— А как ваша рассада в этом году, Светлана Владимировна? — сделав вид, что не уловила скрытого подтекста в его словах, перевела я тему, зная, что про свой маленький огород папина помощница может рассказывать беспрерывно.

Все заметили мою уловку, но, слава богу, пошли у меня на поводу, и дальше мы слушали рассказ о трех кустиках волшебного перца и о пяти не очень удавшихся в этом году томатах.

***

В воскресенье рано утром я решила прогуляться. Работа не волк, в лес не убежит, подумала я, спустив ноги с кровати.

Раннее утро — мое любимое летнее время. Солнце только-только начинало вставать, по всей округе разносились трели ранних пташек, а в теплом, неподвижном воздухе витали умопомрачительные ароматы.

В гараже я нашла свой старенький велосипед и, подкачав слегка спущенные за зиму колеса, отправилась в путь по своему обычному маршруту: по проселочной дороге мимо двух крайних участков к огромному полю, где каждое лето выращивали кукурузу или подсолнечник. Судя по колосившимся всходам, в этом году посадили подсолнухи.

Дыша полной грудью, набрала скорость, наслаждаясь ощущением свободы. Ветер рвал на мне легкую рубашку, волосы хлестали по спине, и я, на бешеной скорости лавируя между ухабами и выбоинами, оставшимися после сельскохозяйственной техники, неслась к лесополосе. Проскочив сквозь небольшой пролесок, попала на тропу грибников, где пришлось снизить скорость из-за большого количества тут и там выпирающих из земли корней вековых деревьев. В нос ударили запахи хвойного леса. Глубоко вдыхала, наслаждаясь и пытаясь надышаться впрок, пока не выехала на зелёную поляну, за которой вдалеке блестела гладь небольшого пруда. Там я сделала остановку.

Сойдя с велосипеда и аккуратно положив его в траву, подошла ближе к воде. Маленький мостик для рыбаков, с виду уже совсем прогнивший, стоял тут всю мою жизнь. Аккуратно ступая по каждой дощечке, я приблизилась к самому краю. Убедившись, что и в этом году он выдерживает мой вес, села на колени и опустила руки в воду. Холодная, бр-р, но как же приятно!

С правой стороны от меня, в кустах, услышала плеск и повернула голову. Из зарослей камыша, из-под свисающих до самой воды веток плакучей ивы выплыли три серых утки. Похоже, в этом году на пруду будет утиный выводок.

— В следующий раз прихвачу вам чего-нибудь вкусненького, — сообщила уткам, — а сегодня, извините, ничего с собой не взяла.

Понаблюдав еще немного за птицами, возвратилась на берег и подхватив велосипед, отправилась в обратный путь.

Теперь я никуда не спешила и, даже наоборот, растягивала удовольствие. На медленной скорости, практически повторив свой маршрут, я сделала лишь небольшой дополнительный крюк, чтобы объехать поселок по периметру.

И уже вскоре подъехав к дому, увидела забавную картину. У соседского участка, недавно обретшего после нескольких лет одиночества новых хозяев, а точнее хозяина, мужчина, сидя на корточках, длинными руками обшаривал траву вокруг себя, пытаясь в ней что-то найти. Я почти на сто процентов была уверена, что он потерял ключи и теперь не мог попасть на свою территорию.

— Добрый день. — Я слезла с велосипеда и подошла ближе. — Ключи потеряли?

Мужчина поднял голову и прошелся по мне рассеянным взглядом. Он и правда был молод, но внешность… Короче, только добрейшая Светлана Владимировна могла назвать его симпатичным. Во всяком случае, это точно не тот тип мужчины, который мог понравиться мне. К длинным рукам присоединился длинный нос и оттопыренные уши, которые не могли скрыть волосы, торчащие в разные стороны, как у Эйнштейна. Их цвет в лучах утреннего солнца был настолько ярко-рыж, что даже слепил глаза.

— Да вот, как-то случайно выронил ключ. — Он развел руками над травой и после небольшой паузы спросил: — А вы?..

— Я ваша соседка справа. Вы наверняка уже знакомы с моим отцом.

— С Михаилом Федоровичем? — Я молча кивнула. — Значит, вы Екатерина? Он мне про вас столько рассказывал.

Мужчина встал с корточек и протянул руку.

