Литмир - Электронная Библиотека

Я свой пистолет не использую. Уже в метрах десяти от француза, который только направляет свою саблю против меня, начинаю «качать» его, рваными движениями из стороны в сторону не только путаю противника, но и дезориентирую его. И не только поэтому…

Французский офицерик следил за мной. Не скажу, что как кошка за мухой, но страхи в нём стали уступать место решимости и узнаваемости ситуации. Наверняка был неплохим фехтовальщиком. Был…

Я, пусть бы и муха, но такая, хитрая, смертельная, отвлекал француза. А вот Ванька уже был у него сзади и… Так рубанул, что и массивный головной убор разрезал и, судя по всему, череп тому раздробил.

Нет, я не собирался играть в честность. Я собирался быть эффективным.

После такой вот гибели офицера, ещё двух артиллеристов из прислуги, другие, да и с соседней пушки, рванули прочь. Они не бойцы ближнего боя, эти задачи для других.

А вот других уже гнали прочь, дальше. И, как мне кажется, побратимы из Третьего полка изрядно увлеклись преследованием и разгромом своих визави.

Хотя нет… Не все артиллеристы бежали, некоторые стояли, как истуканы, рядом с орудиями, словно и сопротивляться не могли, и покинуть пушки считали позором пуще смерти. Такая вот форма суицида. И мы помогли им уйти в мир иной.

Тут не до сантиментов. Может, вот такое истребление врага поможет русской армии при Бородино или где ещё в этой истории состоится генеральное сражение. Может, как раз трёх или четырёх пушек, захваченных нами у французов, и будет недоставать на отдельном участке сражения.

Я остановился, мои бойцы продолжали натиск.

Тихон пронёсся мимо меня и врезался плечом в другого француза, а Ванька стрелял почти в упор в унтера. Через несколько мгновений сопротивление у сразу трёх орудий сломалось. Кто мог — побежал, кто не успел — остался возле пушек.

Но тут другая напасть… Две французские колонны, которые делали второй заход на русские артиллерийские позиции, были на этом узком для большого боя поле, развернулись и направились к нам.

Выходило же, что мы орудуем где-то посередине между атакующими французами и теми, кто наблюдает за сражением, ставкой врага.

— Всем назад! — закричал я, отдавая приказ. — К пушкам!

Решение выстрелить из захваченных пушек показалось мне грандиозным. Возможно, именно это и могло наконец утолить мою жажду вражеской крови, которая после смерти Захара никуда не делась, а только стала какой-то холодной и злой. Просто убить ещё одного француза мне уже было мало. Хотелось сделать им по-настоящему больно, да так, чтобы они запомнили этот день надолго.

— Разворачивай! — кричал я, махнув саблей в сторону французских колонн. — Стволами в поле! Быстрее, пока они не поняли, что мы задумали!

Орудия оказались совершенно неповоротливыми. Возле каждого колеса смогли разместиться только по три егеря, остальные толкали за лафет, и вся эта толпа с натужными криками буквально по сантиметру разворачивала пушку от леса по фронту. Колёса вязли в разрыхлённой земле, кто-то поскальзывался, матерился, снова вскакивал и упирался плечом. И всё это происходило чудовищно медленно, особенно если смотреть на приближающихся французов.

— К тем двум, которые уже развёрнуты! — выкрикнул я, наконец сообразив, что мы занимаемся ерундой. — Эти пока бросить! Вон те уже смотрят куда надо!

Два орудия стояли чуть впереди остальных и были направлены почти в нужную сторону. К моему удивлению, возле них обнаружились даже остатки артиллерийской прислуги. Впрочем, куда им было бежать? Назад — нарваться на нас. Вперёд — бросить пушки и оказаться между собственными колоннами, где никто не станет разбираться, почему артиллеристы покинули орудия. Вот и остались.

Французские артиллеристы оказались как бы не у дел. Рядом с ними стоял офицер, капитан, который выглядел так, словно уже понял, чем всё закончится, и теперь просто ждал, когда его официально возьмут в плен. Саблю он всё ещё держал в руке, подбородок задрал, спину выпрямил — проиграл, значит, хотя бы проигрывать будет красиво.

— Сложить оружие! Всем, кроме офицера, встать на колени! — прокричал я по-французски, приближаясь к этим двум орудиям. — Не будете сопротивляться — останетесь живы!

