Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Так… Что у нас дальше по повестке?

— А ты, Иван Желудев, — обратился я ко второму порученцу, незаметно заглянув в листок с записанными фамилиями, — понял, что тебе надлежит сделать? Только не кричи, Бога ради!

— Как есть, ваше императорское величество, — уже значительно тише ответил солдат. — Должен к графу Кутайсову пробраться и письмо ему передать. Лично в руки.

— Правильно. И коли справишься, получишь чин прапорщика. А теперь слушайте все! — Я обвёл взглядом стоявших передо мной людей. — Каждый из вас ещё и деньгами будет награждён. Но помните главное: вести себя спокойно, словно обыкновенные петербургские обыватели. Если кого встретите, то думайте, как извернуться. Но письма доставить нужно! Не привлекать взоров, не болтать лишнего, головой думать! Хитрите, изворачивайтесь, обходите караулы, если потребуется. Но письма должны быть доставлены. И не вздумайте попадаться с ними в руки заговорщиков!

По лицам служивых было видно, что серьёзность происходящего они поняли. Хотя насколько успешно сумеют выполнить порученное, ещё большой вопрос.

Аракчеев и Кутайсов наверняка находились под наблюдением, если заговорщики уже приступили к активным действиям. Возможно, возле их домов выставлены караулы, а все посетители подвергаются проверке. И всё же я рассчитывал на солдатскую смекалку. А ещё на то, что люди, которых я прежде считал преданными, действительно останутся верны государю.

В Аракчееве я почти не сомневался. Человек сложный, жестокий, до неприличия педантичный, но верность императору для него не пустой звук. С Кутайсовым дело обстояло хуже. Этот, пожалуй, предан мне не меньше, но вот смелости ему могло и не хватить. Слишком уж привык жить возле трона, пользоваться милостями и не рисковать собственной шкурой. Однако теперь придётся выбирать. Либо он остаётся со мной, либо очень скоро лишится всего, что получил за годы службы.

— Ты, братец, не смотри, что к тебе после обратился, — сказал я одному подпоручику, которого среди прочих тоже выбрал для поручения.

Он был в возрасте, и я подозревал, что был из тех, кто выбился в офицеры из солдат. А такие могут меня, Павла, и любить. По крайней мере, вопреки нелюбви от служивых потомственных дворян.

— Тебе и солдатам, что ты отберёшь, иное поручение…

Я передал письма и объяснил на словах.

— Но главное — кто из полков армейских первым придёт к крепости, тут же обозначен мной будет как гвардейский, — сказал я.

А после, ошарашив подпоручика, спросил его:

— Как думаешь, братец, придут?

Офицер, конечно, изрядно напрягся. Всё же император сам спрашивает. Но ответил:

— Батюшка наш, так прибегут. Наперегонки ещё бежать станут.

— Вот и я так думаю…

Понятно было, что армейские полки не могут быть все замараны в заговоре. Ясно, что вдруг стать гвардейским полком — это такой шанс для всего офицерского состава любого полка, что лететь будут. Спотыкаться, падать от спешки, но подниматься и бежать.

— Бери лучших коней, с заводными. И чтобы уже через четверть часа тебя в Петербурге не было. Беги! — сказал я.

Не только этот подпоручик будет передавать мое послание армейским. Он как за главного. Но тут бы вырваться из города. Армейские части, те, на которые я могу рассчитывать, находились за городом. Многие из них.

Ещё бы ставки поставить, кто первый придет.

— Ваше величество, дозвольте мне отправиться в Ораниенбаум? — неожиданно для меня, почти рядом выкрикнули из-за телеги, на которую стали грузить серебряные монеты.

Не вздрогнул, но за эфес шпаги я схватился.

Посмотрел…

— Капитан, вы здесь нужны. Или думаете присоединиться к заговорщикам? — спросил я.

— Нет, ваше императорское величество. Верой и правдой…

— И чинами… Что ж… едете в Ораниенбаум, там передаёте моё требование к Михаилу Илларионовичу Кутузову привести верные войска и явиться самому. Семеновцев не брать с собой… Они уже тут, — усмехнулся я.

