– Добро пожаловать в Камелот, – тихо произнес я, уже зная, что буду делать дальше.

– Виктор, ты давно себя в зеркале видел? – поинтересовалась леди Винд, сделав свой ход.

Мастерство Искорки росло впечатляющими темпами. Когда мы только начали, она могла держать от силы несколько магических фигур.

– Сегодня утром, – машинально ответил я, раздумывая над ответным ходом.

Сегодня мы играли не на скорость, так что шахматные сражения перешли из блица в тактическую плоскость. По мне так было еще сложнее.

– Шах и мат.

– Похоже на то, – признал я поражение и развеял фигуры. – Еще партию?

– Неинтересно, – решительно отказала Оливия и поднялась со стула. – Ты обещал мне достойного соперника. Мне наскучило выигрывать у плохо поднятого зомби.

– Что поделать, некромант еще молодой, неопытный, – отшутился я.

Судя по лицу девушки, она явно хотела в ответ брызнуть ядом, задеть побольнее, но сдержала порыв.

– Мне пора на занятия. Прощайте, мистер Белов.

– Ауч, – я схватился за сердце, так больно меня ранило холодное равнодушие.

Хотелось добавить «спасибо за заботу, милая», но не будем торопить события. Все же Искорка, пусть и по‑своему, волнуется за мое состояние. И стоит признать, она права. Я схватил кусок больше, чем мог прожевать.

Учебный год в Оксфорде делят на три терма, и каждый длится восемь недель. Отсчёт идёт с нулевой – той, когда ты уже приехал, но занятия ещё не начались. Разобрать вещи, найти аудитории, понять, во что вписался.

Я же за это время успел победить в дуэли на Праве Испытания королевскую принцессу и посостязаться с ученицей архимага. Ах да, в начале Испытания еще был слуга‑оруженосец дома Монро, про которого я успел позабыть, и такое молчание «родственников» явно не к добру, но честно, голова сейчас болела совершенно о другом.

Между термами – vacation. Слово переводится как «каникулы», и это самая наглая ложь во всём английском языке. Шесть недель, за которые нужно прочесть список литературы, длиной с мою руку, сдать работы и вернуться к collections – внутренним экзаменам колледжа по материалу, который тебе никто не преподавал. Отдохнуть в vacation можно, но не для участников Кубка Рассела – тем покой только снится.

Ведь именно в это время начинаются отборочные соревнования и сам турнир. Победил, завоевал почет и уважение – преподаватели пойдут навстречу и проявят снисхождение на экзаменах. Но это не точно. Некоторые ушастые сволочи прямо говорили: «Вас не спасет ни чемпионство, ни король Артур».

Занятие идёт пятьдесят минут: начинается в пять минут после часа, заканчивается за пять до следующего. При этом корпуса раскиданы по городу и эти пять минут даны на бег. Вся Академия дважды в час превращается в реку из сюртуков и мантий, и в этой реке решается больше вопросов, чем на всех заседаниях студенческого совета.

Мое типичное утро начиналось с профессора Блэка. Вот так мне повезло.

– Мистер Белов, – цеплялся ко мне альв каждый урок, – вам противостоит Летний Рыцарь, Громовая фея… а бонусом на сдачу пусть будет асгардский берсерк с прислугой в цвергской броне и королевский гвардеец Альвхейма. Ваши действия?

Это была инверсия моей же команды, превращенная в туманников на максималках. Я это знал, Самуэль тоже знал, и знал, что я знаю, что он знает, и на каком круге рекурсии называю его ушастой сволочью и остроухим садистом.

– Молиться? – предположил я очевидный вариант.

Аудитория не знала подоплеки и поэтому тихо рассмеялась шутке, в которой была лишь доля шутки.

– Хороший ответ, но не годится для Искателя. Жду от вас доклад на следующем уроке.

Приходилось скрипеть мозгами и придумывать контрмеры. А потом устраивать командный мозговой штурм, чтобы придумать контрмеры на контрмеры. Но так, действительно, придумалось множество интересных комбинаций, которые могут пригодиться в будущем.

После шли руны, теория эфира и полигон. К обеду я обычно уже упахивался до состояния нестояния, а к вечеру переставал это замечать.

