Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Да хранит Господь Отечество наше, народ наш, армию и флот! Да укрепимся мы в вере своей, в помыслах своих благих. Да не постигнет Россию участь смуты, голода и разорения!

На этом следовало заканчивать. Горло охрипло настолько, что ещё несколько предложений — и я начну кричать шёпотом. А подобное зрелище вряд ли прибавило бы мне величия.

— Слава государю императору Павлу Петровичу! — вовремя подхватил Бенкендорф.

Толпа ответила таким громогласным «ура», что я невольно вздрогнул. Полковник, уже полковник, стоял неподалёку, раскрасневшийся, с блестящими глазами, и, похоже, был совершенно счастлив. Ещё бы! Я ведь только что публично назвал его полковником, хотя прежде он этого чина не имел. Подобное повышение, да ещё из уст самого государя, дорогого стоило.

— Благодарю, полковник, — произнёс я, наклонившись к нему.

Он вытянулся, словно проглотил аршин, и даже не попытался скрыть радости. На щеках проступил румянец, причём явно не только от прохладной, около нуля, погоды. Ну так!

Карьерный рост из поручиков в полковники. Матушке моей можно было фельдмаршалом, например, назначить Валериана Зубова, ещё и тридцати лет которому нет, ещё и без ноги. А я что?

Тем более что тут сработало и послезнание. Я же знал, что Бенкендорф уж точно не бесталанный человек, что даже и перспективный. А там… Подучим, подскажем, сам поймёт. Может быть, я уже нашёл себе начальника 3-го отделения, ну, если в том формате буду службу тайную создавать, как это в иной реальности сделал мой сын Николай.

— И каждый, кто нынче сослужит мне верную службу, не будет забыт! — выкрикнул я напоследок.

К счастью, больше говорить не потребовалось.

Вскоре вернулись Аракчеев и остальные люди, что отправились с Линденером бить супостата. Причём вместе с ними прибыли не только солдаты, но и множество людей, словно генералы привели за собой целый хвост из любопытствующих. Крестный ход стал ещё многочисленнее. Толпа растянулась едва ли не на полверсты, и теперь уже невозможно было разглядеть ни её начало, ни конец. Повсюду звучали приветственные крики, церковное пение, звон колоколов.

Народ ликовал. Впрочем, я заметил и кое-что другое. Не все спешили к Петропавловской крепости. Многие, услышав о моём распоряжении относительно трактиров, уже направлялись в противоположную сторону. Причём некоторые бежали, словно опасались, что бесплатная выпивка закончится раньше, чем они успеют добраться.

Хаос. Тот, кто умеет управлять хаосом, способен управлять миром. И похоже, что мы с моими недругами только что породили его в самом сердце Российской империи. Пьяный Петербург, взбудораженный слухами о чудесном воскресении императора, да ещё и разыскивающий врагов, которыми неожиданно для себя могли оказаться даже соседи, неудачно поссорившиеся между собой.

Я прекрасно понимал опасность. Но понимал и другое: если толпу не поднимут под моим именем, её обязательно попытаются поднять под чужим. И тогда последствия могут оказаться куда хуже.

— Ваше императорское величество, — обратился ко мне Аракчеев, приблизившись почти вплотную, — мы уже довольно далеко удалились от крепости.

— Понимаю, Алексей Андреевич, — ответил я.

Некоторое время ещё наблюдал за происходящим, затем велел поставить меня на землю и подозвал Бенкендорфа. Тот немедленно приблизился, поправляя перевязь и стараясь придать лицу подобающую серьёзность. Хотя по глазам было видно, что произведённое мною повышение всё ещё не укладывается у него в голове.

— Полковник, вам предстоит сослужить мне ещё одну службу, — произнёс я, отводя его немного в сторону. — Немедленно отправляйтесь к Михайловскому замку. Возьмите для убедительности роту надёжных солдат. Предложите находящимся там сложить оружие и сдаться. Объявите, что тем, кто не участвовал в покушении на меня, гарантируется жизнь и отправка в отдалённые гарнизоны. Главных заговорщиков, а также тех, кто брал английские деньги, ждёт суд. Но если сдадутся добровольно, жизнь я им также гарантирую.

