Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Выход адреналина. А ведь нам еще вырваться. Ловушка, клетка, которой была моя комната, теперь расширилась до размеров части замка. Но от этого ловушкой пока что не перестала быть.

— Господа! Все ли хорошо? — голос за дверьми заставил Якова и Степана вздрогнуть.

Да и я не остался равнодушным.

— Merci. Tout va bien, — на французском языке, неожиданно для себя, я ответил, что у нас все в порядке.

Но и я, и Яков были готовы, что фразы этой не хватит, что двери откроются и в трехкомнатные апартаменты войдут люди. Вот тогда была бы схватка не чета нынешней. Голос спрашивающего был уверенным и трезвым.

— Je vous prie de m’excuser pour le dérangement, messieurs [Прошу простить за беспокойство, господа], — был ответ.

Мой вздох облегчения правильно поняли и Яков со Степаном. Улыбнулись.

Вдруг я вспомнил о Платоне. Резко закрутил головой, разыскивая Зубова, и даже почувствовал, как внутри похолодело. Неужели эта тварь успела улизнуть наверх? Ведь если так, то очень скоро сюда может ворваться не пара вопрошающих, а целая толпа заговорщиков — и уж те не егозить будут, а устроят на меня настоящую загонную охоту. Зубов продаст меня, точно продаст, особенно если речь пойдёт о спасении собственной драгоценной персоны.

Я снова оглянулся и чуть не засмеялся. А-а! Вон ты где, ужик!

Платон Александрович, генерал-адъютант Зубов, забился в угол за мягкой кушеткой. Сидел там, обхватив голову руками, и тихонько поскуливал. Ну чисто собака, оставленная хозяином на морозе! Даже звуки получались удивительно похожими. Жаль, поводка не имелось. Можно было бы привязать к ножке стола, чтобы не потерялся.

— Ну что, братушки, делать будем? — спросил я, обращаясь к своим товарищам.

Вот только товарищи даже не подозревали, что император станет спрашивать совета. Яков снова удивлённо посмотрел на меня, а Степан Кириллов так и застыл с обломком вазы в руках. Оба выглядели настолько ошеломлёнными, что мне показалось: ещё немного — и их глазные яблоки выскочат из орбит, словно резиновые шарики. А я буду бегать по комнате, ловить их и пытаться вставить обратно собственным… холопам.

— Так, у вашего императора голова болит, — поспешил объяснить я, заметив произведённое впечатление. — Поэтому на некоторые чудачества внимания не обращаем.

Как будто когда у Павла голова не болела, этих самых чудачеств было мало.

— Облачаемся в эти мундиры! — сказал я. — Платошку вином этим напоите…

— Чегой? — не выдержав, переспросил Степан, привыкший молчать да кивать.

Наверное, подумал, что я сейчас прикажу и куропаток мне подавать, и икру заморскую.

— Да-да! — прикрикнул я. — И до беспамятства, чтобы лыка не вязал. Ну же!

План уже сформирован. Осталось за малым… выбраться из ловушки, которой стал Михайловский замок. Легко сказать, легко подумать. А сделать? Но ведь у нас имеет «ключ».

Глава 5

Вопросы крови

Можно улыбаться, улыбаться и быть злодеем.

— Уильям Шекспир, «Гамлет»

Михайловский замок. Покои наследника Александра Павловича

12 марта 1801 года. 1 час. 15 минут

— Идите царствовать! — почти кричал граф Пален, уже не пытаясь скрывать раздражения. — Идите! Или Империя ввергнется в ад. Потом будет уж не собрать ее.

Светлокудрый молодой человек, ещё совсем недавно бывший наследником престола Российской империи, а теперь долженствовавший стать царём, словно малое дитя, отчаянно мотал головой. Словно бы хотел таким образом расплескать по сторонам слезы, что текли из его глаз, как полноводная река.

Он сидел в кресле с шёлковой полосатой чёрно-белой обивкой, вцепившись в подлокотники так крепко, как человек, карабкающийся над пропастью, хватается за последний уцелевший канат.

Лицо Александра побелело, губы дрожали, а глаза беспокойно бегали с одного заговорщика на другого. Их было много, они все, кроме графа Палена, генерал-губернатора Петербурга и генерала Беннигсена, стояли на коленях, глядя с надеждой на наследника и призывая его стать Императором.

