И тут я со своим ночным клубом…

И…

«Девятнадцать…» — напомнил круглосуточный номер. — «Хочу, не могу».

Я улыбнулась, захлопнула конспект по истории.

«И я хочу)»

«Иди сюда»

«Куда?))»

«Просто выйди и иди. Я тебя везде жду.»

«Звучит, как начало песни, — написала я, перечитав. — ты случайно стихи не пишешь?)»

«Не выйдешь — не узнаешь.»

«Ладно, я постараюсь на минутку сбежать)»

«А я постараюсь отпустить тебя через минутку обратно. Но не обещаю.»

— Матвей, — шепнула я испуганно, когда он поймал меня на выходе и потянул в тёмный закуток с колясками и самокатами. — Ты как сюда зашёл? — стремительно теряла я голову от прикосновений.

— Я везде зайду. Если мне нужно, — порывисто и горячо ответил он, целуя. — А мне нужно, ты не представляешь как. Без тебя невозможно терпеть… — Ты куда-то поедешь? — заметила я шлем на полу.

— Угу, — Матвей чуть отодвинулся, — заскочу в зал к пацанам. Хоть как-то отвлечься от ломки. Ты же не хочешь отвлекать меня…

— Хочу, — уверила его искренне, — но не могу, родители и так косо смотрят — куда это я дверьми всё время хлопаю. Сейчас, вот, придумала почтовый ящик проверить, но фантазия уже кончается, — призналась я скромно.

— Тогда предлагаю мои фантазии воплощать… — прошептал Матвей совсем не скромно, запуская пальцы в мои волосы. — У меня знаешь сколько вариантов… тебе понравится…

— Матвей…

Боже, сколько раз за последние сутки я произнесла его имя, — подумала я упоённо, чувствуя поцелуй на запрокинутой шее. Чувствуя себя его добычей. Желанной. Обожаемой. Необходимой, как воздух.

— Чуть не убил, — проговорил вдруг Матвей, ослабляя хватку. — И как тебя завтра отпустить к нему…

— Не к нему, а на пары, — поправила я, с трудом поняв, что он про Алика. — Не волнуйся, я ему всё сказала.

— А цветочки взяла…

— Это всего лишь цветы, он как-то резко подарил… пришлось взять… — попыталась оправдаться я.

— А мои возьмёшь?

— Твои?

— Ага.

— Твои… — я запаниковала, — а как я объясню…

— Ясно. Забей, — Матвей улыбнулся. — Будем без цветочков.

— Мне не нужны цветы, — шепнула я убедительно. Матвей хмыкнул. На верхней площадке открылась дверь. Мы задрали головы. Прислушались — наша «минутка» кончилась. Слишком быстро.

— Скажи, что пойдёшь к подруге, — прошептал Матвей, хватая с пола шлем и целуя меня напоследок. — Вернусь через пару-тройку часов, поужинаем… я знаю местечко…

— Как? На мотике? Я не могу… это слишком заметно… — зашептала я быстро, слыша, как сосед сверху затопал по лестнице.

Матвей усмехнулся:

— Тачку возьму, — он не выдержал, азартно прихватил меня за талию, и не выпускал, наслаждаясь моей бесполезной борьбой, пока сосед не затопал на втором. Я чуть не умерла от страха, а Матвей только угорал. Смешно ему! Поцеловал — как затянулся в последний раз, и выскочил.

А я, по широкой дуге, прыгнула к почтовым ящикам и усердно закопошилась там:

— Здравствуйте! — вежливая улыбочка.

— Добрый день, — кивнул знакомый дядька, выходя.

Сумасшедший! Вот не может без этого! — ругалась я на своего хулигана, но всё-таки лыбилась, как влюблённая дурочка, поднимаясь обратно.

Дома улыбочка стёрлась.

— Курить что ли бегала? — подколол папа хмуро. Он обувался в прихожей.

Я показала ему рекламный буклетик из ящика:

— Ага. Письмо жду. А ты куда?

— На работе авария, — выдохнул он, натягивая куртку. Усы его взволнованно топорщились. — Нервов на них нет. Воскресенье называется. Всё, — крикнул маме на кухню и грузно вышел, — я уехал!

— Удачи!

Я заперла за ним и рухнула на рабочий стол. Закопалась в учебники для вида, но не училась, а долго пялилась на буклетик с красочным предложением «сбежать на круиз в Сочи». Если бы и мама куда-нибудь уехала, то и врать не пришлось бы… — думала я и стыдилась. Я же знала, на что иду. Знала, что никто не одобрит мой выбор. Сколько мы с Матвеем сможем скрываться? Сколько у нас счастливых минут до разоблачения?