Бенкендорф слушал внимательно, не перебивая. Лишь когда я закончил, коротко поклонился.

— Слушаюсь, ваше императорское величество!

— И ещё, полковник. Без самодеятельности. Не устраивать штурма, не провоцировать перестрелку. В замке находятся мои дети. Их безопасность превыше всего. Понятно?

— Так точно, государь!

Я повернулся к Аракчееву.

— Алексей Андреевич, выделите полковнику сотню солдат. Самых надёжных. У вас ведь такие имеются?

Граф даже расправил плечи. Было заметно, что подобное поручение пришлось ему по душе. Ещё бы! Недаром на его гербе красовались слова: «Без лести предан». Вот теперь и появилась возможность доказать это не только словами, но и делом.

— Повинуюсь вашему императорскому величеству! — ответил он.

Бенкендорф немедленно отправился исполнять приказ. Я проводил его взглядом, а затем невольно посмотрел влево, туда, где за широкой спиной архиепископа Амвросия словно пряталась Мария Фёдоровна.

А ведь мне придётся что-то решать с семьёй. Что? Пока не знаю. Но как раньше уже быть не может.

Но где же Кутузов? Когда уже закончится эта нелёгкая партия в шахматы? И понравится ли мне то, с какими намерениями придёт этот генерал?

От автора:

Современный хирург попал в Петербург 1904 года. Там еще лечат кровопусканием, магнетизмом, золотыми уколами, радоновыми ваннами… Пора что-то менять!

https://author.today/reader/563514

Глава 20

«Император» в неволе

«Бойся врага, который тебя обнимае т»

— Публилий Сир, древнеримский поэт

Санкт-Петербург. У Петропавловской крепости

12 марта 1801 года. Утро

Я вновь посмотрел на Марию Федоровну. Супруга выглядела совершенно разбитой. Лицо осунулось, глаза покраснели, губы подрагивали. Она шла, поддерживаемая одной из сопровождавших её женщин, и время от времени подносила к глазам платок. Периодически выглядывала из-за плеча архиерея, словно пыталась понять по моему лицу, что я думаю о ней и чего следует ожидать.

Я прекрасно понимал, что сейчас было бы политически правильнее подойти к супруге, взять её под руку и продолжить шествие вместе. Народ увидел бы единство императорской семьи, и это могло погасить немало слухов. Но какая же брезгливость бушевала внутри! Какие смешанные чувства вызывала эта женщина, с которой нынешний Павел Петрович прожил столько лет!

Для меня, человека из будущего, Мария Фёдоровна была совершенно чужой. Разумеется, если не учитывать её политического положения, которое в нынешних обстоятельствах имело огромное значение. А вот остатки сознания прежнего Павла словно восставали против одного только её присутствия. Обида, ревность, подозрения, воспоминания о семейных ссорах и предательстве — всё это поднималось откуда-то из глубины, мешая спокойно рассуждать.

Мне требовался компромисс. Причём прежде всего с самим собой. Нельзя позволять эмоциям человека, чьё тело я теперь занимал, определять мои решения. Но и полностью избавиться от них не получалось. Они были слишком сильными, слишком живыми.

Дьяки и другие священнослужители вновь запели церковные песнопения. Толпа немедленно подхватила знакомые слова, и крестный ход продолжил движение в сторону Зимнего дворца. Над головами колыхались хоругви, позолоченные оклады икон вспыхивали в редких лучах солнца, а из переулков всё прибывали новые люди.

— Господа, — обратился я к Аракчееву и Линденеру, — полагаю, дальнейший крестный ход вполне может состояться и без моего непосредственного участия.

— Весьма мудрое решение, ваше величество, — немедленно отозвался Аракчеев.

Возможно, не такое уж и мудрое. Но удаляться слишком далеко от стен Петропавловской крепости мне по-прежнему казалось опасным. Сам крестный ход, уверен, что его никто не посмеет тронуть. Во всяком случае, я даже не допускал такой возможности.

50
{"b":"982693","o":1}