Раз в неделю – тьюториал у леди Уильям. Формально это занятие для двух‑трёх студентов. У меня было иначе: один студент и Десятый Посох Британии. Себастьян возникал из ниоткуда с чаем, Алиса задавала вопрос, я отвечал, и следующие сорок минут она разбирала мой ответ на составляющие и указывала на проблемные места.

Причем слабость оказывалась не там, где я думал.

– Печать Гвидиона, – Алиса положила передо мной лист. – Третий контур замкнут неверно. Найди ошибку.

Ошибку я нашёл за четыре секунды. Молчал сорок.

– Долго, – заметила она.

– Думал.

– Ты нашёл её сразу, – Себастьян бесшумно долил ей чаю. – А потом сорок секунд гадал, в чем подвох. Их там три.

Их было четыре, но об этом я, пожалуй, промолчу, а то еще сочтут самым умным. А оно мне надо, чтобы мне нагрузку еще увеличили?

– Виктор, – Алиса отставила чашку. – На Кубке Рассела судейская коллегия из семи человек. Трое – из родов, которым ты неудобен уже сейчас.

– Монро?

– Если бы… просто кучка маразматичных старикашек, которые увидят перед собой первокурсника‑бастарда и будут топить тебя всеми способами. Ты дашь верный ответ. Они спросят, как ты к нему пришёл.

– Скажу, что вывел из второго контура.

– А если попросят вывести при них? Вслух, у доски, под протокол?

Я открыл рот. Закрыл. То, что позволяет память предка, не объяснить никакой гениальностью, это знания и опыт древнего мага, и лишь некоторые из его методов дошли сквозь века. Проблема на ровном месте.

– Вот, – удовлетворенно кивнула леди Уильям и придвинула ко мне блюдце с печеньем. – Задание на неделю. Возьми любое своё решение и построй к нему дорогу, по которой пройдёт третьекурсник. Не самый умный третьекурсник.

– Это дольше, чем решить, – недовольно поморщился я.

– Раз в десять, – согласилась она. – Поэтому и задание такое.

А дальше на меня вывалили целую папку, где описывались все задания для магов на Кубке Рассела за последние десять лет. Другими словами, не попадайся там, где можно подстелить соломку заранее.

Дальше шли патрули.

Дисциплинарный комитет – это четкий график, а не только почётная должность. Леди Скарлетт составляла его лично, с воодушевлением человека, который сам в патрули не ходит.

Два вечера в неделю я нарезал круги по территории: библиотека, общежития, задний двор оружейной, где традиционно решали вопросы чести те, кому не хватило смелости подать заявку на дуэль официально. Работа состояла из трёх действий. Подойти. Назвать себя. Дождаться, пока до собравшихся дойдёт, что расходиться дешевле.

Иногда не доходило. Тогда действий становилось четыре.

Отдельной строкой в расписании стояли частные уроки, которых в расписании не было.

Маркус и Изабелла, которым я обещал разобраться с их «маленькой проблемой». Сейчас, когда состав будущей команды уже насчитывал необходимые пять человек, будущие антимаги были, скорее, запасными козырями, которых я готовил на всякий случай.

Маркус приходил за техникой, что поможет ему.

Проблему защиты бездоспешного рыцаря я решил относительно быстро: еще один «Витязь», эфирный генератор которого я с помощью Тони и такой‑то матери упаковали в тройной слой изоляции, словно ему предстояло действовать в Зоне Отчуждения. Дальше только практика новоиспеченного оператора мобильной брони, хорошо хоть Ника с радостью согласилась помочь. А на наших личных встречах Маркус пытался в контроль, чтобы вспышки антимагической ауры не стали угрозой для его собственной команды.

Изабелла же приходила за теорией.

Вежливая, тихая, с блокнотом и великолепной теоретической подготовкой – мой внутренний учитель не мог не нарадоваться на такую образцовую ученицу. О том, что мне пришлось пожертвовать отдельным блокнотом, чтобы выцыганить очки с функцией эфирного зрения, и мне это еще аукнется не одной бессонной ночью, я предпочел не вспоминать. Вдвоем мы действовали методом проб и ошибок, стремясь поймать загадочное нечто, что срывало плетение печатей. Долго, скучно, но необходимо продолжать, если мы хотим совершить небольшую революцию в изучении эфира.