В общем, из всех присутствующих веанов, пожалуй, лишь пара магов – создателей прототипа, да несколько впечатлительных юных лекарей принимали происходящее всерьёз.
Добровольцев для испытания и то не нашлось.
Ёрзая на кушетке, поставленной в центре лаборатории, Дайна ждала своей порции прототипа, а заодно окончания этого фарса.
«Ясно же, что первое испытание окажется провальным, так что минутка позора, и всё. Зрители разойдутся, маги сделают слепки потоков, и можно будет начать работу над ошибками».
Наконец, к ней подошёл маг со стаканом в руках. Дайна внимательно взглянула на прозрачную жидкость.
- Ваш прототип – вода? – очень тихо спросили со зрительской скамейки.
- Как я понял, это видоизменённая вода, - чуть громче ответил старший по лекарской части Дайны.
«Ну вот и первая ошибка – надо было вначале объяснить присутствующим, что и как. Справедливости ради мы не ожидали зрителей и не готовили презентацию. Но теперь уже поздно что-то менять. Маги-создатели слишком увлечены процессом. Лекарь, который должен сделать надрез и зашить его, готовит инструменты. Да и мне не хочется тратить время на объяснения, я ведь не хочу опоздать».
Взяв из рук мага стакан, Дайна осушила его залпом, даже не чувствуя вкус.
Вот так, на доверии. Ей могли подсыпать яд, растворить в воде огромную дозу благого эйтавиора, от которого она бы тоже заснула – да всё, что угодно. Если взглянуть со стороны, она многим мешала в Авеанне.
«Что ж, убьют меня – сами виноваты,» - голова закружилась, лицо улыбающегося голубоглазого мага с пустым стаканом в руках начало двоиться.
Две саниты-лаборантки подхватили её под плечи и голову и уложили на кушетку, подсунув под голову жёсткую подушку.
«Жаль, что с Энрилем в таком случае ничего не получится… наверное могло».
Судя по размытым затихающим звукам, лекарь подкатил к её кушетке столик с инструментами. На скамейках кто-то ахнул. Или вздохнул. Или спросил.
«Всё-таки я привязалась к нему, раз даже уходя в медицинский сон, слышу его голос. Ругается… блин».
Как оно бывает, Дайна знала лишь в теории. Сон, в который погружал её Энриль, был без ярких снов – чёрный, глухой, скоротечный. Дайна ощущала его, будто плотное звуконепроницаемое одеяло, накрывающее сознание. А когда просыпалась, чувствовала себя отдохнувшей и даже счастливой…
«…в первые секунды. Потом жизнь вместе со всеми проблемами снова заставляла брать себя в руки и сжимать челюсти».
Этот сон оказался иным. Лёгким, поверхностным. Но выйти из него Дайна не могла, хотя и хотела. Она будто попала в плен.
«Ужасное ощущение,» - было её первой мыслью после пробуждения.
Вечерело. Над головой белел потолок лаборатории. В голове некоторое время оставался туман, тело будто облепили невидимыми подушками. Отдохнувшей она себя тоже не чувствовала. Просто вынырнула из забытья.
«Тренировка…»
- Который час? – подскочила Дайна.
И вдруг поняла, что лежит не на кушетке, и даже не в лаборатории, а в кровати Правителя.
- Энриль, - произнесла она недовольно, потому что…
«Так и есть».
Её рука осталась цела. На ней не было никаких надрезов и швов.
- Ты испортил эксперимент!
- Предотвратил, - Энриль стоял к ней спиной. Наверное, гипнотизировал свои любимые миниатюрные колокольчики, растущие за стеклянной стеной.
- Ладно, - выдохнула Дайна, понимая, что спорить бесполезно.
Испытание она всё равно повторит. Но если продолжит открыто настаивать, Энриль может отменить её исследование. А если вовремя сменит тему, возможно, просто забудет.
Оставалось выяснить один момент:
- Надеюсь, ты забрал меня после того, как разошлась почтенная публика? Или у всех на глазах?
- После, - Энриль поморщился.
Дайна же выдохнула с облегчением.
- Можешь называть это трусостью, - как Правителю, ему явно было не по себе, – но я и так привлекаю к тебе слишком много внимания.
- Впервые вижу тебя в приступе паранойи, - сойдя с кровати, лекарка босиком пошла к верховному веану.
