В себя он пришел, только когда Искорка напомнила о себе.

— Как говорят на родине этого наглого варвара — не дели шкуру неубитого медведя, — напомнила Оливия, что шанс выиграть имеют все.

— Леди Винд, ваша правда, — кивнул Смит и повернулся ко мне. — Прости, Виктор, но тут встает другой вопрос: а ты в состоянии оплатить заказ? Сам понимаешь, интерес интересом, но благотворительностью я не занимаюсь. Впрочем, для таинственной леди я бы сделал исключение.

Бесплатный фантомный доспех для Герды — звучит очень заманчиво, но для этого придется раскрыть ее инкогнито, на что мы пойти не могли. По крайней мере, пока.

— Понимаю, — кивнул я. — И поэтому должен отметить, что я хочу не фантомную броню. Кое-что попроще, но интересней.

И кинул ему вынутый из кармана предмет.

— И что это? — повертел артефактор кусочек кристалла от огненной саламандры. — Нет, я вижу, что останки какого-то туманника. Накопитель? Слишком просто.

— Угадаешь до моего выигрыша — подарю мешок такого добра, — легко пообещал я, закидывая наживку покрупнее. — Как раз хватит на эксперименты, прототипы и готовый экземпляр.

Любопытство сгубило не одну кошку, и артефактор принялся азартно перебирать все варианты, полностью забыв об окружающих. А я повернулся к остальным участникам игры.

— Приступим, леди и джентльмены?

Большой зал приёмов дворца был построен еще при Франце Втором Габсбурге — широкий, с мраморными колоннами и высокими витражными окнами, сквозь которые небо выглядело примерно так же, как через дно молочной бутылки.

Гобелены на стенах изображали сцены охоты и торжественных выездов, лица на них давно покрылись патиной, и разобрать, кто там кого побеждает, было уже решительно невозможно.

Его Священное Императорское Величество Карл Фридрих фон Габсбург, двадцать третий Император Священной Римской империи, сидел на троне с видом человека, который хорошо знает: корона у него есть, а полноценного государства — нет, и за прошедшие пять столетий это обстоятельство так и не стало менее обидным.

Невысокий, аккуратный, с белым шарфом поверх мундира и золотым орлом на пуговицах. Примерно шестьдесят лет, проведённых в залах, где все прекрасно понимают, что империя держится исключительно на традиции и взаимном нежелании её нарушать. Ну или пока просто не было повода это сделать.

— Ваш визит — честь для нашего двора, герцог, — произнёс Император. — Мы надеемся, что дни в Вене оставят приятные воспоминания.

— Несомненно, Ваше Величество, — дипломатический посланник английской короны, герцог Лоуэлл поклонился ровно на столько, сколько требовал протокол.

И не градусом больше. Дипломатия и этикет важны, но бывший Искатель, что за свою долгую жизнь повидал достаточно властителей с обеих сторон, не собирался проявлять уважение к ставленнику курфюрстов. Да, Габсбурги держали трон уже несколько столетий, но была ли за ними реальная сила? Как говорится, есть нюанс.

— Ваше Величество, — сказал посланник, когда приветственный ритуал достиг естественного завершения, — я был бы рад воспользоваться вашим любезным предложением посмотреть на выступление. Мне сообщили, что ваша молодёжь готовила его специально.

— О да, — Карл Фридрих позволил себе сдержанную улыбку. — Я думаю, Британия не разочаруется.

Двенадцать человек. Форма — белые плащи с чёрным крестом поверх лёгкой брони. Шаг одновременный, точный, как метроном. Они остановились в два ряда и замерли. Не просто встали, а именно замерли, как единый механизм, которому отдали команду.

Герцог Лоуэлл заметил на другой стороне галереи интересную группу наблюдателей. Отто фон Крейц, магистр Тевтонского рыцарского ордена, и чуть позади двое неизвестных в форме гильдейских магов. Посланник засмотрелся, пытаясь вспомнить, где же он видел одного из них, и пропустил момент, когда плац вспыхнул эфиром.

Не последовательно, ряд за рядом, а вся группа разом, словно механизму нажали кнопку включения.

