— Реджи, чем можешь порадовать?

— В будуар французской королевы проникнуть проще, чем к этим детишкам, сэр, — произнес появившийся, словно из ниоткуда, дворецкий.

— Это не то, что я хотел бы услышать, — с недовольством произнес герцог.

— Есть слепки ауры с демонстрации, можно показать специалистам, чтобы они все тщательно изучили.

— Я и так могу сказать, что в ней что-то изменили.

— Зато я могу сказать, кто именно, сэр. Йозеф Менге и Виктор фон Штайн.

— Точно, вот кто это был! — вспомнил Лоуэлл магов-наблюдателей. — Химеролог и некромант, даже странно, что детишки еще похожи на людей, с такими-то наставниками во главе.

— Дисциплина исключительная. Такой синхронизации нет даже у гвардейских частей первого класса. Для студентов это… — дворецкий помедлил, не решаясь произнести то, что не следует озвучивать. — Это пугает.

— Да, групповые техники выверены до автоматизма, — согласно качнул стаканом Лоуэлл. — Что касается Зигрид — это отдельный разговор. Какова её родословная?

— Проверяем. Если вам интересно мое мнение, сэр, то она никто.

— Учитывая ее наставников — да, выжившая подопытная крыса. Но все же выжившая, а мы не знаем, сколько жизней они положили, пока добились результата. А что насчет доспехов?

— Вот фотографии, — слуга продемонстрировал снимки амулетов. — Ни клейма мастера, ни стилистических особенностей известных нам артефактных школ.

— Что мы имеем в итоге… — герцог задумался, водя пальцем по ободку стакана. — Производство, масштабирование, сила… армия. Тевтонцы создают военную машину, что через двадцать или даже десять лет катком пройдется по соседям.

— И вряд ли курфюрсты смогут ее остановить, — резонно заметил дворецкий. — Они за триста лет не договорились ни о чём серьёзнее охоты.

— И в интересах Британской короны оставить текущий статус-кво. Значит, дракона надо убить, пока он маленький.

— Кубок Рассела — это удобная возможность показать несостоятельность их затеи, — осторожно произнёс Реджинальд.

— На нем соберется весь цвет молодого поколения Искателей. И звезда Тевтонских рыцарей будет сиять среди них особенно ярко. Эта Валькирия сильна, но…

— Туман непредсказуем, — позволив себе легкую улыбку, продолжил мысль Реджинальд. — В один из полевых этапов участники работают в реальных условиях и могут столкнуться с необычайно опасными соперниками

— Разумеется, никто не желает трагедии, — произнес герцог, развивая эту мысль. — Но Туман остаётся Туманом. Случайности в нём, к сожалению, неизбежны.

За это стоило выпить. Теперь комбинаций для действий становится больше, осталось лишь выбрать наиболее выгодную.

Тренировочный полигон Тевтонского ордена в Ахене строили с расчётом на долгий срок эксплуатации. Стены из гранита в полметра толщиной. Наблюдательные галереи с толстыми стёклами. Кошелек и фантомные тренажеры на любой вкус, которые способны доставить неприятности даже опытному рыцарю.

С галереи хорошо было видно всё поле.

Магистр Отто фон Крейц смотрел вниз, сложив руки за спиной, с таким же выражением, с каким смотрел на учеников уже двадцать два года — спокойно, внимательно и без иллюзий.

Рядом с ним стояли Штайн и Менге. Как обычно вместе и одновременно порознь.

Внизу тридцать два ученика работали в схватке три на три. Это было стандартное упражнение второй ступени: отработка командного приоритета, распределение целей, минимизация активных помех, что неизменно возникают в реальном бою. Скучно с точки зрения зрелища. Магистр Эберт находил это красивым и первым заметил дисгармонию.

Номер семь чуть замедлился — едва заметно, на долю секунды — и этот момент был единственным признаком того, что происходит что-то не то. Потом его броня вспыхнула.

Но вовсе не так, как вспыхивает при использовании техники. Иначе. Неправильно.

Эфирное поле фантомного доспеха пошло всполохами и начало расти — быстро, слоями — и форма брони начала меняться. Стандартный рыцарский силуэт потек, расширился, вытянулся. Пластины превратились в нечто другое. Когда фигура вскинула голову, из прорезей шлема смотрело что-то, что перестало быть человеком.

