Маркус был хорошим человеком.

Добрым, внимательным, умным.

И если бы обстоятельства сложились иначе, возможно, я действительно могла бы представить его своим будущим мужем.

Но сегодня, когда я вспоминала прогулку, перед глазами почему-то возникал вовсе не Маркус.

А мокрый герцог Эшфорд, пытающийся сохранить достоинство, пока с его сюртука ручьями стекает вода.

И я снова улыбнулась.

Бедный Клейтон.

Похоже, рядом со мной его жизнь действительно становилась гораздо менее спокойной.

*****

Вечером я спустилась в библиотеку, намереваясь найти книгу, которую давно хотела прочитать.

Клейтон сидел в кресле у камина, держа в руках газету. На нём был тёмный домашний сюртук, волосы уже высохли, а на столике возле кресла стояла чашка чая.

Он выглядел вполне здоровым.

И чрезвычайно недовольным жизнью.

При моём появлении герцог поднял глаза.

— Мисс Эшборн.

Я сделала реверанс.

— Добрый вечер, ваша светлость. Надеюсь, вы окончательно оправились после сегодняшнего приключения?

Он медленно сложил газету.

— Благодарю. Чувствую себя прекрасно.

— Какое облегчение. Я уже начала опасаться, что вам придётся провести несколько дней в постели.

— Это было бы совершенно излишне.

Я подошла к книжным шкафам.

— Разумеется. Хотя, должна признать, в подобном случае я непременно отправила бы вам цветы.

Клейтон посмотрел на меня с подозрением.

— Цветы?

— Да. И записку с пожеланием скорейшего выздоровления.

— Как любезно.

Я задумчиво провела пальцем по корешкам книг.

— Возможно, добавила бы ещё несколько слов о том, что впредь вам следует избегать опасных развлечений.

Он медленно поднялся.

— Джорджиана.

Я повернулась.

— Да, Клейтон?

Он подошёл ближе.

— Вы намерены бесконечно напоминать мне об этом происшествии?

Я задумалась.

— Не бесконечно. Только пока вы продолжаете так выразительно сердиться.

Клейтон посмотрел на меня несколько секунд.

Потом неожиданно улыбнулся.

— В таком случае, боюсь, мне придётся научиться сохранять совершенно невозмутимое выражение лица.

— Не поможет, — уверенно ответила я. — Вы уже пробовали.

Он рассмеялся.

И этот смех оказался таким неожиданным, таким искренним, что я невольно замолчала.

Клейтон редко позволял себе подобную открытость.

Обычно он держался сдержанно, почти холодно, словно постоянно помнил о необходимости соответствовать собственному титулу.

Но сейчас передо мной стоял просто мужчина.

Красивый, сильный, немного усталый и совершенно не похожий на того сурового герцога, которого я встретила несколько недель назад.

Он заметил мой взгляд.

— Что такое?

Я покачала головой.

— Ничего.

— Джорджиана.

Я улыбнулась.

— Просто мне кажется, что вам стоило бы почаще смеяться.

Он посмотрел на меня внимательно.

— А вам, возможно, следует реже испытывать моё терпение.

— Боюсь, это будет чрезвычайно трудно.

— Не сомневаюсь.

Некоторое время мы молчали.

Потом Клейтон неожиданно произнёс:

— Сегодня вы меня действительно напугали.

Я удивлённо подняла голову.

— Я?

— Когда поскользнулись возле воды.

— Но Маркус сразу меня удержал.

Он отвёл взгляд.

— Я знаю.

В его голосе прозвучало нечто такое, что заставило меня перестать улыбаться.

— Клейтон, вы ведь не сердитесь на него за это?

Он посмотрел на меня.

— За то, что он помог вам?

— Да.

Герцог помолчал.

— Нет, Джорджиана. Я ему благодарен.

Я внимательно посмотрела на него.

Он говорил совершенно серьёзно.

И впервые за всё время нашего знакомства мне показалось, что его ревность не заслоняет от него здравого смысла.

— Тогда почему вы бросились ко мне? — спросила я.

Клейтон улыбнулся едва заметно.

— Потому что в тот момент мне показалось, что вы можете упасть в воду.

— И решили опередить меня?

Он рассмеялся.

— Пожалуй, именно так всё и получилось.

Я тоже улыбнулась.

— В таком случае, ваша светлость, вы совершили весьма благородный поступок.

— Не уверен, что его можно назвать особенно разумным.

— Зато благородным.

Он посмотрел на меня с тёплой улыбкой.

— Вы действительно так считаете?

Я кивнула.

— Разумеется.

Некоторое время Клейтон молчал.

Потом осторожно взял мою руку.

Это было совершенно простое прикосновение, но почему-то оно заставило меня забыть обо всех приготовленных шутках.

Его пальцы были тёплыми, сильными, и я почувствовала, как внутри поднимается знакомое волнение.

— Джорджиана, — произнёс он тихо, — иногда мне кажется, что вы совершенно не понимаете, какое влияние оказываете на окружающих.

Я подняла глаза.

— На окружающих или на вас, Клейтон?

Он посмотрел прямо на меня.

И не ответил.

Впрочем, ответ был мне совершенно не нужен.

Я и так всё видела.

Но именно в этот момент вспомнила о леди Августе.

О женщине, которой он дал слово.

О том, что между нами стояло гораздо больше, чем его титул и мои собственные сомнения.

Я осторожно высвободила руку.

— Клейтон…

Он сразу понял.

Его лицо стало серьёзным.

— Я знаю.

Я посмотрела на него.

— Что именно?

Он вздохнул.

— Что не имею права требовать от вас ничего, пока сам не разобрался со своими обязательствами.

Я молчала.

Эти слова оказались гораздо важнее всех его прежних признаний.

Потому что впервые он говорил не только о чувствах.

Но и о том, что собирается с ними делать.

— Вы уже решили, как поступите? — осторожно спросила я.

Клейтон посмотрел на камин.

— Мне предстоит разговор с Августой.

Я почувствовала, как сердце забилось быстрее.

— Когда?

Он повернулся ко мне.

— Завтра.

На несколько мгновений я потеряла дар речи.

Клейтон заметил моё замешательство и чуть улыбнулся.

— Вот видите, мисс Эшборн. Иногда мне всё-таки удаётся вас удивить.

Я невольно рассмеялась.

— Не обольщайтесь, ваша светлость. Просто сегодня вы уже совершили столько неожиданных поступков, что я начинаю опасаться за ваше благоразумие.

Он покачал головой.

— Полагаю, оно действительно находится под угрозой.

Мы посмотрели друг на друга.

И я вдруг почувствовала, что сегодняшний день оказался гораздо важнее, чем казалось сначала.

Не только потому, что герцог Эшфорд дважды упал в озеро и тем самым обеспечил мне воспоминание, которого хватило бы на несколько лет.

Но потому, что за всей этой нелепой историей скрывалось кое-что другое.

Клейтон постепенно переставал прятаться за обязанностями.

А я начинала понимать, что его ревность, какой бы забавной она ни казалась, давно перестала быть для меня просто развлечением.

— Спокойной ночи, Клейтон, — произнесла я.

Он чуть склонил голову.

— Спокойной ночи, Джорджиана.

Я направилась к двери.

Но уже на пороге не удержалась и обернулась.

— Кстати, ваша светлость…

Он поднял глаза.

— Да?

Я улыбнулась.

— Если вам когда-нибудь снова захочется искупаться в Серпентайне, предупреждайте заранее. Я хотя бы возьму с собой полотенце.

Клейтон посмотрел на меня.

Потом медленно покачал головой.

— Джорджиана, уходите немедленно, пока я не решил, что вам необходима совершенно особенная воспитательница.

Я рассмеялась.

— Боюсь, ваша светлость, такой воспитательницы ещё не родилось.

И, не дожидаясь ответа, вышла из библиотеки.

За моей спиной раздался его смех.

Тёплый, низкий, совершенно искренний.

Я шла по коридору, улыбаясь собственным мыслям, и вдруг поняла, что впервые за долгое время совершенно не боюсь завтрашнего дня.

Каким бы ни оказался разговор Клейтона с Августой, одно я знала наверняка.