"Что же ты творишь, Клэйтон?" — думала я, торопливо доедая завтрак. — "Или думаешь, что сможешь запудрить голову лорду Чарльзу и леди Мариленне также, как Агате?"

После завтрака всех непричастных к кухне буквально вытолкали за дверь, предупредив, что еда для работников будет готова позже обычного. Только после того, как закончится торжественный обед для гостей.

Рассудив, что если каких-то специальных указаний для меня нет, то стоит заняться основными обязанностями, я отправилась в кабинет Клэйтона. Но герцог перехватил меня в коридоре. Я заметила его сразу, едва поднявшись на второй этаж, и несколько десятков секунд, пока он шел навстречу, украдкой любовалась мужчиной.

Весь этот месяц я видела мужа только в домашней одежде: простых брюках и светлых просторных рубашках. Сейчас же Клэйтон был одет так, как положено человеку его положения. В роскошный светло-серебристый камзол с серебряными пуговицами и широкой вышивкой по краям, кипельно белые брюки и светлые туфли.

— Доброе утро, — Клэйтон поравнялся со мной и остановился рядом. — Я не знал, есть ли у тебя подходящее платье, но распорядился принести несколько в кабинет. Примерь, пожалуйста. Комнаты в твоём полном распоряжении, мне нужно встретить гостей.

— Прошу прощения, ваша светлость, — растерялась я, — но зачем мне платье?

— Мои доверенные люди должны присутствовать на торжественном обеде, — сообщил Клэйтон и, пока я ошеломленно хлопала ресницами, окликнул дежурившего у лестницы гвардейца:

— Позови начальника охраны.

Мужчина коротко поклонился и исчез.

— Я п-пойду? — спросила в смятении.

Хотелось сбежать и хорошенько все обдумать. Действительно ли за столом будут другие слуги? Или Клэйтон задумал мое разоблачение перед лордом и леди Рустье?

И все же я очень хотела увидеть родителей. Несмотря на обиды и недопонимание, это была моя семья. Конечно, своих собственных детей я надеялась воспитывать иначе, но ведь было ведь и хорошее: я помню время, когда мама читала мне сказки, а папа катал нас с Самантой на детских зимних санях.

— Да, конечно, — отпустил меня Клэйтон. — Я выставлю охрану у комнат, чтобы тебя никто не

потревожил, а господин Дункан проводит к обеду.

Я незаметно выдохнула, поблагодарила Клэйтона и направилась к кабинету. Села за свой стол, по дороге тметив несколько свертков на любимом кресле. Но открывать ничего не стала. Голова была переполнена хаотичными мыслями, как потревоженный муравейник, и мне нужно было время, чтобы спокойно поразмышлять.

Единственное, что я поняла, когда Клэйтон упомянул господина Дункана, это то, что кроме моих родителей и Клэйтона на обеде всё-таки будут другие люди.

В нашем доме никогда не приглашали работников за стол. Даже если к папе приходили партнёры со своими секретарями, то последние всегда обедали с прислугой. Боюсь, для лорда Чарльза подобное панибратство станет ударом.

Но для чего это Клэйтону? Он вернулся из академии незадолго до нашей свадьбы, так что традиции сажать своих людей за стол просто не могло быть. Тогда зачем?!

Хотя меня и смущали подобные мысли, но почти наверняка это было связано со мной. Вот только в качестве Валери или Марии?

Пришлось признать, что Клэйтон мог быть в курсе того, кто я. Отсюда все эти поблажки: начиная с утренней выпечки и заканчивая возможностью повидаться с родными. Это так же объяснило бы то, что герцог оставил поиски жены и, со слов Агаты, больше не покидает замок. Правда, в эту версию никак не укладывалась "миледи", которую я, видимо, наконец, увижу за обедом. А второй нестыковкой был тот факт, что Клэйтон не из тех, кто стал бы притворяться. По крайней мере, без особой на то причины. И, наконец, я все ещё верила, что меня невозможно узнать.

Ещё возникло предположение, что я нравлюсь Клэйтону. Не как Валери, а именно как Мария Парье. Скромная безответная девушка, которая, скорее всего, не посмеет даже сбежать в случае чего. И все поблажки — это попытка приручить стеснительную горничную к себе, показать, насколько приятнее и полезнее иметь богатого и влиятельного благодетеля.

