— И обязанности студсовета, — продолжил за нее Чарльз, пока девушка решила промочить горло, — выходят далеко за рамки организации мероприятий; они — стражи этикета и моральные ориентиры.

— Более того, — перебила его Аннабель, — в каждом жесте, в каждом слове и в каждой складке формы должна читаться непоколебимая добропорядочность. Член совета не имеет права на минутную слабость или тень лукавства, ибо он олицетворяет стабильность и достоинство всей нации. Быть в совете — значит, добровольно принять на себя бремя ответственности за поддержание того высокого идеала, который превращает обычного человека в символ государственности. Они — авангард чести, те, кто своим присутствием напоминает остальным: истинная власть рождается не из привилегий, а из безукоризненного служения долгу. Теперь стало лучше понятно, новичок? — иронично посмотрела она на меня.

Понятно, а в переводе с пафосного получается следующее. Представитель королевской семьи вместе с наиболее влиятельными вассалами и обитателями является третейским судом, являясь арбитром в спорах между молодыми дворянами. Потому что рядовые преподаватели не являются авторитетом для условного сына графа Лотского и барона Баскервилли, предки которых не поделили в позапрошлом веке овцу и теперь все члены рода копят кровавую вражду. И если герцогиня Глостерская способна связать узлом любого нарушающего на ее уроке дисциплину студента, а потом в одиночку согнуть в позу пьющего оленя его семью, то что делать остальным?

Правильно, ссылаться на принцессу, что своим прилежным видом и статусом образцовой ученицы подает пример для подражания. Ведь нельзя бросать тень на ее репутацию недостойным поведением свиты или тех, кто в дальнейшем может стать ее частью. А после вызвать на ковер и кулуарно провести разъяснительную беседу, что в стенах Академии подобное поведение недопустимо, иначе нарушителю грозит социальное самоубийство.

Остается вопрос: а как быть с теми, кто чихать хотел на авторитет королевской семьи? Или взять недавний пример вашего покорного слуги, когда месть за «оскорбление королевскому лицу» будет благородным и правильным поступком?

Тут мою спину прожгло взглядом. Я оглянулся и приветливо помахал рукой Оливии Винд, с которой сражался на магической дуэли. Тем более интересным было, что стоявшая рядом с ней рыжеволосая красотка буквально просияла, увидев меня, и двинулась к нашему столику.

— Ты! — нарушая все нормы этикета, громко произнесла она, чуть ли не тыкая пальцем мне в плечо.

— Я? — спокойно произнес я, саркастично приподняв левую бровь.

— Я хочу тебя! — выпалила эта особа, радостно улыбаясь.

Первой отреагировала принцесса, сделав благородный вариант жеста «рука-лицо».

— Скарлетт, — процедила имя рыжеволосой незнакомки Диана, потирая переносицу пальцем, как пожилой старик, бесконечно уставший от проявлений глупости. — Ты что творишь вообще⁈

— О, Диана, привет! — Скарлетт будто только сейчас заметила сидящий рядом студсовет. — Привет, ребят, как поживаете?

Подобная фамильярность в среде благородной молодежи удивляла. Это было прямо свежо.

— Леди Маккой, — вежливо поклонился парень. — Рад вас видеть.

— Чарли! Я же говорила, не нужно церемоний.

— Как вам будет угодно, леди Маккой, — улыбнулась казначей и приветственно кивнула Искорке, на что та лениво ответила взмахом руки.

Так, новая пометка. Некая Скарлетт Маккой на равных общается с принцессой, а ее свита, которая состоит из первых среди равных, к ней подчеркнуто вежлива, несмотря на близкие отношения. Очень интересно, но ни фига непонятно.

И тут над головой рыжеволосой красотки будто зажглась лампочка.

— Погоди-ка, — она обвела сидящих за столом подозрительным взглядом. — Я что, опоздала? Вы уже завербовали его в студсовет?

— Я скорее стану королевой Англии, чем допущу этого… этого…

— Обладателя двойного дара, что вырубил меня с одного удара? — продолжил я за нее, по-доброму улыбнувшись.

— Это случайность! — вспыхнула принцесса, резко отвернувшись.