Фантомная броня у тевтонцев оказалось другой.

Английские Искатели создавали броню индивидуально, каждый под свой дар, свой стиль, свою технику. Это давало разнообразие, под которую подстраивалась группа.

Здесь фантомная броня не просто выглядела одинаково, она ощущалась одинаково. Словно ее создавал не мастер-артефактор, а промышленный конвейер. Лоуэлл слышал про успехи гильдейских мануфактур, мобильная броня «Тигр» тому пример, но штамповать артефакты со скоростью потокового производства? Такое до сих пор кажется фантастикой.

А затем строй пришел в движение. Не так, как люди, а будто снова двигаются детали хорошо смазанного механизма. Пятёрки перестраивались в тройки, тройки разворачивались во фланговые охваты, охваты смыкались в клин и снова рассыпались веером, и всё это без единого слова, по едва различимым вспышкам ауры.

Так работали старые опытные группы Искателей, что годами нарабатывали взаимодействие. Каким чудом подобного добились тевтонцы — оставалось загадкой, которую еще предстояло разгадать.

— Впечатляет, — дипломатично произнес посланник.

Выглядело, действительно, эффектно, но оставался вопрос эффективности.

— Это ещё не всё, — сказал Карл Фридрих, чуть раньше нужного. Все же и ему нравилось это представление.

Вперёд вышла одна фигура.

— Зигрид, позывной Валькирия, — с улыбкой произнес император. — Говорят, что она только второй год в Ордене.

Фантомный доспех на первый взгляд будто не отличался от стандартного. Но от одного взгляда на то, как она держит копье, у бывшего Искателя внезапно заболел старый шрам. Чувствовалась в этой девушке какая-то затаенная опасность.

Шестеро учеников заняли позиции вокруг неё. Идеальная синхронная атака. Но Зигрид, словно оправдывая свое прозвище, взлетела вверх подобно крылатой деве. Ближайший рыцарь тут же атаковал ее, пока она была еще в воздухе. И вновь уклонение, будто она знала, куда направлен удар.

Да, рыцари действовали как единое целое. Но почему-то опытный Искатель чувствовал знакомый холодок, словно его нутро кричало о смертельной опасности.

С каждой минутой к схватке присоединялся новый участник, и Валькирия ускорялась ровно настолько, чтобы компенсировать разницу. Через шесть минут против нее оказались все двенадцать рыцарей, она начала бить в ответ. Каждый удар вскрывал фантомную броню, но не оставлял физических ран. По сути, это была отдельная заявка на мастерство владения оружием.

Когда Валькирия осталась единственной, кто остался на ногах, Лоуэлл наконец вспомнил, когда он ощущал подобное. Много лет назад, когда он еще сам был молодым студентом. Все курсы рыцарей Академии выступили против одного-единственного темного альва. Профессор Самуэль Блэк двигался и сражался с таким же холодным равнодушием. Скорее, даже пренебрежением к своим противникам.

— Великолепно, — похлопал посланник. — Среди юного поколения зажглась новая звезда.

— Кубок Рассела, — произнёс Карл как бы невзначай. — В следующем году в Британии. Нашим молодым рыцарям полезно выступить среди равных.

А вот это проблема, которую необходимо было обдумать посланнику. Кто сможет противостоять тевтонскому вундеркинду? Сходу Лоуэлл вспомнил только дочь лорда Маккоя, но тогда соревнования точно превратятся в бои на выживание.

— Мы были бы рады видеть, как Орден достойно представит Империю, — с легким нажимом повторил намек Император.

Лоуэлл скосил взгляд на фон Крейца. Тот смотрел на плац, где ученики строились заново. На лице ровно ничего, ни грамма эмоций. Человек, ожидающий команды и только.

— Разумеется, — сказал Лоуэлл.

Ведь там, где есть проблемы, открываются и возможности, а он умел этим пользоваться для всеобщего блага. Ну и, разумеется, про себя не забывал.

Вернувшись в гостевые покои, герцог Лоуэлл первым делом налил себе выпить, вторым — убедился, что его никто не услышит, и спросил, будто у воздуха: