Клейтон нахмурился.

— Анонимной литературы?

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

Тётушка посмотрела на меня.

И я поняла, что больше откладывать нельзя.

— Клейтон, — произнесла я, — нам действительно нужно кое о чём поговорить.

Он сразу стал серьёзным.

— Что случилось?

Я подошла к столу.

— Несколько дней назад среди наших знакомых начали распространяться анонимные письма.

Клейтон медленно опустил бумаги.

— Какие письма?

Я рассказала.

Не пытаясь смягчить случившееся, но и не преувеличивая.

О приёме у леди Ривингтон.

О записке, полученной Беатрис.

О том, что Маркус тоже получил письмо.

И о разговорах с Августой.

Когда я закончила, Клейтон некоторое время молчал.

Он не повысил голоса.

Не вскочил с места.

Но я заметила, как медленно он сжал пальцы на подлокотнике кресла.

— Почему вы не сказали мне раньше?

Я опустила глаза.

— Потому что боялась, что вы немедленно отправитесь выяснять отношения с Августой.

Он посмотрел на меня.

— И вы считаете, что у меня не было бы причин?

— Были бы. Но у нас нет доказательств, что письма написала она.

Клейтон нахмурился.

— Вы подозреваете Августу?

Я кивнула.

— Да. Но пока только подозреваю.

Он некоторое время молчал.

Потом посмотрел на тётушку.

— Вы знали?

Леди Элеонор спокойно кивнула.

— С сегодняшнего утра.

— И тоже решили ничего мне не говорить?

— Нет, дорогой. Я решила предоставить Джорджиане возможность самой выбрать момент.

Клейтон перевёл взгляд на меня.

Я почувствовала, как внутри снова поднимается тревога.

Но вместо ожидаемого гнева он неожиданно вздохнул.

— Полагаю, вы обе опасались, что я примусь распоряжаться вашей жизнью.

Я осторожно улыбнулась.

— Совсем немного.

Он покачал головой.

— Джорджиана…

Я подошла ближе.

— Клейтон, пожалуйста, поймите. Я не хотела скрывать от вас неприятности из упрямства. Просто мне нужно было убедиться, что я могу справиться хотя бы с частью происходящего сама.

Он посмотрел на меня внимательно.

— И справились?

Я задумалась.

— Не полностью. Но сегодня мне удалось кое-что изменить.

Леди Элеонор улыбнулась.

— Должна признать, дорогой, Джорджиана держалась превосходно. Даже леди Ривингтон в итоге решила, что анонимные письма не заслуживают доверия.

Клейтон посмотрел на меня.

В его взгляде появилось нечто похожее на гордость.

И это почему-то оказалось гораздо приятнее любых похвал.

— Я рад, — произнёс он.

Я удивлённо подняла брови.

— Правда?

— Разумеется. Хотя предпочёл бы, чтобы вам вообще не пришлось защищаться от подобных нападок.

Я вздохнула.

— Боюсь, иногда приходится иметь дело с людьми, которые совершенно не умеют достойно проигрывать.

Клейтон посмотрел на меня.

Потом неожиданно усмехнулся.

— Не уверен, что Августа сочла бы себя проигравшей.

Я подняла бровь.

— А вы?

Он некоторое время молчал.

Затем произнёс:

— Я не считаю происходящее соревнованием, Джорджиана.

И мне вдруг стало немного стыдно.

Потому что он был прав.

Августа не просто пыталась выиграть у меня.

Она защищала привычное будущее, которое внезапно оказалось разрушено.

Но это не давало ей права разрушать моё.

— Я понимаю, — тихо ответила я.

Клейтон подошёл к письменному столу.

— У меня есть новости относительно вашей опеки.

Я подняла голову.

— Какие?

— Поверенный подтвердил, что мы можем начать необходимые формальности для передачи полномочий тётушке. Это не произойдёт за один день, но препятствий он пока не видит.

Я почувствовала, как сердце забилось быстрее.

Леди Элеонор улыбнулась.

— Разумеется, я согласна, дорогой. Мы уже говорили об этом.

Я посмотрела на неё.

— Вы знали?

