— Да, я... — начал Хироши.

— Джин рассказывал о тебе, — кивнул старик. — Говорит, ты быстро учишься и уважаешь океан. Это хорошо. Океан не терпит высокомерия.

Такеши-сан протянул свой свёрток. Хироши бережно принял его и аккуратно развернул ткань. Внутри оказалась небольшая деревянная фигурка — миниатюрная копия серфера на волне, вырезанная с поразительным мастерством. Каждая деталь была проработана — от выражения лица серфера до текстуры волны под ним.

— Это... потрясающе, — искренне восхитился Хироши, вертя фигурку в руках. — Такая детализация...

— Я вырезаю такие фигурки для небольшого магазинчика сувениров возле пирса, — сказал Такеши-сан. — Это помогает мне сохранять руки крепкими, а ум — ясным. Но эта особенная. Я делал её специально для тебя.

— Спасибо вам большое, — Хироши поклонился, выражая уважение.

— В старые времена, — начал Такеши-сан, усаживаясь на песок рядом с остальными, — здесь была традиция дарить резные фигурки в день рождения. Считалось, что дерево из прибрежного леса впитывает мудрость океана, и когда из него что-то вырезаешь, эта мудрость передаётся владельцу.

— Такеши-сан знает все истории этих мест, — с улыбкой сказала Мичи. — Он живёт здесь с рождения, верно?

— Семьдесят два года, — кивнул старик. — Видел, как этот городок менялся, как приходили и уходили люди. Океан остаётся единственной константой.

— Вы столько всего видели, — с уважением сказал Хироши. — Наверное, знаете тысячи историй.

— И все они связаны с океаном, — улыбнулся Такеши-сан. — В этих местах есть особая магия, знаешь ли. Не каждый её чувствует, но тех, кто чувствует, — он оглядел собравшуюся компанию, — океан принимает как своих.

— Что ж, если мы закончили с подарками, — весело вмешался Кейта, — предлагаю начать наш пикник! А потом у нас запланирована особая активность.

— Какая активность? — поинтересовался Хироши, бережно заворачивая фигурку обратно в ткань.

— Это сюрприз, — подмигнула Харука. — Но тебе понравится, обещаю.

Все расположились на большом покрывале, расстеленном на песке недалеко от линии прибоя. Когда солнце начало клониться к закату, пришло время для "особой активности", о которой говорил Кейта. Все вместе они направились к небольшой бухте, скрытой за скалистым выступом. Здесь, к удивлению Хироши, уже был разведён костёр, а рядом стояли несколько больших бамбуковых фонариков.

— Что это? — спросил Хироши, глядя на приготовления.

— Церемония фонариков, — объяснил Такеши-сан. — Старая традиция этих мест. В день рождения человек запускает фонарик в океан, загадывая желание на будущий год. Считается, что океан слышит эти желания и помогает им сбыться.

— Раньше использовали бумажные фонарики, — добавил Джин, — но мы перешли на бамбуковые — они биоразлагаемые и не вредят морским обитателям.

Каждому вручили по фонарику и тонкой деревянной палочке, на которой нужно было написать своё желание. Хироши задумчиво смотрел на свою палочку, размышляя, что же загадать. Его жизнь уже изменилась так сильно и так прекрасно, что казалось почти жадным просить большего.

Мидори, заметив его замешательство, мягко коснулась его руки.

— Не думай слишком много, — тихо сказала она. — Просто слушай своё сердце. Что оно говорит тебе?

Хироши посмотрел на неё — золотистый свет заходящего солнца освещал её профиль, делая черты лица ещё более изящными. И внезапно он понял, чего действительно хочет.

Он написал своё желание и осторожно прикрепил палочку к фонарику. Когда стемнело, они выстроились вдоль кромки воды, держа свои фонарики. Такеши-сан произнёс короткую традиционную молитву на старояпонском, которую Хироши не полностью понял, но почувствовал её древнюю силу.

Затем, один за другим, они зажгли свечи внутри фонариков и аккуратно опустили их на воду. Течение медленно подхватило огоньки, унося их в открытое море. Это было прекрасное зрелище — десятки мерцающих огней, плывущих по тёмной воде, отражающихся в ней и создающих впечатление, будто сами звёзды спустились в океан.