Эфир в немецких землях порождал своих чудовищ.

Дреккальтр — ледяной великан с броней из застывшего эфира, обитатель снежных пустынь Йотунхейма. Он оглушительно ударил кулаками по полу — демпфер под плитами жалобно вскрикнул — и развернулся к ближайшим ученикам.

В галерее никто даже не дёрнулся, словно катастрофа была незначительным инцидентом, не стоящим их внимания.

Ученики отреагировали без слов, да им и не требовалось команд от наставников, ведь подобное происходит уже не в первый раз. Те, что стояли ближе к берсерку, немедленно рассыпались, давая себе пространство для маневра. Двое взяли на себя внимание цели. Трое зашли сбоку. Один остался за спиной Дреккальтра, не атакуя, а скорее, с намерением подстраховать товарищей в случае чего.

Остальные ждали своей очереди, стоя чуть в стороне. Методично, без паники, без лишних движений — они раздёргивали внимание берсерка на части, не давая сфокусироваться. Стоило появиться возможности — в открывшуюся брешь тут же вонзались мечи и копья, отгрызая кусочки кристального эфира.

Сражение превратилось в битву на выносливость, до первой ошибки одной из сторон.

— Ещё одна неудача, — произнёс фон Крейц без интонации.

— Кто? — равнодушно спросил Штайн, поправляя очки.

— Номер семь.

— Жаль, — Штайн посмотрел на поле и перечеркнул имя в блокноте. — Лефевр имел очень многообещающий потенциал.

— Он был импульсивен, — ровным голосом произнёс Менге, не отводя взгляда от плаца. — Несдержан. В этом виноваты его корни. Кровь галлов не должна течь в жилах истинных сынов арийцев.

— Herr Менге, — вздохнул Штайн.

— Да?

— Опять.

— Прошу прощения?

— Опять ваши теории о превосходстве крови, — было произнесено всё с той же усталой интонацией.

— Они подтверждены экспериментально, — в голосе Менге появилась лёгкая улыбка. — Взгляните на Валькирию. Вот совершенный образец, Виктор. Именно так должен выглядеть настоящий германский рыцарь.

Штайн оторвался от блокнота, чтобы взглянуть на Зигрид.

Она стояла чуть в стороне от сражающихся и равнодушно наблюдала за смертельным боем. Вот уж действительно, достойный образец рыцарской доблести и благородства.

— Она единственная выжила после экспериментальной сыворотки серии «Askr», — сказал Штайн. — Из семнадцати участников испытания. Сем-над-ца-ти. Повторить результат за четыре года работы не удалось ни разу, — он вернулся к блокноту. — Нельзя строить выводы о превосходстве расы на основании одной ошибки выжившего, коллега.

— Это лишь значит, что остальные были недостойны…

— Хальт! — раздался над полигоном приказ магистра.

Спорщики вздрогнули и обратили свои взгляды вниз.

Валькирия стояла в двух шагах от упавшего. Кончик копья застыл в сантиметре от правого глаза всё ещё слегка подёргивающегося Дреккальтра. За те секунды, что Штайн не обращал внимания на бой, Зигрид одним ударом пробила эфирную броню великана, что не могли сделать остальные ученики, опрокинув его на землю, и была готова нанести добивающий укол в единственную уязвимую часть монстра. Если бы не приказ, обращенный уже был бы мертв.

— Доктор Менге, — произнёс фон Крейц. — Вы, кажется, хотели сохранить образец.

Менге моргнул. Потёр переносицу.

— Ja, natürlich. Благодарю, Herr Großmeister, — короткая пауза. — Я… несколько увлёкся дискуссией.

— Abtreten. Команды — шнель.

Отрывистые слова упали вниз. Ученики вокруг немедленно отступили на два шага и застыли. Санитары в серых плащах молча подошли к телу «Семёрки» и утащили его к боковому выходу без суеты и почти без звука.

Едва они скрылись из виду, как «статуи» ожили и тренировка продолжилась. Словно минуту назад не было смертельной опасности, которой стал их бывший товарищ.

— Тем не менее, — произнёс фон Крейц, — номер семь был среди кандидатов в группу. Активировался раньше срока, — он обернулся к магам-учёным. — Нам нужна замена. Ваши предложения, доктор Менге.