Литмир - Электронная Библиотека

Это время не то чтобы требовало глубокой конспирации. Вряд ли французы будут иметь такие тыловые части, как, например, нацистская Германия, когда придёт на эти земли. Да и вряд ли вообще можно сравнивать партизанское движение во время Второй мировой войны и это, которое только-только назревает. Сейчас отряды лишь начинают формироваться. Вот и этот майор решил вывести своих людей, крестьян и, как я понял, некоторых отставных унтер-офицеров, которых забрал с собой, уходя из армии, чтобы они тряхнули стариной и поднаддали перцу на хвост французской армии.

Одобряю.

— Себе-то оружие и пороха набрали? — спросил я.

— Как есть набрали! — усмехнулся он. — Я еще ранее закупил за прошлогодний оброк от крестьян многое. И было свое… и охотничье.

Да так просто, что у меня закралось подозрение: воспитывался этот дворянин явно не гувернёрами и не на пуховых перинах. Хотя сильно сомневаюсь, что он сумел из простых солдат или рекрутов добраться до майорского чина и уйти в отставку. Хотя я же хочу что-то подобное провернуть. Вот только пока у меня ничего из этого не получается, но это не значит, что не было людей, у которых вышло.

— Ба-бабах! — прогремел в почти что тишине мощный взрыв.

Я тут же уставился в то место, где сработали закладки. Майор явно растерялся. Дернулся сперва назад, в сторону деревни, потом остался, после уже хотел кричать своим людям. Но что кричать? Не понимал.

Зато понял я, что именно случилось. Если только крестьяне… не хотелось об этом думать.

— На два часа! Быстро! — выкрикнул я своим.

Майор только недоумённо посмотрел на меня.

— Оставайтесь здесь! Или нет, если у вас опытные люди есть, то быстро за мной, вот и сгоднятся. И не дай бог кто-то из ваших нарушил запрет заходить в лес и подорвался! — кричал я, уже бегом направляясь туда, где только что прогремел взрыв.

Вероятность того, что это кто-то из крестьян нарвался на растяжку, была более чем существенной. И это меня уже бесило. Я не хотел смерти этих людей, тем более что они, как оказалось, готовились организовать партизанский отряд. А это в моих глазах заслуживало более чем уважения.

Там, где произошёл взрыв, начинался пожар. Может, конечно, сегодня и будет дождь, но пока лес и трава были сухими, так что достаточно было небольшой искры для возгорания. Между кустами уже пробегали маленькие языки пламени, а дым тянулся вдоль земли, щипля глаза.

Французскую речь я услышал ещё до того, как подобрался к месту. И так обрадовался, словно бы гости дорогие впереди, а не враг. Ну не русские крестьяне — уже радость.

Карп и Тихон были на месте, стояли на одном колене и водили стволами своих укороченных егерских штуцеров из стороны в сторону. Оба настолько сосредоточены, что даже не обернулись, когда я подошёл.

В свете разгорающегося пожара от взрыва, можно было и кое-что рассмотреть.

Французов было человек двадцать. Явно послали на разведку, а они нарвались, как мы и предполагали, для чего и трудились егеря, на растяжку. Некоторые лежали неподвижно, другие пытались отползти подальше от места взрыва, кто-то кричал, зовя товарищей. Один француз, потеряв шапку, метался между деревьями, не понимая, в какую сторону бежать. А, нет, у него горел мундир на спине. И кричать, советовать лечь на землю и крутиться, я не буду. Пусть горит. Нам освещение нужно.

И такая радость поселилась в моём сердце, настолько я был счастлив! Было ли в этой моей жизни похожее чувство, сродни абсолютной эйфории? Я радовался, что это французы, а не местные жители. Не крестьяне, не мальчишка Аристарх, не люди майора. Просто неприятель, который пришёл сюда с оружием и теперь получил своё.

— Плутонг, стройсь! — услышал я команду бывшего фельдфебеля, которому недавно дал в лицо.

И, наверное, обидел хорошего человека. Ну, ему не надо было смотреть на меня как на кусок мяса. Тем более что он ни разу не дворянин.

И вот он сейчас командовал удивительно странным войском. Пятнадцать мужиков, в основном молодых, одетых по-мужицки, с бородами и нестрижеными волосами, очень скоро выстроились как вполне обученные солдаты. Один даже привычным движением поправил ружьё, словно всю жизнь только и занимался строевой подготовкой.