— Красиво, правда? — прошептала Мидори, стоя рядом с Хироши.

— Невероятно, — согласился он, не в силах оторвать взгляд от уплывающих огней.

— Такеши-сан говорит, что фонарики привлекают души предков, — продолжила она. — Они приходят, чтобы благословить именинника и помочь его желаниям сбыться.

— Ты веришь в это? — спросил Хироши.

Мидори задумчиво посмотрела на удаляющиеся огоньки.

— Я верю, что в мире есть вещи, которые мы не можем объяснить логикой, — тихо ответила она. — Как художник, я вижу магию в самых обычных моментах. Океан, закат, звёзды... этот фонарик, плывущий по волнам... — Она повернулась к Хироши. — Так что да, я верю. Или хочу верить, что иногда вселенная слушает наши желания.

Хироши смотрел, как его фонарик плывёт всё дальше, маленькая точка света в огромной темноте океана. Что-то в этом зрелище затронуло глубокую струну в его душе. Он почувствовал связь — с этим местом, с океаном, с людьми, стоящими рядом с ним. И особенно с женщиной, чьё плечо почти касалось его собственного.

Когда последние фонарики скрылись за горизонтом, все вернулись к костру. Джин достал гитару и начал наигрывать мелодичные, спокойные композиции. Кейта с Акико сидели, прижавшись друг к другу, их силуэты, очерченные светом костра, казались единым целым. Акира, к всеобщему удивлению, отложил свой ноутбук и телефон и присоединился к общему разговору, хотя его взгляд периодически возвращался к экранам, словно проверяя, не пришло ли новое сообщение от его таинственной знакомой.

Такеши-сан, устроившись на большом валуне, начал рассказывать истории о прошлом городка. О том, как много лет назад сюда приходили киты, настолько близко к берегу, что казалось, будто они играют с местными детьми. О легендарных штормах, которые изменили линию побережья, но не сломили дух местных жителей. О древних верованиях, связанных с океаном, передававшихся из поколения в поколение.

— Моя бабушка говорила, — рассказывал старик, его морщинистое лицо в свете костра выглядело как древняя карта, испещрённая линиями прожитых лет, — что океан помнит всех, кто когда-либо соприкасался с ним. Каждый шаг по его берегу, каждый нырок в его глубины, каждую слезу, упавшую в его воды. И что иногда, если прислушаться очень внимательно, можно услышать голоса всех тех, кто жил здесь до нас.

Хироши заметил, как Такео, обычно прагматичный и рациональный, внимательно слушал, кивая, словно слова старика находили отклик в его собственном немалом опыте.

— Когда я был маленьким, — продолжал Такеши-сан, — здесь был другой ритм жизни. Мы вставали с рассветом и ложились с закатом. Не было телефонов, телевизоров, компьютеров. Наши развлечения были простыми — рыбалка, плавание, вечерние посиделки у костра. Но они приносили настоящую радость. — Он посмотрел на Хироши. — Поэтому я так рад видеть молодых людей, которые возвращаются к этой простоте. Которые выбирают океан вместо бетонных джунглей.

— Не могу представить, что когда-то здесь могло быть иначе, — сказал Хироши. — Этот городок кажется таким... вечным.

— Всё меняется, — мудро ответил старик. — Даже океан меняется, хотя и медленнее всего остального. Но главное — сохранить его дух. И вы, молодые люди, делаете именно это, даже не осознавая.

После ещё нескольких историй и песен компания начала постепенно расходиться. Кейта и Акико, извинившись, ушли первыми, держась за руки и о чём-то тихо переговариваясь. Но перед тем, как компания стала расходиться, Такеши-сан, разморенный тёплым вечером и хорошим сакэ, поделился одной из своих мудрых историй.

— Знаете, — начал он, глядя задумчиво на угасающие угли костра, — мой дед всегда говорил мне, что день рождения и день смерти — две стороны одной монеты. В нашей деревне существовало древнее поверье: когда ребёнок рождается, ему дают имя только через семь дней, чтобы смерть не нашла его слишком быстро. А когда человек умирает, семь дней его имя не произносят вслух, чтобы душа могла найти новый путь.