– Профессор, неужели сегодня вы решили меня поощрить? Намечается групповуха?

Монашка, нисколько не смущаясь собственной наготы, возбуждённо закусила губу.

– Как только представлю, что целых два меча будут терзать моё слабое невинное тело… ох, я вся горю!

И она реально загорелась. По коже побежали белые искры, словно огонь по сухой траве.

Кажется, я начинаю догадываться, почему альв счёл её подходящим кандидатом для нашей группы. Как есть очередной индивидуум с необычными способностями, которые не вписываются в привычные рамки.

– Ладно, проверим в деле. Как насчёт спарринга? – решил я наплевать на все и просто сделать то, к чему меня подталкивал профессор Блэк.

– Ой, – сказала дева Мария и порозовела. – Так сразу?

Ну наконец‑то нормальная человеческая реакция.

– Я же не помолилась.

Я поторопился с выводами.

Должен заметить, что о святых рыцарях у меня были самые благоприятные представления, почерпнутые, как и все благоприятные представления, из книг, которые писали люди, святых рыцарей в глаза не видевшие.

«Справочник Искателя», издание четвёртое, отводит святым рыцарям одиннадцать строк. Восемь из них занимает предупреждение, что данные устарели, а оставшиеся три сообщают: «см. также: последствия».

Дева Мария была последствием вот этого всего.

Учебный полигон встретил нас запахом озона и мокрого камня. Профессор Блэк без единого слова занял место на трибуне, всем видом показывая, что явился сюда исключительно ради науки. Ну и наблюдения, куда уж без этого.

– Ваша специализация? – спросил я, вращая клевец в руках для разминки.

– Терпеть! – гордо ответила монашка.

– Это не специализация, – поморщился я.

– Мне на неё выдали грамоту! – даже слегка возмущенно посмотрела на меня девушка.

Я повернул голову к профессору. Тот жестом факира, достающего кролика из шляпы, продемонстрировал мне бумагу.

Мария достала оружие из‑под рясы.

– Это что? – не до конца веря в то, что я вижу, спросил я.

– Кадило.

– Я вижу, что… кадило. Почему у него шипы?

– Орден Святой Марты благословляет всякий труд.

Устав, надо полагать, не уточняет, какой именно. Судя по шипам, последние двести лет орден предпочитает не уточнять столь незначительные детали.

– Условия, – подал голос Самуэль с трибуны. – До первой крови?

Мария вздрогнула и явно не от испуга.

– До касания, – быстро сказал я.

– Фи, – пренебрежительно бросила монахиня.

Я сделал короткий рывок вперед и ударил девушку в четверть силы, лишь, по сути, обозначив удар в плечо. Обозначил, правда, потому, что она даже не попыталась уйти или поставить защитную ауру.

Клевец глухо ткнулся в ключицу. И я стоит признать, слегка замешкался, так как не ожидал от нее такой пассивности. Однако я слегка ошибался.

Свет ударил от неё волной, вот только в этот раз это что‑то было из разряда боевых техник. Ряса хлопнула на ветру, кадило прилетело мне в висок так быстро, что я его даже не увидел. Только почувствовал, как древко клевца дёрнулось от блока и меня снесло на три шага назад. Это что за сила такая⁈

Ноги вспахали землю. В ушах звенело и тем не менее я удержался на ногах.

– Спасибо! – счастливо сказала Мария.

Рад стараться, дева Мария. Только вот что с тобой делать‑то?

Я обошёл её по дуге, разглядывая свечение. Эфирное зрение показывало интересное. Энергия приходила к ней снаружи и оседала на теле слоем, похожим на изморозь. И если так подумать, то этот слой стал вдвое толще ровно в тот момент, когда я её задел.

Проверим ещё раз.

Второй заход я провёл уже вполсилы, с разворотом, так, чтобы девушка не могла подловить меня. Только она и не стремилась уйти от удара – приняла клевец на предплечье. Это привело её в состояние, которое я, будучи человеком воспитанным, назову воодушевлением. Полигон залило светом так, что Самуэль на трибуне неторопливо достал из воздуха дымчатые очки.

Кадило теперь ходило стремительной восьмёркой. Я разорвал дистанцию, ушёл под замах, поймал цепь на древко и… плечо обожгло даже сквозь фантомный доспех.

