— Что? Зачем?

— В каждой части своего существа эльфы несут магию. Как и феи. Пергамент, изготовленный из их кожи, усиливает любое заклинание, наложенное на него… примерно как апбасвере. Только это гораздо мощнее.

— С феями было бы то же самое?

— Вероятно.

Она вернула ему бумагу.

— Но я никогда не слышала, чтобы кто-нибудь содрал кожу с феи и остался после этого в живых. Хотя и снять кожу с эльфа было бы непросто.

Это было примерно как вырвать рог единорога, пока он всё ещё прикреплён к животному.

Всегда находились существа, достаточно глупые, чтобы попытаться.

И, к сожалению, рога единорогов были ценными магическими предметами, содержащими в себе огромную силу.

Как и плоть существ, рождённых из магии.

Она даже не хотела знать, сколько стоила бы её собственная кожа. Охотники за реликвиями были ужасной вещью. Их всех следовало бы собрать и выпотрошить. Особенно тех, кто охотился на детей.

— Как разорвать контракт апбасвере, перенесённый на эльфийскую кожу?

— С большой осторожностью, — ответила она. — Если его вообще можно отменить.

Она кивнула в сторону этого зловещего предмета.

— Сожжение не поможет. Это даже может обернуться против нас и привести к смерти тех, кто его подписал. Не зная заклинания, я не думаю, что смогу его отменить.

— Заклинание, которое ты не можешь отменить? Я не думал, что такое возможно.

— Маловероятное не значит невозможное.

— Что нам делать?

Она провела пальцами по надписи.

От неё по руке вверх, в сознание, прокатился холод, и она увидела тот момент, когда апбасвере позволил чернилам перетечь с его кожи на новый документ.

В этих чернилах была жизнь.

Жизнь в пергаменте.

Странно, но у этой сущности был совершенно определённый запах.

Что-то вроде цитрусовых, пропитанных бренди.

Неповторимый. Даже резкий.

Именно благодаря ему она могла отслеживать других без своих зелий. Именно так она обучала свои зелья находить живых существ.

Эту уникальную сущность.

— Чтобы разорвать его, тебе придётся разделить его.

Масакагэ приподнял бровь.

— Как именно?

— Не знаю. Мои проводники пытаются мне сказать, но что-то заглушает их.

Её уши загудели, когда она попыталась пробиться сквозь помехи.

Брат взял её за локоть, чтобы поддержать.

— Ты в порядке?

— Не знаю, — прошептала она.

И действительно не знала.

Что-то во всём этом было очень не так.

Она почувствовала, как глаза наполняются жаром, а значит, теперь они светились оранжевым.

— Он получил деньги от двух монархов. Он должен был расторгнуть контракт. Но его цель — заработать.

Она повернулась к Масакагэ.

— Они собираются убить тебя и Заудина. Гизела будет заложницей, а если её мать откажется платить за неё, Гизелу тоже убьют.

— Ты видишь, где находится его напарник?

Наклонив голову, она позволила двум теневым проводникам вести её сквозь сменяющиеся картины, которые сливались друг с другом.

Эту часть она всегда ненавидела.

Было так трудно отфильтровать всю информацию, обрушивавшуюся на неё.

Образы мелькали и расплывались так быстро, что зачастую она понятия не имела, на что смотрит и что именно пытаются сказать ей её проводники.

— Я вижу его…

Но никак не могла сосредоточиться на том, где именно он находился.

— Он силён.

— Никто не сильнее тебя.

Она ценила уверенность брата в её способностях, но это не меняло того факта, что она не могла пробиться сквозь туман.

Дифлин был не тем глупцом, каким притворялся.

Его силы были огромны.

— Он хочет отомстить Дэшу.

Масакагэ широко раскрыл глаза.

— Прошу прощения?

— Дифлин был среди вашей группы… но держался в стороне. Он затаил личную обиду на всех вас. Особенно на Дэша. Он чувствует, будто вы бросили его, не позволив стать Изгоем. Он хочет не просто доказать, что достоин этого…

Он хочет уничтожить вас всех.