Именно эти пушки ещё недавно помогли предотвратить атаку наших гусар. Наверняка, гады, не без последствий для моих героических соотечественников. Поэтому особой жалости к расчётам я не испытывал, но убивать людей, которые уже готовы сдаться, было не только бессмысленно, но и глупо. Артиллеристы пригодятся хотя бы как пленные, а если повезёт — ещё и что-нибудь полезное расскажут. В других условиях — под нож. Но теперь мы могли, французы давали такую возможность, отконвоировать пленных.

Я бежал, рядом неслись другие егеря. Французская прислуга смотрела на своего капитана, ожидая решения. Тот что-то пробурчал себе под нос — наверняка обматерил и меня, и Россию, и сегодняшний день вместе взятые, — после чего двумя пальцами взял саблю за гарду и бросил её на землю. И тут же, словно перед ними явился сам Иисус Христос, а они все разом стали истинно верующими, артиллеристы рухнули на колени.

Краем глаза я заметил рядом Линара. Вот же неугомонный. И опять для него работа. Скоро обидится, что я использую его исключительно в качестве самого образованного посыльного во Второй армии. Но лучше всё же отправлять французов с тем, кто сможет что-то понять из их речи. Мало ли как оно… ещё сговариваться начнут и неприятности обнаружатся на ровном месте.

— Бах!

Я выстрелил почти не раздумывая.

Один из французских унтер-офицеров, воспользовавшись тем, что все смотрели на капитана, до того прячась за пушкой, склонился над дулом и принялся что-то забивать в него металлическим предметом. Что именно он хотел испортить, я разбираться не собирался. Француз дёрнулся от попадания, навалился грудью на колесо и медленно сполз на землю, так и не закончив своего дела.

— Линар! Ещё троих возьми и уводи этих в наше расположение! — приказал я, указав на пленных, а затем вспомнил о главном и добавил: — И пальники взять!

Сам же повернулся к французскому капитану. Тот смотрел на убитого унтер-офицера, и выражение его лица мне совершенно не нравилось.

— Вы дадите слово чести, что ни вы, ни ваши люди не попытаетесь бежать, — быстро проговорил я по-французски. — Вы пленены. Выполните условие — останетесь живы.

Капитан перевёл взгляд на меня и задрал подбородок ещё выше. Если бы не брошенная на земле сабля, можно было подумать, что не он мне только что сдался, а я ему.

— Кому я имею честь отдать свою саблю? — спросил он с таким достоинством, словно вокруг не валялись трупы, а мы встретились на приёме.

— Слово даёте или будете выяснять моё имя на том свете? — ответил я, краем зрения наблюдая, как Тихон и Ванька уже стоят с пальниками и поглядывают то на меня, то на приближающиеся французские колонны. — Решайте быстрее, капитан. У меня сейчас несколько иные заботы.

— Месье, я дворянин. Моего слова достаточно, — холодно произнёс француз и слегка поклонился.

— Я Карл Иероним Линар. Проследуйте за мной, — вмешался бывший корнет и зло посмотрел не на француза, а на меня. — И, Платон, я надеюсь, ты понимаешь, что обратно я сегодня уже набегал на отдельный чин? Ты мне должен.

— Ага, как земля колхозу.

— Что?

— Ничего, Карл, это глупость. Я услышал вас, — сказал я, коря себя за то, что слишком эмоционален. Вон и присказки выскакивают не к месту и явно не ко времени.

— Я выполню приказ, — сказал он явно с надрывом.

Вот оно. Обиделся.

— Если переживём, лично представлю тебя к должности главного бегуна Второй армии, — бросил я и махнул рукой в сторону пленных. — Уводи, Карл. С обидами потом разберёмся.

Линар выразительно посмотрел на меня, но спорить не стал. Сейчас действительно было не время.

— Доворачивай! — приказал я егерям, уже навалившимся на лафет.

— Бах! Бах!

Два выстрела грянули за моей спиной.

Я резко обернулся и только теперь заметил, что часть егерей уже удалилась от леса едва ли не на полверсты. К моему удивлению и всё нарастающему беспокойству, они настолько увлеклись погоней, что никак не хотели останавливаться. А к нам тем временем рванула смешанная французская группа — человек двадцать вольтижёров и линейных пехотинцев. Как их пропустили побратимы из Третьего?

28
{"b":"982950","o":1}