И что будет после?

Не хотелось думать. Я собиралась в универ, чтобы завтра с утра ничего не забыть, и отодвигала рациональные мысли подальше. Заталкивала тетради в сумку, а разумные мысли — в тёмные и глубокие уголки своего разума, чтобы не замечать. Чтобы не переживать зря, как Матвей говорит.

Ужин. Он знает местечко. Что же это за местечко? А если нас увидят вместе? Он и это продумал? Местечко тайное? Хорошо, не на моте! На моте было бы слишком громко и заметно! И откуда Матвей возьмёт машину? Он умеет водить? Или он имел в виду такси? — атаковали меня вопросы со всех сторон, а я отбивалась своим единственным, но самым неоспоримым аргументом: да какая разница, если Матвей рядом!

Мне было так стыдно снова врать своим, маме, но не видеть ЕГО было равносильно кровотечению. Рана вскрылась с первым поцелуем и развернулась зияющим красным цветком посреди сердца. И каждая минута разлуки отнимала мои жизненные силы, причиняла боль. Я металась в агонии. Матвей стал жизненно необходим, мне нужны были его объятия, как перевязка тяжело раненому больному.

Я болела им.

Долго и серьёзно.

А симптомы обострились только вчера.

Я взрослый человек, в конце концов! — подняла я голову в темнеющее окно. — Я имею право «болеть» кем хочется и как хочется, — сердилась я на себя и на всю эту глупую ситуацию. Двадцать первый век на дворе! Подумаешь, забитый татушками! Подумаешь, серьги! Этим сейчас никого не удивишь. Главное же, что внутри!

Выйду из дома и пойду куда хочу, — решила я и тут же трусливо добавила: — Только вернусь пораньше. Часиков до девяти. Угу. Сама решительность, Даша! Браво! Решительный взрослый человек.

Сложнее всего было с Лизкой. Она всё время вертелась под ногами от скуки, просила внимания, болтала о всякой фигне, в общем, мешалась. А мама так и сидела в комнате, не разговаривала, не спрашивала — для неё, меня не существовало. Временно, конечно. Где-то до среды, — прикинула я, уже на опыте. — Чтобы я как следует помучилась и поняла свою ошибку.

Телефон засветился.

«Готова?» — спросила моя «ошибка».

«Почти) осталось только придумать как сбежать» — отписалась я, кусая губы.

«Прыгай в окно, я поймаю)»

«Я высоты боюсь))»

«А ты зажмурься»

«Тогда я промахнусь)))»

«Чёрт) мин 10 подъеду. Как насчёт просто сбежать по лестнице? Вроде всегда работало, не?»

«10?! Нифига себе, я не успею)»

«Да просто куртку накинь и выбегай. Напишу как подъеду.»

«Ок. Постараюсь)»

Я заволновалась. Всё это жуть как напоминало свидание. Как-то слишком официально, — переживала я, перед зеркалом в ванной. — Непривычно. Вечер, фонари, встреча у подъезда, ужин в «местечке», — подкрасила я тоненькие стрелки. — Ужасно хотелось принарядиться по такому случаю. Приукраситься для него. Надеть каблуки. Но как быть с «подружкой»? Стала бы я наряжаться к Ленке? Нет. Блин, — достала помаду. Посмотрела на себя задумчиво.

— Ты куда? — вылезла из ниоткуда Лизка.

— Встречусь с Леной, — я подвинула возмущённую дылду и пошла к шкафу. Любопытная коза. Чего в телефоне не сидится, — торопилась я: Матвей вот-вот подъедет!

Достала короткую замшевую юбку, вкусного карамельного цвета, любимый свитер, тёплые колготки, стала всё напяливать — Ленка Ленкой, но ведь даже с подружкой можно погулять не уродом, правильно? Погулять цивильно. Я вздыхала. Не хочется тащиться в «местечко» Матвея в растянутых джинсах.

— А куда пойдёте? — не отставала сестра.

— Да так, в одно местечко, — отмахнулась я, и чуть не заржала от волнения. — Лизка, ну чего ты пристала? Вон, смотри, тебе там написал кто-то…

Сестра надула губки.

— Иди-иди, Лиз, — продолжала я суетиться, — не до тебя. Спешу. Вернусь через пару часиков, не теряйте.

«Я тут» — написал Матвей. — «Запрыгивай)»

И я попрыгала. Нацепила сапоги, пальто — пора было утепляться. Середина октября — напомнила я себе. Подмёрзла сегодня в толстовке, до сих пор знобило. Не заболеть бы.