Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— То долг мой, ваше императорское величество, — склонил голову настоятель.

«Ну да, долг, — подумал я, внимательно разглядывая священника. — А ещё, возможно, желание стать архиепископом, а то и митрополитом, получить место в Святейшем синоде и обзавестись влиятельными покровителями».

Не то чтобы я подозревал каждого встречного ещё и в корысти, но и в бескорыстие человеческое верил не слишком. За долгую жизнь успел убедиться, что люди редко руководствуются исключительно высокими побуждениями. Одним требуется признание, другим власть, третьим деньги, а четвёртым всё перечисленное одновременно. И если человек, помогая государю, рассчитывает заодно поправить собственное положение, так это ещё не делает его негодяем. Главное, чтобы в решающий момент не предал.

Внутри Петропавловского собора тем временем развернулась настоящая канцелярия. На принесённых столах расставили чернильницы, разложили бумагу, перья, песочницы и всё прочее, что удалось собрать по крепости. На удивление, письменных принадлежностей оказалось довольно много. Около дюжины человек старательно переписывали составленное мной воззвание к русскому народу. Скрипели перья, шуршала бумага, кто-то негромко диктовал текст соседу, а возле одной из колонн уже складывали готовые листы.

Под сводами собора пахло воском, ладаном и чернилами. Перед иконостасом продолжали гореть лампады, и их дрожащий свет отражался в золоте окладов. Над головами писцов возвышались изображения святых, а совсем рядом находились надгробия русских государей.

Место, надо сказать, для подобной работы символическое. Здесь покоились мои предшественники, а я, живой император, вынужден был доказывать собственным подданным, что ещё не умер и не отрёкся от престола.

Ирония судьбы, ничего не скажешь!

Один из поручиков вместе с мастером Монетного двора вызвались наладить печатание воззваний. Обещали отыскать необходимые принадлежности и людей, умеющих работать с набором.

Если удастся составить печатную форму, дело пойдёт значительно быстрее. Правда, я уже понимал, что полноценную типографию за несколько часов не организуешь. Но даже несколько сотен листов, изготовленных вручную и распространённых по Петербургу, могли сыграть огромную роль.

Особенно если доставить их не просто обывателям, а священникам, которые станут читать воззвание после службы. Для этого и требовалось собрать духовенство. Священника, идущего по улице в рясе, заговорщики вряд ли решатся арестовать без особой причины. Во всяком случае, пока. А если таких людей окажется несколько десятков, они смогут разнести мои слова по всему городу гораздо быстрее солдатских патрулей.

Был у меня и ещё один замысел.

Если удастся собрать достаточно священнослужителей, можно устроить настоящий крестный ход. С иконами, хоругвями, церковным пением и, разумеется, с моим портретом, который уже отыскали в одном из крепостных помещений. Представляю, какое впечатление произведёт на петербургских обывателей шествие духовенства, открыто выступившего в поддержку законного императора! Особенно если во главе пойду я сам, окружённый верными солдатами.

Перформанс, как сказали бы в будущем. Только с весьма серьёзными политическими последствиями. Это идеология. Это такой пропагандистский шаг, особенно если ещё и я поведу себя театрально…

Правда, имелась одна существенная неприятность. крестный ход следовало выводить из крепости, а значит, придётся открывать ворота и рисковать безопасностью. И если заговорщики успеют собрать верные им части, вместо торжественного шествия может получиться кровавая бойня. Поэтому торопиться с подобным мероприятием я не собирался. Сначала нужно понять, что происходит в городе, сколько войск осталось верно мне и какие действия предпринимают мои противники.

Так… первые шаги сделаны. Теперь…

— Генерал! — позвал я Линденера. — На ловца и зверь бежит. А ты принеси мне списки арестантов.

— Ваше величество, вы же не собираетесь…

— Говори по-русски! Ты в России! И волю мою исполняй! — неожиданно для себя жёстко, решительно не приказывал я.

Я — повелевал!

Глава 15

Государь жив. Да здравствует государь!