- Что такое паранойя?
- Это…
«В земной психиатрии редкий диагноз. В бытовом смысле…»
- …избыточная подозрительность, склонность видеть заговор там, где его нет, - Дайна обняла Энриля со спины, а через мгновение он сам повернулся к ней, заключил в крепкие объятья и поцеловал в макушку.
«Стоять бы вот так целую вечность… и чтобы не нужно было ждать какую-то битву, думать о Каролине,» - может сон так повлиял или время сгладило обиды на приятельницу с Земли, но теперь, здесь и сейчас сама мысль о том, что ей придётся биться с Каролиной, показалась дикой.
- Возможно, вам не придётся биться, - Энриль подслушал её мысли, но Дайна даже обрадовалась, что ей не пришлось произносить их вслух.
- Тем более, что она маг.
- Хм.
- Я тоже считаю, что это несправедливо. Я просто веан, а она целый маг.
- Не скажи. Мы более выносливые, нечувствительны к температурам, можем дольше обходиться без питья и еды.
- И что мне это даст?
Они всё ещё стояли, обнявшись, так что с каждым словом Энриля её макушку обдавало теплом.
- Если она попытается заморозить тебя или поджарить, ты успеешь отсечь её руку, значит, она не сможет применить против тебя эйтавиор.
- Не хочу я ничего отсекать, - Дайна крепче обхватила его, прижимаясь к белому кителю щекой.
- Через три дня Хардракар устраивает Бал. Мы с тобой приглашены.
- Бал всё-таки будет?
- Да. Мы решили закрепить наш шаткий мир. Думаю, там у нас найдётся минутка, чтобы сделать Хардракару взаимовыгодное предложение.
- Это хорошо, - Дайна выдохнула, а потом сморщила нос и отстранилась от ладного тела Правителя. – А теперь на тренировку?
- У меня другое предложение, - загадочно прищурился Энриль. – Прадедушка рассказывал, что в Авеанне множество красивых мест. Но я никогда там не был… Составишь компанию?
Покои Повелителя Хардракара
Каролина проснулась незадолго до заката. Эйтавиор под потолком спальни тут же вспыхнул, имитируя вечерний свет, и Руэйдир услышал её шаги, напоминающие топот сонного медвежонка. Она отправилась с ванную, а он остался сидеть в кресле каминного зала и размышлять об услышанном вчера.
Размышлять и пытаться подавить панический страх за Каролину. И за Хардракар. А ну как у неё не откроется магический дар? Да, патовые ситуации обычно способствуют высвобождению силы… Но Каролина уже сотни раз попадала в опасные ситуации, а выручал её чаще всего он. Как тогда в розовом саду.
«Ещё Гарцин порой использовала якобы неконтролируемую магию Каролины для сведения личных счётов. Ну а Гедрюс применял свой любимый приём: создать патовую ситуацию самому».
Кроме того, настораживал факт, что ушастые не стали учить свою попаданку магии, а ведь она носит на себе такой же артефакт. Значит либо она не сказала им, кто она есть и умолчала о стекляшке, или, что гораздо ближе к правде, сам по себе артефакт – не гарант умения владеть магическим ресурсом.
От этой мысли у него волосы на голове зашевелились.
Впервые в жизни, точнее впервые в жизнях всех Повелителей, он столкнулся не с заговором, не с внешней угрозой, и даже не с природной катастрофой, но… с божественным вмешательством. Скрытым, непредсказуемым, смертельно-опасным для всей страны.
«И неотвратимым, как солнечный закат или рассвет,» - он уронил голову на руку.
- А-а! – раздалось из ванны.
- Каролина! – Руэйдир подскочил с кресла, как ударенный откатом маг-первогодок, и побежал к ванной с двумя мыслями одновременно:
«Поскользнулась!»
И:
«А вдруг она не одета? Неловко получится».
С другой стороны, сам факт, что его озаботило чьё-то смущение, уже заставлял задуматься. Он остановился у двери и не распахнул её, как собирался, а постучал.
Каролина сама открыла дверь изнутри. Она была одета и расстроена. И нет, судя по всему, она не падала, а стояла у зеркала в новомодном белье, сшитом специально по её заказу. Весьма симпатичном белье. Правда, самые провокационные места всё равно закрывали длинные распущенные волосы.