Как это ни странно, но именно Ораниенбаум и решал во многом вопрос противостояния моего с сыном, точнее с заговорщиками. Там был штаб, ну или по-нынешнему, квартирмейстерство корпуса под командованием Кутузова. И это вся гвардия.

Всех ли отправил? Всех. Кого мог. Людей-то не так, чтобы много у меня. Ещё бы и Ушакову прибыть, многим… очень многим другим.

Я подошёл к одному из мешков, лежащих на телеге, развязал тесёмку и запустил руку в серебряные монеты. Они приятно звякнули, холодные, тяжёлые, с отчеканенным профилем императора. Моим профилем, между прочим!

Странное ощущение — держать в руках деньги, на которых изображено твоё собственное лицо. Это несколько кружило голову. А она должна оставаться холодной.

Правда, в хранилищах Монетного двора оказалось не так уж много наличности. Здесь шла перестройка производственных помещений, часть оборудования была разобрана, и чеканка велась лишь на нескольких действующих участках. По предварительным подсчётам, даже миллиона рублей мы не наскребём. Но для нынешних нужд должно хватить.

Я отсчитал каждому порученцу по пять рублей серебром. Деньги по нынешним временам немалые, особенно для простого солдата. Затем неожиданно для самого себя перекрестил каждого, словно благословляя на опасное дело.

Настоятель Петропавловского собора отец Иоанн… Иван Семёнов в миру, последовал моему примеру, осенив служивых крестным знамением и негромко прочитав молитву. У одного из солдат даже губы задрожали. Не знаю, от страха или от осознания собственной значимости, но в глазах его появилась такая решимость, что я невольно проникся уважением.

— Ступайте с Богом, — сказал я. — И возвращайтесь живыми. Чины мне есть кому раздавать, а вот хорошими людьми разбрасываться не намерен. Люблю каждого из вас, как всех верных подданных моих.

Солдаты поклонились и направились к воротам, где их уже ожидали переодевание и дальнейшие распоряжения. Я некоторое время смотрел им вслед. Вся моя власть сейчас во многом зависела от таких вот людей, совершенно неизвестных большой истории. От того, сумеют ли они пройти несколько петербургских улиц, не попасться караулам и передать нужные слова нужным людям.

— Отец святой, — обратился я к настоятелю, — а не родственник ли тебе этот славный служивый Семёнов?

— Нет, государь, — ответил священник.

— Ну, посмотрим, что скажешь, когда я его в генералы произведу! — усмехнулся я.

И тут же понял, что пошутил неудачно. Настоятель нахмурился, явно не зная, как следует реагировать на императорский юмор. То ли благодарить за возможное возвышение однофамильца, то ли заверять, что никакого отношения к простому солдату он не имеет. Ох уж эти сословные предрассудки! Даже перед лицом государственного переворота люди продолжают размышлять о том, кто кому ровня и чьё происхождение достойнее.

— Батюшка, пошлите кого-нибудь из своих причетников по петербургским церквям, — распорядился я. — Пусть отыщут священников, которым можно доверять, и приведут сюда. Чем больше, тем лучше. Мне надобно, чтобы православное духовенство знало правду о происходящем.

— Уже распорядился, государь, — спокойно ответил Семёнов.

Я посмотрел на него и едва удержался от желания расцеловать. Вот ведь молодец! Не пришлось объяснять дважды, не стал ждать дополнительных приказов. Сам сообразил, что в нынешних обстоятельствах церковь может оказаться куда полезнее нескольких рот солдат. Особенно если правильно использовать её влияние на петербургских обывателей.

— А воззвания? — тут же спросил я, переходя на деловой тон. — Сколько готово?

— Полсотни уже переписали, ваше величество. Всех грамотных привлёк, кто пером владеет. Офицеров не трогал, как вы и повелели. Да и они же себе на уме. Есть надежда и вера в Божью помощь, что к трём часам ещё столько же изготовим.

— Благодарю тебя, отец Иоанн. За расторопность и за то, что не усомнился в своём государе. Немного у меня, как оказалось, верных подданных.

И спросить бы его, что он тут делает… Ночью. Именно этой ночью. Но останавливаю себя. Так можно всех подозревать.

34
{"b":"982693","o":1}