«В политике глупость не является оправданием».

— Наполеон Бонапарт

Санкт-Петербург. Петропавловская крепость.

12 марта 1801 года. Предрассветные часы.

Противники почему-то медлили.

Вот это меня беспокоило больше всего. Я ожидал, что они попытаются немедленно захватить крепость, предъявят какой-нибудь ультиматум или хотя бы пришлют парламентёров. Ведь амнистию я уже объявил, причём приказал распространять известие о ней всеми возможными способами. Несколько солдат отправились по петербургским трактирам и питейным заведениям с распоряжением сообщать обывателям, что государь жив, а участникам заговора, добровольно сложившим оружие, обещано прощение.

Уверен, что слухи расползутся очень быстро. И все заинтересованные лица уже учитывают и амнистию и, что самое главное — мое существование.

Но медлят. Казалось, что пора бы им за кордон бежать, монатки собирать и рвать когти. Но… ничего. И я то и дело, но возвращался к мыслям, на что они надеются? Убить меня здесь? Не так и легко. Не этим оружием. Еще и одет я плотно. И рядом с собой уже поставил бойцов. Якову дурно, он лежит в соборе с жаром. Но Степан рядом со мной. А надо, так и Платоном прикроюсь.

— На что же они рассчитывают? — вслух сказал я, когда новая партия служивых повторяла приказ.

Один из солдат замолчал.

— Продолжай! — повелел я ему.

— Стребовать с трактирщиков выкатывать из погребов вино и пиво и угощать народ от имени Вашего Императорского Величества… — продолжил повторять приказ солдат.

Лучше всего, когда прозвучит приказ, чтобы исполнитель его в точности, пропуская через себя, повторил. Тогда можно быть уверенным, что он понял, что именно требуется сделать.

Да, я собирался бить запрещенными, ну или немного нечестными, приемами. Как во время выборов в девяностые годы будущие мэры могли подкупать избирателей водкой и килограммами гречи, так и я.

Открыть закрома трактиров, бесплатно поить и кормить. Разумеется, с последующей оплатой из казны. Пусть петербуржцы пьют за здоровье законного императора, обсуждают случившееся и разносят слухи по всему городу. Ничто так быстро не распространяется, как новости, особенно когда их обсуждают за бесплатной кружкой пива. В моём времени для этого существовали социальные сети, здесь же вполне могли справиться трактирщики, извозчики, торговцы и обычные городские сплетники.

— Ступайте! И выполните свой долг! — сказал я солдатам.

Еще пара-тройка идей и я останусь без крепостного гарнизона. Столько солдат и унтеров получили заданий. Но пока нет блокады крепости, а такого шага со стороны своих недоброжелателей я не исключаю, нужно как можно больше сделать за ее пределами.

И все же отсутствие ответа со стороны заговорщиков начинало настораживать. Неужели растерялись? Или, напротив, уже готовили удар, собирая войска и договариваясь между собой? Второе казалось куда более вероятным. Люди, решившиеся на убийство государя, вряд ли остановятся перед необходимостью штурмовать крепость.

Я спустился со ступеней, остановился. Возле мешков с серебром суетился какой-то немецкий служащий Монетного двора, имени которого я так и не вспомнил. А может и Павел его не знал.

Он с поразительной тщательностью пересчитывал монеты, заносил суммы в ведомость и время от времени требовал от солдат не мешать ему работать. Удивительный народ! Вокруг государственный переворот, неизвестно, что произойдёт через час, а человек совершенно спокойно занимается бухгалтерией.

Впрочем, может, именно на таких людях и держится государство.

Я же решил не мешать, а пройтись по крепостным стенам. Следовало ещё раз показаться солдатам, поговорить с часовыми, проверить артиллерию и вообще продемонстрировать, что император находится рядом с гарнизоном, а не прячется где-нибудь в подвалах. Пусть видят: государь жив, здоров, распоряжается и готов лично защищать свою власть.

35
{"b":"982693","o":1}