— Кажется, вы не поняли, в какой ситуации оказались, — произнес я, и мой голос, усиленный силой маски, разнесся над полем битвы подобно грому. Земля под ногами варваров задрожала, а небо над нами потемнело, словно отзываясь на мои слова. — Вы больше не играете первой скрипкой. Теперь вы слабее! На колени!
В тот же миг маска Горностая, лежащего неподалеку, засияла фиолетовым светом. Я почувствовал, как его энергия устремилась ко мне, словно ручей к реке. Это было подобно тому, как если бы сама сущность Чароита влилась в меня, наполняя каждую клетку моего тела своей силой. Приняв ее, я направил эту силу во все стороны, и она разлетелась подобно взрывной волне.
Эффект был мгновенным и ошеломляющим. Каждый варвар на поле боя, словно подкошенный, рухнул на колени. Их лица искажались от невидимой боли, глаза расширились от ужаса. Казалось, само небо давило им на плечи, не позволяя подняться.
Я видел, как они пытаются сопротивляться, как их мышцы напрягаются до предела в попытке встать. Вены на руках, шеях и лицах стали явственно проступать. Каждый из них не желал унижения. Но разве я мог поступить иначе, после всего, что они сотворили? Сила божественной маски была неумолима. Она давила на них, словно гора, не оставляя ни единого шанса на сопротивление.
Верховный Шаман, этот могучий воин, наводивший ужас на целые армии, тоже не смог устоять. Хоть и упал на колени последним. Его маска древнего чудовища больше не казалась такой устрашающей. Я видел страх в его глазах, смешанный с яростью и непониманием.
Я подошел к нему. Каждый мой шаг оставлял на земле светящиеся следы, словно я шел по звездному небу. Положив руку на его маску, я ощутил, как энергия течет сквозь мои пальцы. Это было подобно тому, как если бы я держал в руках само время.
Одним движением я заставил маску расколоться на сотни осколков, обнажая испуганное лицо вождя варваров. Осколки медленно падали на землю, словно хлопья пепла после великого пожара.
— Что… что у тебя за маска? — прошептал он, и в его глазах я увидел неподдельный страх. Впервые за все время я увидел, как этот могучий воин дрожит. — Что это за сила?
Я обвел взглядом поле битвы, усеянное телами павших товарищей. Горе и гнев вспыхнули во мне с новой силой, заставляя энергию божественной маски бурлить и клокотать внутри меня.
— Эта сила… Она не для завоеваний, — ответил я, чувствуя, как каждое мое слово отдается гулом вокруг. Воздух завибрировал, словно от невидимых струн. — Она для защиты того, что тебе дорого. Таким, как вы, этого не понять.
Я снова посмотрел на Верховного Шамана, и мой голос стал холодным, как лезвие клинка.
— Вы убили множество моих друзей и соратников. За это понесете справедливое наказание.
Я щелкнул пальцами, и позади меня материализовались огромные весы правосудия — наследие поглощенной маски Судьи. Они были величественны и ужасающи одновременно, их чаши сияли неземным светом. Варвары в ужасе смотрели на это проявление высшей справедливости, понимая, что их судьба решена.
Весы качнулись, и чаша варваров стала неимоверно тяжелой. Я чувствовал, как сама судьба вынесла свой вердикт.
В тот же миг энергия чароита, усиленная божественной маской, хлынула по полю боя подобно смертоносному потоку. Она была подобна живому существу, жадному до крови и мести. Я видел, как она обвивается вокруг шеи каждого варвара, слышал хруст ломающихся позвонков.
Варвары пытались сопротивляться до последнего. Ярость в их глазах, не иссякала. Даже в таком состоянии они пытались дотянуться до своего оружия, а их руки царапают землю в тщетной попытке спастись.
Один за другим они падали замертво, их глаза, полные ужаса, навсегда застывали, глядя в пустоту. Я чувствовал, как жизнь покидает их тела, как их души уносятся прочь, оставляя после себя лишь пустые оболочки.
Верховный Шаман был последним. Он смотрел на меня, и в его глазах я видел понимание. Понимание того, что его время пришло, что эпоха варваров закончилась.
— Ты… ты уничтожишь нас всех? — прохрипел он, чувствуя, как энергия чароита сжимается вокруг его горла.
