Рис. 31. Маха с ножом в руке склонилась над изменником с соперницей, 1890-е гг.

Так, например, в 1839 году жители Трианы ударно отметили очередной, только что изданный запрет на ношение навах. Во второй половине декабря этого года в Триане на Длинной улице состоялся поединок на навахах, видимо, приуроченный к новому указу. В поединке «до последней крови» сошлись Мигель Мартин, за два дня до этого освободившийся из тюрьмы, и Мануэль Фуэнтес. Они обменялись парой яростных ударов, и Мартин был убит. А 22 декабря, буквально через пару дней после этой смерти, там же, по соседству, в Триане, состоялся ещё один поединок. На этот раз обошлось без убитых, но одному из дуэлянтов противник жестоко располосовал навахой лицо[69].

Рис. 32. А. Эсплухас. Танцовщица фламенко Тринидад Уэртас (ла Куэнка) в костюме тореадора, 1880–1890 гг.

Рис. 33. Махо из Трианы, 1856 г.

Рис. 34. Суровые жители севильского квартала Триана, 1838 г.

в XX столетии консервативные жители квартала не собирались менять свои привычки. Так, в конце ноября 1918 года трое цыган, вышедшие из таверны в Триане, повздорили и схватились за навахи. Благодаря присутствию патруля Гражданской гвардии никто не был убит, но все трое дуэлянтов получили ранения и были арестованы[70]. Злейшим и непримиримым врагом хитанос была «guardia civil» — испанская жандармерия, или Гражданская гвардия. Жандармы отлавливали и сажали цыганских контрабандистов, конокрадов и баратеро, а благодарные цыгане платили им той же монетой, вырезая гвардейцев без всякой жалости при каждом удобном случае. Одно из самых громких и резонансных убийств жандармов цыганами произошло 26 октября 1919 года. В тот день двое солдат Гражданской гвардии сопровождали группу арестованных хитанос из банды Тартахас, промышлявших кражами лошадей, из тюрьмы Алькифе в местечко Ухихар, неподалёку от Гранады. Среди членов банды были Франсиско Гомес, Маркос Кортес по кличке Эль Греньикас и Хуан Кортес по кличке Тартаха. В пути конвоиры Кристобаль Ортега и Эухенио Гусман решили сделать остановку у фонтана.

Рис. 35. Задержание членов банды «Тартахас», 1919 г.

Рис. 36. Члены банды «Тартахас» в окружении жандармов, 1919 г.

Рис. 37. Эдуардо Эредиа, тяжело раненный в стычке между цыганскими кланами, 1927 г.

Рис. 38. Сцена драки цыган на ножах из кинофильма «Табор уходит в небо». Режиссёр Э. Дотяну, 1976 г. Ножи на фото держатся испанским хватом.

Бандиты дождались подходящего момента, набросились на гвардейцев, оглушили камнями, разоружили и зарезали обоих их же собственными штыками к винтовкам Маузера. На ноги была поднята вся национальная гвардия Андалусии, для которой поимка головорезов стала делом чести. Вскоре убийцы были задержаны, а трое из них приговорены к смертной казни и гарротированы[71]. Не исключено, что именно эта драматическая история, всколыхнувшая всю Испанию, послужила инспирацией для Федерико Гарсиа Лорки и вдохновила его на создание некоторых работ из цикла «Цыганское романсеро»[72]. Так, отголоски этой трагедии слышатся в поэмах «Романс о испанской жандармерии»[73] и «Как схватили Антоньито Эль Камборьо на Севильской дороге» — истории о том, как пятеро жандармов скрутили цыгана Антонио Торреса Эредиа, который отправился смотреть бой быков. Автор повествования презрительно упрекает Антонио в трусости и нерешительности:

И далее он сетует на изменившиеся нравы ножевых бойцов:

Хочу заметить, что, возможно, фамилию героя этой поэмы — Эредиа автор выбрал не случайно: её носили многие прославленные Цыганские бандиты Андалусии. Так, из газет начала XX столетия мы узнаём, что 11 марта 1902 года по подозрению в совершении нескольких преступлений в Ла-Манче Гражданской гвардией был задержан и доставлен в тюрьму Антонио Кортес Эредиа, уроженец гранадского города Ильора[76]. В марте 1921 года по обвинению в убийстве был казнён на гарроте ещё один достойный носитель этой славной фамилии — цыган Хосе Мария Фернандес Эредиа[77]. А в драке на навахах и ножницах, состоявшейся у Пуэрта-де-Севилья 1 ноября 1933 года, приняли активное участие сразу трое членов клана Эредиа[78].

Рис. 39. Гранадский цыган с навахой, 1990-2000-е гг.

Рис. 40. Оружие, конфискованное полицией у участников драки между двумя кланами испанских цыган в Кастильоне (Валенсия), 2013 г.

Таким образом, благодаря сплочённым усилиям цыганской диаспоры к XX столетию в Испании сложился устойчивый стереотип или даже скорее архетип цыгана как бандита, вора и бойца на навахах. Стереотип этот оказался крайне живуч. Совсем недавно, в 1990-х, в испанских школах провели социологический опрос, целью которого было выяснить отношение детей и подростков к представителям цыганского меньшинства. Практически во всех ответах школьников в описании хитанос обязательно присутствовала наваха. Выходцы из различных регионов и социальных слоёв Испании были поразительно единодушны в характеристиках и описании цыган как поножовщиков, и именно наличие у них ножей вызывало у респондентов наибольшее отторжение и страх. Это исследование продемонстрировало, что и сегодня в глазах общественного мнения наваха является неотъемлемой частью образа испанского цыгана[79].