И после этого ей пришлось вырваться из видения, прежде чем она нанесла себе необратимый вред.

Голова и так раскалывалась, словно второе сердце билось у неё в висках, разгоняя боль по всему телу.

Она едва могла держать глаза открытыми из-за пронзительного света, посылавшего осколки боли прямо в мозг.

Масакагэ подхватил её на руки и отнёс к кровати, где осторожно уложил.

— Прости. Я не хотел сделать тебе плохо.

Благодарная за то, что он понимал, какую цену её способности заставляли её платить, она тепло похлопала его по руке.

— Для тебя — всё что угодно.

Он с помощью своих сил призвал мешок со льдом.

— Вот.

Он осторожно приложил его к её лбу.

— Я могу ещё что-нибудь сделать?

— Береги спину, брат. Дифлин придёт за тобой, и он может оказаться кем угодно. Он хочет убить тебя и Заудина.

— Буду начеку. Во всех отношениях.

Масакагэ наблюдал, как она наконец закрыла глаза, чтобы отдохнуть.

Её способности всегда поражали его.

Хотя их мать была чародейкой, обладавшей несравненной силой, Кандара выставляла её способности посмешищем.

Даже в детстве.

Из-за головных болей она часто не могла нормально функционировать. Отец жестоко избивал её из-за них, думая, что она использует их как повод увильнуть от своих обязанностей.

Но он понимал.

Его собственные силы тоже ломали его.

Но далеко не так сильно, как они ломали её.

Он подошёл к столу у окна, где оставил свой эль. Достав из дорожной сумки пакетик с травяным настоем, он высыпал его в чашку и залил водой. Медленно помешивая, он подождал, пока настой растворится. Затем отнёс чашку к кровати.

— У меня есть кое-что от боли.

Он осторожно приподнял её голову с подушки.

Она нахмурилась, а затем посмотрела на чашку.

— Твоё зелье или моё?

Он рассмеялся, услышав в её голосе вызов.

— Конечно, твоё. Мои не такие эффективные.

— Нет, не такие.

Она взяла чашку и выпила всё до дна, после чего вернула её ему в руку.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Он подождал, пока она вернётся на своё место, затем легко поцеловал её в лоб.

Убедившись, что с ней всё в порядке, он поставил чашку обратно на стол и вышел из комнаты.

Дифлин. По привычке он сунул руку в сумку и достал монету. Пять треф.

Конфликт. Борьба.

Кандара была права.

Он жаждал их крови. Но было нечто большее. Он чувствовал это костями. Что-то, чего не увидели ни он, ни Дара.

Оно приближалось к ним. Сейчас было не время для туманных предчувствий его силы. Как бы он ни ненавидел видеть то, что должно произойти, ещё больше он ненавидел ничего не знать.

Им нужно было как можно скорее добраться до принца-русала и разорвать этот контракт, чтобы Дэш смог усилить войну с Мирой и покончить с ней.

Им всем нужно было покончить с королевой кентавров.

Чем скорее, тем лучше.

Дифлин принял свою «нормальную» форму придворного.

Гарин считал себя таким правильным и чопорным.

Ублюдок понятия не имел, кем и чем на самом деле был Дифлин.

Никаким заместителем или прихвостнем.

Он никогда не стал бы кому-либо подчиняться. В его жилах текла кровь династий. Единственная причина, по которой он путешествовал с Гарином, заключалась в том, что ему нужен был прихвостень, позволявший оставаться в тени.

Не из страха. Из осторожности.

Теперь ему предстояло доложить о случившемся.

Приблизившись к воротам замка в облике кентавра, он потянул за лацканы военного мундира, поправляя их.

Одно можно было сказать о Мире: она не терпела никого, кто был одет не безупречно.

Он склонил голову перед стражниками, проходя мимо них и пересекая подъёмный мост.

Нужно отдать королеве должное: даже при свете дня в её столице царил порядок.

Никто не суетился. Дети не играли на улицах. Каждый занимался своими делами в мрачной тишине. Некоторым это показалось бы ужасным. А он находил это освежающим.