— Мага, что на равных бодался с гением волшебства? — подхватила Скарлетт, сощурив глазки, видимо, чтобы никто не увидел хитрых бесенят поселившихся в них.

На лице Оливии Винд, что стояла рядом со скучающим видом, тут же отразилось явное «меня в это не втягивайте».

— Ты не помогаешь! — продолжила возмущаться принцесса.

А пока эта парочка продолжала дружескую перепалку, словно две закадычные подруги, я решил воспользоваться помощью зала.

— Так что тут происходит? — шепотом поинтересовался я у леди Аннабель, что продолжала держать вежливую улыбку.

— Ничего ты не знаешь, сибирский Иван, — покачала головой девушка, но все же снизошла до объяснений для русского варвара. — Позволь представить тебе единственную и неповторимую, леди Скарлетт Маккой, третью дочь лорда Маккоя, герцога Аргайла.

То есть она из семьи одного из крупнейших шотландских кланов и по статусу равна королевской принцессе. Я не то чтобы не интересовался нынешними раскладами высшего света этого государства, просто в голове было много всего, что требовалось осознать. И уж точно было не столь важно, кто из детишек, обучающихся здесь, благороднее других. И тем не менее некоторые фамилии были слишком на слуху, чтобы о них ничего не знать.

— Так же известная, как Алая Катастрофа.

— Энни! — теперь вспыхнула рыжая.

Если рыжая, то почему алая? Ах да, Скарлетт в переводе как раз и значит алый, он же ярко-красный. Любопытная игра слов.

— Леди Маккой, — невозмутимо продолжила Аннабель, — является главой Дисциплинарного комитета. Упреждая твой вопрос, о невежественный дикарь, объясняю простым языком. Комитет занимается вопросами соблюдения дисциплины среди студентов и поддержания порядка. Если студсовет — это мягкая сила, которая действует авторитетом и влиянием королевской семьи, то комитет — это силовой инструмент, который пресекает издевательства благородных над менее благородными, дискриминацию, мажоров и прочих хулиганов. Потому что Академия в первую очередь для обучения Искателей, а не потаканию у кого родословная длиннее.

— Так… — кивнул я. — А Искорка тут каким боком?

— Искорка? — удивилась леди Аннабель.

Но тут же сложила два плюс два при виде скривившейся Оливии.

— Кхм, — прикрыв понимающую ухмылку ладонью, продолжила вице-президент. — Леди Винд вступила в комитет по рекомендации герцогини Глостерской.

— Вот как… — задумчиво протянул я.

— У Дисциплинарного комитета есть к тебе интересное предложение, — устав от светских разговоров, озвучила Оливия Винд причину их появления.

— Я могу отказаться?

— Можешь, и я бы настоятельно рекомендовала это сделать, — продолжила девушка.

— Олли! — возмутилась Скарлетт.

— Что? Да он… — волшебница осеклась, заметив пристальное внимание всей столовой к нашему столу. — Лучше поговорим без свидетелей.

— Тогда ведите в вашу обитель Добра и Порядка, — усмехнулся я.

Попрощавшись со студенческим советом, мы вышли из здания столовой и направились в центр академгородка, где, согласно карте, находились вспомогательные помещения.

— Здесь расположены студенческие клубы, — вела ознакомительную экскурсию Скарлетт. — Но это только малая часть внеучебной деятельности Оксфорда. Клубы есть и у других колледжей, и факультетов.

— И Комитет следит за всеми?

— К счастью, нет, — только фыркнула Оливия. — Иначе я в Тумане бы видела всю эту беготню с патрулированием. Нам сюда.

Она махнула в сторону ухоженной дорожки, где виднелся дорожный указатель «Дисциплинарный комитет Академии Оксфорда». На следующей развилке табличка снова повторилась.

Я следовал за девушками, и лишь раз задумчиво хмыкнул, когда Скарлетт, в тот момент воодушевленно рассказывающая о том, как какие знаменитые Искатели выходили из рядов Комитета, едва не пропустила очередную подсказку. Но была тут же подхвачена леди Винд и развернута в нужном направлении. При этом обе старательно делали вид, что ничего не произошло и мне вообще показалось. Да, именно так и никак иначе.