Встав на рассвете, девушка растопила печь, замесила заквашенное с вечера тесто, приготовила завтрак. После этого помогла матушке подоить коз и отправилась собирать луговые травы, пока солнце не поднялось высоко.

Обычно Элвина собирала лекарственные растения на просторном лугу за домом, где отец пас их коз и овец. Но сегодня она отправилась на дальний луг. Он постирался за перелеском, отделявшим землю Рейдов от угодий графа Фернстоуна. Надежда на то, что молодой виконт встретится ей здесь, была ничтожно мала, но всё-таки это был хоть какой-то шанс поговорить с ним. Элвина прекрасно знала, что заходить без разрешения на графские земли опасно, разве что идти по берегу реки, которая принадлежала королю. Элвина собирала травы недалеко от опушки леса, наслаждаясь погожим днём и благоуханием луговых цветов. Солнце было в зените, когда девушка решила вернуться домой. Она и без того потратила битых три часа попусту, её уже заждался старый аптекарь, которому она обещала принести высушенные травы. Да и обед сам себя не приготовит.

Элвина услышала за спиной конский топот и едва успела отскочить в сторону. Всадники осадили разгорячённых, породистых скакунов и окружили девушку. Четверо мужчин, судя по дорогим кафтанам и шелковым камзолам, были благородными господами.

— Кто ты и что делаешь здесь? — не сдерживая недовольных ноток в голосе, спросил самый старший из всадников, свысока глядя на девушку. — Никто не смеет пасти скот на графском лугу.

Элвина была девушкой храброй, но сейчас по спине пробежал неприятный холодок. Она никогда не видела графа Фернстоуна. Что, если этот мрачный седой мужчина с ледяным взглядом и есть сам хозяин?

— Милорд, я не пасу скотину на вашем лугу. Смею заметить, я одна. Уверяю вас, я не делаю ничего дурного, лишь собираю целебные травы, — девушка приподняла льняную салфетку, которой была накрыта корзина. — Взгляните. Здесь медуница, чистотел, ветреница, звездчатка, незабудки.

— Ты не наша, я бы такую милашку давно приметил, — усмехнулся второй всадник. Его липкий взгляд медленно скользил по худенькой фигурке девушки.

— И я такую медноволосую не пропустил бы, — задорно рассмеялся третий, совсем молоденький всадник с простодушным, открытым лицом.

— Неужели, друг мой, в ваших владениях ещё есть девицы, коих вы не одарили своей страстью? — хищно прищурился четвёртый, прожигая Элвину чёрными глазами. — Желаете сей же час исправить досадную оплошность?

У Элвины всё внутри похолодело, она опустила глаза и сжала ручку корзины так, что побелели костяшки пальцев. Она кожей чувствовала исходившую от мужчин опасность. Убежала бы, да невозможно. Их же четверо, да ещё верхом. Всё равно догонят. И зачем только она пошла на этот проклятый луг?!

— Да тихо вы, уймитесь! Совсем девчонку напугали! — в голосе самого молодого из мужчин неожиданно послышались властные нотки. — Как тебя зовут?

— Элвина. Я дочь Джона Рейда, фермера.

— Того, что сыр варит? — встрял в разговор самый старший, седовласый.

— Уилсон, помолчи, когда я разговариваю, — приструнил управляющего юноша.

— Простите, милорд.

Элвина недоумённо вскинула глаза на молоденького всадника. Его живое лицо было приятным, взгляд добродушным.

— Правильно ли я поняла, что вы — молодой хозяин Фернстоуна?

— Лорд Себастьян, виконт Бремзли. Да, я сын графа Фернстоуна, — горделиво ответил юноша.

— Милорд, по правде сказать, я пришла сюда в надежде увидеть вас, — не веря своей удаче, выпалила Элвина, чем вызвала дружный смех мужчин.

Виконт самодовольно ухмыльнулся, ловко спрыгнул с коня, передал поводья приказчику и вплотную приблизился к Элвине.

— В самом деле? Так вот он я, — по-мальчишески озорные синие глаза с интересом смотрели на девушку. — Иди ко мне, красотка, — руки виконта обхватили Элвину. Не дав девушке опомниться, он запечатлел на её устах звонкий поцелуй.

— Я совсем не это имела в виду, — смущённо пробормотала Элвина, которую покоробила наглая выходка виконта. — Мне нужно поговорить с вашей милостью о леди Моне.

