Элвине, положа руку на сердце, очень хотелось увидеть его снова, но она грустно ответила:

— Нет, это ни к чему.

— Вот как? Ни к чему, стало быть, — Себастьян обиженно смотрел на девушку, с которой совсем не желал расставаться так быстро. — Я хотел поцеловать тебя завтра, но меня постигло глубокое разочарование. Однако я не намерен идти против веления сердца. Коль ты не придёшь завтра, то я поцелую тебя сегодня.

Виконт притянул Элвину к себе и нежно коснулся её приоткрытых губ. Сердце девушки зачастило, сбиваясь с привычного ритма, голова закружилась.

— Милорд, — прошептала Элвина, невольно касаясь его губ и ощущая горячее дыхание на своём лице. — Отпустите меня.

— Отпустить тебя? О, нет. Ты в самом деле хочешь этого? Неужели я не нравлюсь тебе?

— Мы не ровня, милорд! Нам не нужно видеться, — в смятении воскликнула Элвина, чувствуя неодолимую силу притяжения этого молодого мужчины.

— Я придерживаюсь иного мнения. Позволь проводить тебя до дома. У тебя корзина тяжёлая.

— Нет, благодарю вас. Если отец узнает, что я без спроса посмела пойти в графские владения, он рассердится.

— Он накажет тебя? — в голосе виконта слышалось искреннее участие.

— Нет. Просто станет бранить. Видите ли, милорд, мои родители уже немолоды и не слишком здоровы. Я не хотела бы их расстраивать. Поэтому я пойду одна. Здесь недалеко, по тропочке через перелесок. Прощайте, милорд. Я надеюсь, что вы поможете сестре.

Виконт наклонился и сорвал ромашку.

— Тебе, милая.

— Где вы отыскали ромашку? Как странно: её время ещё не пришло.

— Что ты имеешь в виду?

— Обычно ромашки зацветают в июне.

— Цветку видней, когда распускаться. И никто ему не указ.

— Никто не указ, — эхом повторила Элвина. — Моя матушка обожает ромашки. Она говорит, что этот цветок дарит верность в любви и семейное тепло.

— Тогда передай ей от меня. А какие цветы любишь ты?

— Я не люблю сорванные без надобности цветы. Они вянут, засыхают и умирают. А могли бы жить и ещё долго радовать своим цветением.

— Ты рассуждаешь весьма странно. У тебя полна корзина подвявших цветов.

— Нет ничего странного, милорд. В моей корзине цветы, сорванные не для забавы. Это целебные растения, которые нужны для приготовления лекарств. Я собираю травы, сушу их, а потом отвожу сельскому аптекарю.

— Этим и живёшь?

— Нет, у нас ферма и небольшая сыроварня. Мы с братом помогаем родителям.

— Ты трудолюбивая девушка, — виконт погладил мозолистую ладошку.

— На самом деле я ужасная лентяйка, но наши родители старенькие и им нужно помогать, — рассмеялась Элвина, сорвалась с места и побежала по тропинке.

Себастьян с сожалением глядел на удалявшуюся фигурку. Ему до одури хотелось побежать следом за рыжей девчонкой, догнать, прижать к себе и зацеловать её нежные губки. Но аристократическое воспитание не позволило предаться этому безрассудному порыву. Виконт вздохнул и, горделиво расправив плечи, вальяжной походкой направился к своим спутникам.

***

Весь остаток дня и вечер Элвина думала о виконте. Внешность его была далека от идеала, нарисованного девичьим воображением. Обычное лицо с чуть широковатым носом, обаятельная белозубая улыбка. Но глаза! Они были синие, лучистые, правдивые. Лорд Себастьян показался совсем не таким, каким описала его леди Мона. Элвина не увидела в нём ни самовлюблённости, ни презрения к женщинам, ни чванливого высокомерия, хотя в мягком, негромком голосе виконта и проскальзывали интонации человека, привыкшего приказывать и повелевать. Напротив, он был чуток и внимателен. Он выслушал её, простолюдинку, и согласился помочь сестре, которую явно недолюбливал, как и она его. Чего Элвина никогда не могла понять, так это вражды и неприязни между родными людьми. С раннего детства Элвина и Тедди были дружны и привязаны друг к другу. Бойкая девочка никому не давала в обиду братишку, за что сама нередко получала тумаки от соседских мальчишек.