Казалось, Александр готов был согласиться на что угодно, лишь бы от него, наконец, перестали требовать невозможного, оставаться тут и принимать смерть отца не как убийство. Он хотел возразить пришедшей к нему толпе, но искажённый душевной мукой рот не произносил звуков, кроме только всхлипываний и стонов.

Глаза наследника, его выразительные голубые глаза, казалось, не могли больше моргать, а только краснели и исторгали потоки слёз. Его пальцы побелели, впиваясь в подлокотник. Его ноги поджаты под кресло, чтобы никто не схватил их и не дернул, опрокидывая наследника на гладко натертый паркет, сейчас становящийся все более скользким от слез Александра.

Граф Пален смотрел на него с нарастающим нетерпением, ощущая, как к щекам приливает от гнева жар. Всё было подготовлено, решения приняты, пути к отступлению практически отрезаны. Оставалось лишь заставить молодого человека принять власть, ради которой столько людей поставили на карту собственные жизни и судьбы. Но тот упорно отказывался, словно престол представлял собой не величайшую награду, а раскалённое железо, к которому его пытались заставить прикоснуться голыми руками.

— Идите царствовать! — кричал граф Пален. — Немедленно!

Светлокудрый молодой человек продолжал отчаянно мотать головой.

— Нет! Нет, я не могу! — Александр Павлович с такой силой замотал головой, что светлые волосы упали ему на лоб. — Вы обещали! Вы все мне обещали, что крови не будет! Что батюшку только заставят отречься, что его увезут, что он останется жив! Я ведь спрашивал вас, граф! Спрашивал не единожды!

Он вскочил, но ноги неожиданно подкосились, и молодой человек вновь опустился в кресло. Его трясло. Не той мелкой дрожью, какую можно скрыть усилием воли, а крупной, унизительной, заставлявшей стучать зубы.

— Я не давал дозволения вам… — прорывались слова через истерику Александра.

— Вы не остановили нас. Да и согласие на действия активные было от вас. Не лукавьте, Ваше Императорское Величество, — жестко сказал Пален.

Он впервые подумал, что поставил не на ту лошадь. Активные действия… Вот если бы он, Петр фон дер Пален, «раскрыл» заговор, одним из организаторов которого и был, то Павел осыпал бы в благодарность и золотом, и почестями, и должностями — канцлером назначил бы. Но тогда свой долг перед Уитфортом, английским послом, Пален не выполнил. Впрочем, его-то граф не боялся.

Эх, знать бы наперёд…

Тем временем Александр всё же пытался справиться с собой — прижимал ладони к коленям, силясь остановить дрожь, но пальцы не слушались. Насилу он оторвал руки от подлокотника, но сжать ладони никак не получалось. Пальцы будто закостенели. Перед глазами всё время возникало лицо отца, и от одной мысли, что больше никогда не услышит его голоса, Александру хотелось закричать.

— Вы говорили, что всё обойдётся без… убийства! — почти взвизгнул он, обращаясь к Палену.

— Вы повторяетесь, Ваше величество, — холодно произнёс главный заговорщик. — Обстоятельства сложились иначе.

Пален, понимая, что на него сейчас смотрит не только этот мальчишка, но и другие заговорщики, а уж те видят в графе своего несомненного лидера, не мог дать слабину. Да и мысль о том, что пусть правитель слаб, но зато таким слабым правителем удобно управлять, начинала согревать Палена. А там… там и парламент по типу английского, и он — премьер-министр.

Ничего, и эта лошадка вывезет.

— Обстоятельства⁈ — Александр вскочил во второй раз и теперь уже устоял на ногах. — Вы называете убийство моего отца обстоятельствами⁈ Да как вы смеете! Как смеете стоять передо мной и говорить подобное⁈

На ватных ногах он шагнул к графу, но тот даже не отступил. И это спокойствие вдруг подействовало на Александра сильнее любых угроз. Пален смотрел на него без страха, почти с досадой, словно перед ним кричал только лишь раскапризничавшийся ребёнок, которому давно пора прекратить истерику и заняться буквами да строками. Молодой человек остановился, судорожно втянул воздух и отступил к креслу.

10
{"b":"982693","o":1}