнулись с кучей препятствий. Их чуть не застрелили, за ними гнались эсэсовцы, и...

Дэл покачал головой.

— Это внешние проблемы, чувак. Внешние препятствия. Ты должен заставить их взглянуть в лицо своим внутренним страхам, прежде чем у них действительно будет счастливый конец. Он потянулся за крекерами. — Дай-ка я попробую один.

— Это твои вкусовые рецепторы, — предупредил Малкольм.

Дел откусил кусочек и выплюнул.

— Я бы лучше наложил в штаны.

— Нет, ты бы не стал, — отрезал Влад. — Это не смешно, когда ты гадишь в свои штаны.

— Я бы не стал гадить в чужие штаны.

Ноа закинул ноги на кожаный пуфик перед своим креслом.

— Я понимаю, что самый новый участник группы и все такое, и я еще многого не знаю, но я согласен со всеми остальными. Я хочу, чтобы Тони и Анна в последний раз покопались поглубже.

— Не в каждой книге обязательно должен быть какой-то важный драматичный момент, когда все потеряно, — надулся Влад.

В разговор вмешался Гэвин.

— Но в каждой книге нужен последний толчок к завершению, который заставляет персонажа пережить последнее прозрение, которое помогает ему впервые увидеть все ясно.

Влад скрестил руки на груди и нахмурился.

— Так ты говоришь, что ей не следует оставаться с Тони? Она должна оставить его и отправиться на поиски Джека?

— Она должна отправиться на поиски Джека, — сказал Малкольм. — В противном случае, действительно ли она выбрала Тони? Как он узнает, что она действительно выбрала его?

— Почему, черт возьми, это имеет значение? — И почему, черт возьми, он принимает это так близко к сердцу?

— Это важно, потому что Джек — единственное, что все еще стоит у них на пути в эмоциональном плане, — сказал Малкольм. — Он воплощает в себе все, чего, как опасается Тони, ему не хватает как мужчине, и он — прошлое, которое Анна не может забыть. Пока они не разберутся с этими проблемами, это дешевый способ закончить книгу.

— Вы читали эту сцену? — возразил Влад. — Он только что сказал ей, что любит ее. Вы, ребята, катались на моей великолепной заднице, чтобы заставить Тони развивать отношения. Это то, чего он боялся больше всего на свете. Как это не слишком глубоко копает?

— Вы сказали, что больше всего на свете он боялся признаться ей в своих чувствах, — сказал Малкольм. — Но так ли это на самом деле? Это то, что его действительно пугает?

— Да.

— А что, если бы она все равно ушла?

Влад нахмурился, обдумывая вопрос Малкольма.