Элвиной владели противоречивые чувства. После разговора с виконтом она должна была бы успокоиться, исполнив свой человеческий долг. Но встреча с молодым лордом растревожила девушку, вызвав томление в её душе. Переделав все домашние дела, Элвина вышла во двор и выплеснула в канаву грязную воду из ведра. Вечер был тёплый, ясный. На тёмно-синем небе зажглись звёзды. Девушка устало присела на ступеньку крыльца. Самой себе она могла признаться, что виконт очень понравился ей, оттого и не шёл из головы весь день. «Интересно, он-то думает обо мне?»

***

Лорд Себастьян, проводив гостившего у него барона, поднялся в то крыло замка, которое занимала сестра.

— Доложи леди Моне, — велел он испуганно присевшей камеристке, перешагнув порог будуара.

— Любезный брат, чем я обязана вашему визиту? Я не имела удовольствия беседовать с вами со дня приезда, — сделала грациозный реверанс виконтесса.

— Мона, давайте обойдёмся без церемоний и колкостей, — поморщился виконт. — Через день я покину этот замок. Хотите поехать со мной к отцу?

— О, да, я желаю этого всей душой! — глаза девушки засияли от радости, бледные щёки вспыхнули румянцем. — Себастьян, вы не шутите? Вы в самом деле намерены взять меня с собой?

— Я серьёзен, как никогда. Велите собирать вещи. А я переговорю с матерью.

— Она не отпустит меня, — радость на лице девушки сменилась грустью. — У вас ничего не получится.

— Вы в самом деле так считаете? Отчего вы заранее настраиваетесь на поражение?

— Просто я знаю матушку лучше, чем вы. Она не позволит мне уехать.

— Ненавижу вашу покорность! Ненавижу ваше желание плыть по течению! Ненавижу вашу вечную обречённость! Мона, вы молоды, здоровы, прекрасны. Откуда в вас эта мировая скорбь? Вы боитесь перемен или не желаете их?

— Вы несправедливы ко мне, Себастьян, и жестоки! Брат, отчего вы не любите меня?

— Не вас Мона, а ваше нежелание бороться. Добродетельной женщине подобает быть кроткой. Сей факт я оспаривать не смею. Но не безвольной же! Мы с вами никогда не понимали друг друга. Мы разные, как лето и зима, как утро и вечер. Во мне радость жизни плещет через край, а вы заковали себя в цепи вселенской печали. Вы холодны и безразличны ко всему. Но мы родные, Мона! Мне больно смотреть, как вы губите себя. Я хочу помочь вам.

— Как странно. С чего бы вдруг такое участие? — поджала губы виконтесса.

— Меня попросили.

— Ах, вот оно что! Разумеется, вас попросили. Я так и знала, что вам нет до меня дела. Сами вы не подумали бы помочь мне. Вот она, ваша братская привязанность.

— Всё, довольно. Общение с вами портит настроение. Желаете ехать — собирайтесь. Не желаете — воля ваша, — виконт развернулся на каблуках и вышел из будуара, хлопнув дверью.

Леди Мона безумно боялась разговора с матерью. Но упустить шанс, который позволил бы ей покинуть ненавистный замок, она не могла. Девушка задавалась мыслью, кто же помог ей? Кто попросил брата увезти её? Неужели та маленькая зеленовласая феечка? Краем уха Мона слышала, как накануне мать отчитывала Себастьяна за игры с феей. Впрочем, в тот момент это мало волновало виконтессу. Трепеща от страха, она направилась в роскошные покои матери.

— Матушка, позвольте прервать ваше занятие и сказать пару слов? — севшим от волнения голосом пролепетала Мона.

— Дочь, как ты посмела мешать мне? — досадливо поморщилась графиня, которую оторвали от письма.

Графиня отложила перо и повернулась к дочери. Ледяной взгляд голубых глаз кольнул Мону, заставив опустить ресницы.

— Матушка, это важно. Брат собирается отвезти меня в столицу к отцу.

— Вот как? Что за блажь вдруг пришла в голову Себастьяну?

Леди Эдит поднялась из-за бюро, резко дёрнула витой шнурок сонетки, вызывая дворецкого.

— Сядь, не маячь передо мной как бледная тень, — раздражённо бросила дочери леди Эдит. — Мона, я надеюсь, у тебя хватит благоразумия выкинуть из головы эту бредовую затею! Ты изнеженная, капризная и, уж прости, не слишком умная. Ты беседу нормально поддержать не можешь, чаще отмалчиваешься. Куда ты собралась? Ты опозоришь нашу семью! Отец будет недоволен твоим самовольным приездом в столицу!