Густые брови виконта озадаченно сошлись у переносицы, губы пренебрежительно искривились.

— О Моне? А что о ней говорить? Моя сестрица скучна до зевоты и занудна до зубного скрежета.

— Смею ли я просить вас о разговоре без свидетелей?

— Наедине? Надо быть круглым идиотом, чтобы не воспользоваться возможностью побыть наедине с рыжеволосой прелестницей, — ухмыльнулся виконт. — Иди сюда, я подсажу тебя на своего коня.

— Нет-нет, просто отойдём в сторонку от ваших спутников, — девушка покосилась на всадников, не сводивших глаз с неё и виконта. — Им не нужно слышать наш разговор.

— Что ж, пойдём, — виконт шёл рядом, искоса поглядывая на худенькую девушку с острым носиком. — Имя у тебя необычное — Элвина.

— Так звали мою бабушку. В тех краях, где родился мой отец, это имя встречается часто.

Элвина тоже исподволь разглядывала своего спутника. Этот коренастый, плотный, круглолицый юноша с озорной ухмылкой вовсе не был похож на утончённого и надменного аристократа. Если бы не одежда из дорогой ткани, расшитая золотом и серебром, Элвина запросто приняла бы его за крестьянина или фермера. И держался он не так, как подобало лорду. Деревенские парни вели себя так же дерзко, стараясь при всяком удобном случае сорвать девичий поцелуй. Но ведь они были обычными простолюдинами, а не сыновьями придворного вельможи! Тех наглецов Элвина умела поставить на место, а как вести себя с виконтом, она не знала. Девушка искоса взглянула на спутника. Не таким, совсем не таким представлялся ей молодой хозяин замка, по которому тайком вздыхали деревенские девушки. Хотя Элвина не могла не признать, что этот простоватый с виду молодой мужчина обладал невероятным обаянием. От него исходило тепло. Но не такое, каким согревают солнечные лучи. Оно было сродни теплу, рождаемому костром — жаркому, но опасному. Очень опасному.

— Так что там Мона? Надеюсь, с ней не случилось ничего страшного? — прервал размышления Элвины виконт.

— Милорд, насколько я могу судить, ваша сестра очень несчастна. Она живёт в замке, как узница, и очень страдает от этого. Графиня полностью подчинила дочь себе, не позволяет ни с кем общаться. Жизнь леди Моны уныла и беспросветна.

— Вот как? Тебе-то какое дело до моей семьи? — виконт, будучи одного роста с Элвиной, умудрился взглянуть на неё свысока, подчеркнув своё превосходство.

— Милорд, прошу простить мою вольность. Леди Мона просила о помощи. Смею заметить, она обратилась за помощью к посторонней, потому что даже не надеется на помощь родных. Ей одиноко и тоскливо. Понимаете? — Элвина заглянула в синие глаза виконта. — Милорд, вы представляетесь мне человеком добрым и чутким. Помогите сестре.

— Помочь? Но чем я могу помочь ей? — простодушно спросил виконт, растерянно глядя на собеседницу.

— Вы могли бы увезти её к отцу, в столицу. Там для красивой леди обязательно найдётся достойный жених. Она не будет обузой отцу.

— Ты уверена, глупышка, что замужество непременно принесёт сестре счастье? Не стоит обольщаться и возлагать слишком большие надежды на брак. Отец властолюбив, деспотичен и несговорчив. Он выдаст сестру за того, кого выберет сам. И может случиться так, что Моне придётся делить супружеское ложе с омерзительным стариком. Уж поверь мне, это вряд ли понравится моей сестрице.

— Не могу не согласиться с вашим доводом, но у леди Моны будет хоть какой-то шанс обрести счастье. Мне хочется верить, что ей повезёт.

— Позволь узнать, а как ты умудрилась познакомиться с сестрой, коль мать держит её взаперти?

Элвина закусила губку. Рассказывать о знакомстве с феями не хотелось. Ещё, чего доброго, обвинят в колдовстве и заточат в темницу.

— Милорд, прошу простить, но мне надо торопиться. Солнце уже высоко. Я ушла из дома без спроса, отец станет бранить меня. Прощайте, — зачастила Элвина.

— Э, нет, постой-ка, — виконт ухватил девушку за руку. — Я хочу ещё раз увидеться с тобой до отъезда в столицу. Придёшь завтра сюда?