К сожалению, в этой версии я особых несоответствий не находила. Даже то, что герцог не ищет жену, могло объясняться просто: она ему просто больше не нужна. Ему по-прежнему необходимо избавиться от излишка силы, и даже мне было понятно, в какой момент это должно произойти. Мария вполне могла для этого сгодиться. Личный секретарь — ручная собачонка.

Работать не получалось. Я беспомощно смотрела на те несколько листов бумаги, что Клэйтон оставил на моем столе, и не могла вникнуть ни в один из них. Промучившись около часа безо всяких результатов, я решила отвлечься и изучить содержимое пакетов, оставленных для меня на кресле.

Опасливо оглянувшись на дверь, я подхватила свертки и отправилась с ними в ванную. Во-первых, там есть большое зеркало, а во-вторых, замок на двери.

В первых трёх пакетах были платья. Все схожего фасона, вроде тех, что я носила дома. Темные тона, светлые кружева на горловине, рукавах и подоле. Но главное — это длинные рукава и полное отсутствие декольте. Все платья были синие с серебристой отделкой: цвета герцога Борнэ.

Я выбрала плотное шерстяное платье с вышивкой по корсету и отложила его, чтобы распаковать последний небольшой свёрток. Бумага здесь была намного тоньше и явно дороже. Я оставила его напоследок, потому что предполагала, что именно могу в нем найти. Белье. Тонкий шелковый лиф, трусики и чулки.

Если у меня и оставалась хрупкая надежда, что Клэйтон действительно оценил мой цепкий ум, то теперь она разбилась окончательно. Белье было явно моего размера. Такое не разглядишь, если смотришь только в глаза.

Но выбора у меня нет, бежать от Клэйтона некуда. Вернее, в крайнем случае я смогу уйти в тени и скрыться в соседнем городке, но пока очевидной угрозы нет. И я буду молчать, присматриваться и… копить деньги.

Я переоделась. Грустно усмехнулась, когда и белье, и чулки, и платье идеально подошли мне. И почувствовала мысленный призыв. Саманта!

— «Лери, милая, как там родители? Уже добрались?»

— «Вот-вот должны приехать. Мне так жаль, что я тебя не увижу!»

— «И мне, Лери! Но Зак был категорически против поездки. Я бы все равно поехала, но Захарий смог убедить отца».

В «голосе» Сэмми была искренняя печаль. И я пожалела, что не сдержала свой страх, когда «беседовала» с ней после смерти конюха.

— «Честно говоря, я зря тебя напугала, Сэмми. Это, наверняка, был несчастный случай».

— «Ох, Лери. Я даже не знаю. Захарий говорит, что это вина Клэйтона. Я пыталась убедить его, что знаю Клэя с детства, но Зак считает, что академия его изменила. И что он…»

— «Что?»

— «Может причинить тебе вред. Я не думаю, что это так, Лери, но Зак… Он рассказывает страшные вещи про выпускников Кавальдэ».

— «Зачем он пугает тебя?» — разозлилась я.

— «Но это правда, Лери. Я не верила, даже сердилась на него. Но Захарий принес альбомы из полиции. То, что там есть… Это… жутко».

— «Все равно не понимаю, для чего он рассказывает тебе все эти ужасные вещи! Пусть не лезет не в свое дело!»

— «Не говори так, пожалуйста», — еле слышно попросила сестра. — «Кажется, я люблю его».

— «Ох, прости, Сэмми. Я просто не могу понять»…

— «Зак знает, что мы близки. И что я тревожусь за тебя. Он хочет, чтобы я тебя предупредила. Если вдруг почувствуешь опасность — дай знать. Зак обещал помочь».

— «Спасибо, Сэмми».

Я попрощалась с сестрой, естественно, не сказав, что герцогу Лотье я доверяю даже меньше, чем Клэйтону в образе чудовища.

Времени до обеда оставалось ещё много, поэтому я собралась с мыслями и вернулась к работе. Закончила почти перед самым приходом господина Дункана. Тот тоже принарядился. Сменил обычный серый сюртук на нарядный, в серебристо-синих герцогских цветах.

— Вы готовы, Мария? — строго спросил он, входя в кабинет. Быстро осмотрелся и, обнаружив меня за работой, немного смягчился. — Нам пора. Следует прибыть в залу раньше гостей и милорда с миледи.