— Джорджиана, ты ведь не думала, что Клейтон начнёт подобное дело, не посоветовавшись со мной?

Я рассмеялась.

— Наверное, нет.

Клейтон посмотрел на нас обеих.

— Таким образом, у нас есть время спокойно разобраться с этими письмами.

Я кивнула.

Но он продолжил:

— И я хочу, чтобы вы поняли одну вещь.

Я подняла глаза.

— Какую?

Клейтон говорил медленно, совершенно серьёзно.

— Я больше не собираюсь решать за вас, с кем вам следует общаться и как поступать. Но это не означает, что я позволю кому-либо безнаказанно вредить вам.

Я посмотрела на него.

— Даже если этот человек леди Августа?

Он выдержал мой взгляд.

— Даже если это она. Но прежде нам действительно необходимо установить факты.

Я почувствовала неожиданное облегчение.

Пожалуй, впервые Клейтон не пытался немедленно взять всё под свой контроль.

Он просто предложил помощь.

И был готов выслушать меня.

— В таком случае, ваша светлость, — произнесла я с улыбкой, — предлагаю начать с одного чрезвычайно важного условия.

Он приподнял бровь.

— Какого?

— Никаких дуэлей, громких скандалов и попыток отправить половину лондонского общества в отставку.

Леди Элеонор рассмеялась.

Клейтон посмотрел на меня.

— Полагаю, вы считаете меня совершенно неразумным человеком.

— Вовсе нет. Просто ваши представления о защите иногда отличаются несколько чрезмерным размахом.

Он усмехнулся.

— Я учту ваше замечание.

— И никаких проверок состояния дорожек Гайд-парка.

Клейтон закрыл глаза.

— Джорджиана…

Я расхохоталась.

Леди Элеонор тоже засмеялась.

А Клейтон, к моему удивлению, спустя несколько мгновений присоединился к нам.

*****

Позднее, когда тётушка ушла к себе, я осталась в библиотеке.

Клейтон стоял у окна и смотрел на тёмную улицу.

— Вы сегодня необыкновенно молчаливы, — заметила я.

Он повернулся.

— Размышляю.

— Опасное занятие.

Клейтон улыбнулся.

— Особенно в вашем обществе.

Я подошла немного ближе.

— Вы сердитесь на меня?

Он покачал головой.

— Нет. Но мне неприятно, что вы столкнулись с подобным и не считали возможным обратиться ко мне.

Я вздохнула.

— Клейтон, мне не хотелось, чтобы вы снова принимали решения вместо меня.

Он помолчал.

— Полагаю, я дал вам достаточно оснований для подобных опасений.

Я подняла глаза.

И неожиданно улыбнулась.

— Признаться, да.

Он усмехнулся.

— Как утешительно.

Некоторое время мы молчали.

Потом Клейтон произнёс:

— Джорджиана, я не могу обещать, что перестану беспокоиться о вас.

Я улыбнулась.

— И не нужно.

— Или что научусь совершенно спокойно смотреть на ваших поклонников.

— Это было бы слишком большим чудом.

Он рассмеялся.

— Но я постараюсь научиться отличать заботу от желания распоряжаться вашей жизнью.

Я посмотрела на него.

И вдруг почувствовала, что именно этого мне не хватало с самого начала.

Не громких признаний.

Не ревнивых сцен.

А возможности находиться рядом с человеком, который способен услышать меня.

— Тогда, возможно, у нас действительно есть надежда, — тихо произнесла я.

Клейтон посмотрел на меня внимательно.

— Надежда на что?

Я улыбнулась.

— Пока не знаю.

Он медленно подошёл ближе.

— Вы намерены заставить меня ждать ответа?

Я задумалась.

— Разумеется. После всех ваших распоряжений было бы несправедливо лишить меня возможности хоть немного помучить вас.

Клейтон рассмеялся.

— Мисс Эшборн, вы совершенно безжалостны.

— А вы, ваша светлость, слишком привыкли получать желаемое.

Он посмотрел на меня.

Потом тихо произнёс:

— Не всегда, Джорджиана.

От этих слов мне неожиданно стало тепло.

Мы стояли совсем близко, но на этот раз он не пытался взять меня за руку.