— Будем знакомы. Иосиф Михельсон.

Я пожала протянутую ладонь.

— Очень приятно, Екатерина. Между прочим, я могу вам помочь. Насколько я помню, бывшие хозяева оставляли нам ключ от этой калитки на всякий случай.

— Вы моя спасительница!

Мой новый знакомый расплылся в улыбке, которая совершенно преобразила его лицо. Он стал похож на симпатичного долговязого, почти двухметрового, мальчишку, и даже уши вписались в этот его новый образ.

Толкая велосипед рядом с собой, я подошла к нашей калитке, а Иосиф, находясь позади меня, галантно открыл ее передо мной своими длиннющими руками.

— Спасибо. — Войдя, я обернулась, бросив взгляд на застывшего соседа, который не решался войти.

— Я, наверное, подожду вас здесь.

— Как хотите. — Пожала плечами и, поставив своего железного коня у гаража, по садовой дорожке пошла к дому.

— Иосиф, — услышала от крыльца голос отца, — что ты там застрял? Проходи-ка сюда!

— Да я на секундочку…

— Ну какая секундочка! Мы как раз завтракать собрались. Приглашаю тебя на утренний чай. Заходи быстрее.

Неуклюже переминаясь с ноги на ногу, наш новый сосед все же решился и принял приглашение отца.

Черт! Если это сводничество и дальше будет столь откровенным, придется забыть сюда дорогу, о чем я обязательно намекну отцу после завтрака.

— Светлана Владимировна, — громко крикнул отец, — у нас гость, поставьте ещё один прибор, пожалуйста.

— Папа, на самом деле Иосиф зашёл к нам за ключом от своей калитки. У нас же есть запасной?

— Да где-то был, — отмахнулся он. — Давайте сначала поедим, а потом уж будем решать насущные проблемы. Я просто зверски голоден сегодня с утра.

Завтрак, который обещал быть приятным, на глазах превращался в невыносимый из-за несмолкающей болтовни отца, нахваливающего меня, словно кобылу, выставленную на продажу. А когда все мои достоинства были перечислены, пришло время узнать о достоинствах породистого жеребца напротив меня, и отец пошел в атаку:

— Иосиф, а вы чем занимаетесь?

— Я? — Он слегка покраснел и явно занервничал. — Я доцент кафедры «Биоинженерии и биоинформатики», по большей части занимаюсь наукой. Вот сейчас мы с моими студентами принимаем участие в федеральной программе «Разработка генетических конструкций для коррекции митохондриальных дисфункций».

Он замолчал и посмотрел поочередно сначала на меня, потом на отца в ожидании нашей реакции.

— Ну-у, — протянул отец, — безусловно, это очень важная тема.

— Круто! — поддакнул Марк.

Мы со Светланой Владимировной предпочли отмолчаться в связи с явным отсутствием знаний в данной области. А Иосиф, увидев, что его работа нашла отклик и заинтересовала отца, который смотрел на него, не моргая и по-видимому все ещё переваривая услышанное, пустился в пространные рассуждения о своей работе. Рассказ его занял около сорока минут и кончился словами:

— Одна из миссий нашего института — становление России как мирового исследовательского центра в области биоинформатики и биоинженерии.

Он выдохнул со счастливой улыбкой. Ну и мы выдохнули… С облегчением. Марк схватился за костыли в намерении смотаться, пока Иосиф не пошел на второй круг. Светлана Владимировна вскочила и принялась убирать со стола. Я также не осталась сидеть на месте, а, взяв со стола уже давно пустую чашку, направилась к кофемашине.

— Катенька, предложи и Иосифу ещё кофе, — напомнил мне о правилах приличия отец.

Зная, что мое лицо в этот момент никто, кроме Светланы Владимировны, не видел, я закатила глаза. И уловила еле заметную улыбку на ее губах. Обернувшись, спросила у доцента:

— Иосиф, вам сделать кофе?

— Да, спасибо, Екатерина, не откажусь.

Теперь мы со Светланой Владимировной, отвернувшись, вместе закатили глаза.

Пытка завтраком продолжалась ещё около двадцати минут, пока папина помощница торжественно не вручила соседу ключ от его калитки. Затем мы наконец-то выпроводили Иосифа восвояси.