Третий удар я нанёс уже почти всерьёз, в корпус.

Полигон приобрёл вид церковного витража, в который на полном ходу въехал поезд.

– Ещё! – выдохнула монашка. – Мистер Белов, сильнее! Не сдерживайтесь!

– Не буду.

– Почему⁈ – возмущенно посмотрела она на меня.

– Потому что я не идиот, дева Мария, – скептически хмыкнул я, смотря на эту особу.

– В чём тогда смысл спарринга⁈

Вот честно – а в чём? Меня спрашивает святая… судя по всему, мазохистка с кадилом наперевес, и у меня нет ответа. Никогда бы не подумал, что придётся объяснять монахине, почему я не хочу её бить.

Приехали, Виктор. Вот тебе и Оксфорд, вот тебе и академия рыцарства. И почему мне приходится сталкиваться с подобным?

Каждый мой удар делал её только быстрее. Ещё три таких обмена ударами и меня будет возить по полигону святой светильник в рясе.

Я остановился и опустил клевец. Так продолжаться дальше не может.

Мария тоже остановилась. Цепь дозвенела и повисла.

– Что вы делаете? – недоуменно посмотрела девушка на меня.

– Ничего, – пожал я плечами.

– В смысле?

– В прямом.

Свет вокруг неё в этот момент, как я и думал, дрогнул, словно кто‑то прикрутил фитиль. Изморозь на плечах пошла проплешинами.

Монашка бросилась вперёд. Я сошёл с линии, даже не думая блокировать ее, просто пользуясь скоростью отошел в сторону. Кадило пропахало борозду там, где я стоял. Она развернулась, ударила снова. Я снова ушёл, внимательно смотря на нее, в том числе с помощью магического зрения.

– Стойте! – прокричала она, проносясь мимо меня.

Ушёл.

– Ударьте меня! – попыталась девушка достать меня, но я ловко ушел в сторону, а она специально открылась для ответного хода.

Не ударил.

– Ну пожалуйста!

Вот теперь в её голосе прорезалось отчаяние. Детское, без всякой боевой бравады. Свечение опало до слабого мерцания, дыхание сбилось, и последний замах она провела, скорее, по инерции.

Я поймал цепь на древко, провернул клевец и потянул на себя. Монашка красиво, с разворотом, села в траву. Вернее будет сказать, что плюхнулась, но я промолчу.

Свет погас.

Я придержал её за шиворот двумя пальцами.

– Касание.

Она сидела на земле, задрав голову и тяжело дышала. Ряса на плече обгорела, из разбитой губы шла кровь. Правда, ее собственная, а не моя – она умудрилась это сделать о собственные зубы при падении.

– Вы… – Мария сглотнула. – Вы просто не стали меня бить.

– Да.

– Совсем, – как‑то даже обреченно произнесла она.

– Совсем, – в очередной раз подтвердил я очевидное.

Губы у неё задрожали.

– Это самое жестокое, что со мной делали, – прошептала монашка.

И вдруг загорелась светом опять.

Я отпустил шиворот и на всякий случай отошёл от этой безумной девушки.

– Теперь вы понимаете, мистер Белов, – произнёс Самуэль, снимая очки, – почему орден не торопится забирать её обратно?

– Начинаю, – осторожно ответил я, не отрывая взгляда от Марии.

– И почему в Тумане она до сих пор жива?

Тут не поспоришь. В Тумане её никто не станет игнорировать и как раз нападет, как того желает сама девушка. В Тумане местные твари только рады закусить человечиной, а такой подход дева Мария переживёт лучше всех нас, вместе взятых.

На бумаге моя будущая команда выглядела внушительно. Дочь Владыки Севера, ее приемная сестра и ученица архимага, и наконец, бастард дома Монро, личный ученик Десятого Посоха.

С другой стороны: гиперактивный боевой маньяк, ядовитая змея с доступом к молниям, которыми она делится со всеми вокруг, и дикий таёжный варвар, считающий себя древним архимагом.

Про святую с прибабахом в первой схеме ничего не было. Во вторую она вписывалась на удивление прекрасно. Всякое история повидала, но, похоже, я собираюсь переплюнуть Мерлина.