В поместье майора ему, может быть, было так скучно, что он создал собственное войско и обучал его по-солдатски. Но сейчас я начал понимать резоны отставного майора, почему тот собирается идти в партизаны. У него уже есть обученный отряд. Пусть небольшой, зато из людей, которым можно доверять.

— Вон того, что отполз и убегать собирается, уберите его! — скомандовал я своим бойцам.

Сдвоенный выстрел прогремел чуть в стороне, поэтому я не был заслонён дымом сгоревшего пороха и смог увидеть, что обе пули попали во француза, который уже привстал на корточки и собирался бежать прочь.

Нечего ему сообщать что бы то ни было. Скажет, что здесь крестьяне сражаются, так ещё до рассвета придут французы и отомстят. Правда, если будет кому мстить.

Часть французов корчилась от ран, как минимум трое были убиты взрывом. Но залп крестьянского плутонга, потом ещё выстрел Ваньки, мой, перезарядка и выстрел Тихона… Казаки тоже успели отличиться. Пороховой дым повис между деревьями, смешиваясь с дымом от начинавшего разгораться пожара.

— Хватит палить. Думаю, французы тоже услышали немало выстрелов и могут подумать, что здесь бог знает сколько человек. Так, как мы и хотели, — улыбнулся я. — Оставь, может, Авсей, этих побитых французов. Пускай их оберут люди майора.

— Ты, Платон, никогда человеком богатым не станешь с такой добротой, — пробурчал казачий командир, но отправлять своих не стал.

— Ну это еще посмотрим, — усмехнулся я ему в ответ.

Крестьяне уходили ещё до рассвета. Ночь уже заметно посерела, хотя между деревьями по-прежнему стояла темень, а костры казались яркими, словно их только что развели. Со стороны Тишовки доносились скрип колёс, ржание лошадей и приглушённые голоса людей, которые торопились покинуть родные места. Вскоре на дороге показались первые повозки, и я даже удивился тому, насколько прилично выглядел этот обоз.

Впереди ехали не только обычные крестьянские телеги. Среди них оказались вполне добротные возки, а следом двигались две кареты, пусть старые, с потёртыми боками и облупившейся краской, но всё же кареты. На одной ещё виднелись остатки какого-то герба, другая выглядела настолько древней, что, казалось, помнила времена матушки Екатерины. Как бы не Елизавету Петровну еще могла катать карета. Однако колёса у обеих были целыми, лошади запряжены, а возницы управлялись со своим делом весьма уверенно.

В окнах мелькали женские лица. В одной карете я заметил немолодую женщину в тёмном платке, которая придерживала на коленях какой-то узел. Рядом с ней сидела девушка, совсем молодая, с заплаканными глазами. Она смотрела не на дорогу, а назад, туда, где оставалась деревня. Мальчишка Аристарх тоже оказался здесь. Он высунулся из окна, заметил меня и уже хотел что-то крикнуть, но чья-то рука немедленно втянула его обратно.

Вот ведь октябрёнок неугомонный. Даже сейчас умудрился найти себе занятие.

За каретами тянулись телеги с домашним скарбом. Перинами, сундуками, мешками с зерном, посудой, какими-то деревянными ящиками и даже разобранной мебелью. На одной подводе лежала большая деревянная колыбель, привязанная поверх остальных вещей. Возле другой шла женщина и всё время оглядывалась на деревню, пока мужик, державший поводья, не прикрикнул на неё. Не со злости, скорее от собственного бессилия. Ему тоже, наверное, не хотелось бросать дом, хозяйство и всё то, что наживалось годами.

А уже за этим обозом двигались телеги с собранным на поле боя добром. И вот тут разница оказалась весьма заметной. Крестьянские подводы были нагружены так, что колёса едва выдерживали. Из-под рогож торчали ружейные стволы, сабельные ножны, штыки. На одной телеге громоздились связанные в большие тюки французские мундиры, на другой лежали сапоги, ранцы и головные уборы. Даже несколько барабанов прихватили. Зачем они крестьянам, я совершенно не понимал, но, видимо, решили, что и на это добро найдётся покупатель.

45
{"b":"982950","o":1}