— Нет, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Я уничтожу лишь тех, кто пришел с мечом на мою землю. Остальные получат шанс жить в мире. До тех пор, пока они не ступят на мою землю со своими низменными желаниями.
С этими словами энергия чароита сомкнулась окончательно, и Верховный Шаман испустил последний вздох. Его тело обмякло, глаза закатились, и он рухнул на землю, присоединившись к своим павшим воинам.
Когда последний варвар испустил дух, над полем битвы повисла гнетущая тишина. Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как сила божественной маски медленно успокаивается внутри меня. Это была победа, но победа, оплаченная огромной ценой.
Я оглядел поле битвы, усеянное телами павших. Варвары, еще недавно такие грозные и непобедимые, теперь лежали безжизненными куклами. Их маски, разбитые и бесполезные, валялись рядом с ними, немыми свидетелями их поражения.
Постепенно, очень медленно, выжившие защитники Северной Империи начали приходить в себя.
Я видел, как они с трудом поднимаются на ноги, поддерживая друг друга. Их лица были измождены, покрыты кровью и грязью, но в глазах теплилась искра жизни. Отступников осталось слишком мало — едва ли треть от тех, кто вступил в эту битву. Каждый выживший старался помочь тем, кто был рядом, невзирая на ранги и прежние разногласия.
Воздух был наполнен стонами раненых и тихими всхлипываниями тех, кто оплакивал павших товарищей. Победа далась нам слишком дорогой ценой, и никто не смел радоваться открыто. Лица выживших были серьезны и сосредоточены — они понимали, что впереди еще много работы.
Мой взгляд упал на тело, лежащее среди группы поверженных варваров. Сердце сжалось, когда я узнал Кирилла Андреевича, отца Лизы. Его маска была разбита, а тело изранено, но даже в смерти он выглядел величественно. Он сражался до последнего, забрав с собой множество врагов.
Неподалеку я заметил Горностая. Он еще дышал, но его состояние было критическим. Я поспешил к нему, осторожно помогая подняться.
— Николай… — прохрипел он, с трудом фокусируя на мне взгляд. — Что это была за маска? Откуда у тебя такая сила?
Я помедлил, прежде чем ответить:
— Это наследие моего деда в виде артефакта создателя и отца в виде маски шута. Я лишь смог все это объединить.
Горностай слабо усмехнулся, в его глазах мелькнуло восхищение:
— Ты полон сюрпризов. Все-таки хорошо, что я не убил тебя при первой встрече тогда, в доках.
Я помог ему дойти до импровизированного лазарета, где уже суетились целители, пытаясь спасти как можно больше раненых. Там я увидел Лизу — она металась между ранеными, помогая, где могла. Вот же… Даже будучи раненой она не могла усидеть на месте. Лиса — как она есть.
Когда наши взгляды встретились, она замерла.
— Коля… — прошептала она, подбегая ко мне. — Ты жив!
Я крепко обнял ее, чувствуя, как напряжение последних часов начинает отпускать.
— Мы победили, Лиза, — тихо сказал я. — Мы наконец победили.
Но затем я отстранился, глядя ей в глаза. Я знал, что должен сказать это:
— Лиза… твой отец… Он до конца сражался ради тебя и своей родины.
Она замерла на мгновение, а потом медленно кивнула. По ее щекам потекли слезы, но она не стала рыдать открыто.
— Я понимаю, — тихо произнесла она. — Когда мы шли сюда, то, как и все, понимали, что наша жизнь лишь песчинка, которую может снести бурным потоком войны. Но мы все равно шли.
Я сжал ее плечо, пытаясь передать хоть каплю утешения:
— Не волнуйся. Его жертва не была напрасной.
Затем я отстранился, чувствуя, как сила маски снова начинает пульсировать внутри меня. Еще нужно было сделать кое-что важное.
— Куда ты? — спросила Лиза, видя, что я направляюсь к выходу.
— Не волнуйся, я ненадолго, нужно закончить одно дело, — ответил я, не оборачиваясь.
Я вышел из лазарета и направился к стене, что означала границу Северной империи. В ней зияла огромная дыра, пробитая варварами. Да, будто бы камень способен сдержать силу маски.