Второе письмо от Себастьяна гонец привёз почти через полгода, в конце апреля. Он, слава богу, был жив и здоров. Себастьян писал, что война затянулась. К союзникам примкнуло ещё три маленьких королевства, заинтересованных в расширении своих владений. Войско короля Эдгара продвинулось далеко вперёд, оставляя позади захваченные и разорённые графства и герцогства. Казна короля пополнилась, однако войско значительно поредело. Элвина с тревогой ожидала нового рекрутского набора. Мэттью уже ушёл на войну. В скором времени должен был прийти черёд Теда идти в солдаты.

***

Наступивший май принёс долгожданное тепло и длинные, солнечные дни. Больше не было нужды постоянно топить печку и жечь свечи. Природа просыпалась, наполняя Элвину жизненной силой. Ликующее солнце сияло сквозь ветки берёз и осин, умытых первыми весенними грозами, за окошком разносилось весёлое птичье многоголосье. Воздух был наполнен упоительными ароматами луговых трав и цветов, но собирать их Элвина уже не могла. Из-за огромного живота ей было тяжело ходить, а наклоняться и того труднее. Пришло время её дочке появиться на свет.

Накануне родов к Элвине пожаловала графиня Фернстоун собственной персоной. Леди Эдит презрительно оглядела скромное жилище травницы.

— Присаживайтесь, Ваше сиятельство, — Элвина тяжело поднялась со стула, подвинув его гостье.

Взгляд леди Эдит задержался на полке с глиняными кружками и мисками, на горшке, стоявшем на печи.

— Мисс Рейд, я не могу допустить, чтобы мой внук появился на свет в этой жалкой лачуге. Гонец привёз весть от лорда Себастьяна. Сын просил позаботиться о вас и ребёнке.

— Как он? С ним всё в порядке? Он не ранен? — заволновалась Элвина.

— Всё в порядке, сын цел и невредим. Собирайтесь, дорогая, отныне вы будете жить в замке, как и подобает будущей виконтессе, — снисходительно улыбнулась графиня. — Я уже отправила в город за доктором и повитухой. Не волнуйтесь, я обо всём позабочусь.

Элвина недоверчиво смотрела на будущую свекровь, гадая, с чего бы это вдруг она стала такой ласковой. Но спорить с графиней не стала, понимая, что ребёнку в замке будет на самом деле лучше. Да и ей самой с каждым днём было всё сложнее управляться с хозяйством. Элвине не приходилось самой колоть дрова и носить вёдра с водой. В этом ей помогал брат. Но дел по дому всё равно хватало.

— Благодарю вас, леди Эдит, за доброту и заботу. Позвольте мне сходить на ферму, чтобы предупредить родителей.

— Дорогая, моя карета ждёт на дороге. Я отвезу тебя.

— Нет-нет, здесь совсем недалеко, — воспротивилась Элвина, которой не хотелось, чтобы графиня появлялась на ферме.

— Ступай. Я подожду тебя в карете.

***

Элвине отвели покои, которые прежде занимала леди Мона. Теперь у неё была собственная камеристка, готовая явиться по первому зову. Лестницы в замке были узкими и крутыми, поэтому графиня запретила Элвине выходить из покоев, чтобы ненароком не навредить будущему ребёнку. Камеристка помогала мисс Рейд мыться, причёсываться и одеваться. В будуар прислуга приносила изысканные яства, которые Элвине до того времени не доводилось отведать. Девушка спала на перине, набитой гусиным пухом. Но с каждым днём, проведённым в замке, крепло ощущение, что она оказалась в тюрьме. Элвина, привыкшая к простору лугов, задыхалась в четырёх стенах. Ей не хватало нормального человеческого общения. Прислуга исполняла все её прихоти, но на вопросы отвечала неохотно, боясь проронить лишнее слово. О, теперь Элвина понимала леди Мону, стремившуюся вырваться из этой золочёной клетки. И уже сожалела о своём опрометчиво данном согласии переехать в графский замок.

***

Как только Элвина почувствовала, что пришло время ребёнку появиться на свет, она велела прислуге сообщить об этом своим родителям и привезти миссис Рейд в замок. Услышав голоса в будуаре, девушка поднялась с кровати в предвкушении встречи с матерью. Но на пороге спальни появилась графиня в сопровождении повитухи и доктора. Элвине велели лечь в постель. Туда-сюда сновала прислуга с вёдрами горячей воды, стопками простыней и полотенец. По всей спальне развесили ветки рябины и расставили железные канделябры, наглухо закрыв окна.

— Зачем всё это, леди Эдит? Где моя матушка? — встревоженно спросила Элвина, когда очередной приступ боли отпустил её.

— Она не придёт. Посторонним совершенно незачем находиться здесь.

— Посторонним? Но это моя мать. Мне будет легче справиться со всем этим, если она будет рядом.

— Здесь доктор и повитуха. Этого достаточно. А железо и рябина охранят тебя и ребёнка от фей. Я не дам им ни малейшей возможности приблизиться к этой комнате и сотворить какую-нибудь гадость.

Элвина застонала, скорчившись от тянущей боли. Как же ей нужна была сейчас помощь Мелиссы!

У Элвины родилась прелестная девочка, которую она хотела назвать Бидди.

— Отчего такое странное имя? Оно слишком простое для будущей виконтессы. Так называют только служанок.

— Бабушку моего отца звали Бриджет. Он очень любил её и хотел, чтобы малышка носила это имя.

— Выбери другое.

— Хорошо. Пусть малютку зовут Элизабет, как мою матушку. Только называть её я буду Лиззи. Леди Эдит, вас устроит, если внучку будут звать леди Элизабет?

— Да, пожалуй.

— Я рада угодить вам.

Элвина повернула голову и взглянула на дочку, хорошенькую, словно ангел. Круглое личико, розовые губки, носик-пуговка. Дыхание перехватило от счастья и радости от того, что малышка так похожа на своего отца. Девочка завозилась, заплакала. Мать взяла её на руки и крепко прижала к себе. Развязав тесёмку на сорочке, дала девочке грудь. Элвина улыбнулась. Всё её существо поглотила безмерная любовь к этой беззащитной крохе.

Графиня много времени проводила у колыбели внучки. Элвина ни в чём не знала отказа, за ней ухаживали, как за принцессой. Молодая мать посчитала это добрым знаком, успокоилась и даже беспечно предалась мечтам о семейной идиллии. Однако умозаключения Элвины оказались поспешными.

Минуло четыре дня. Элвина проснулась, перевела взгляд на колыбель и замерла от недоброго предчувствия — ребёнка там не было. Элвина дёрнула кисточку сонетки, вызывая служанку.

— Где моя дочь?

— Её сиятельство распорядилась перенести малышку в детскую, — потупив взор, ответила камеристка.

— Принесите Лиззи сюда, я должна её покормить.

— Леди Эдит наняла двух кормилиц из деревенских. Не тревожьтесь, виконтесса не останется голодной.

— Я сама буду кормить своего ребёнка! — воскликнула Элвина. — Немедленно принесите мою дочь!

— Что за шум? Ты не на базаре, Элвина. Это моё решение, и не тебе его оспаривать. Я забираю внучку себе. Ты лишила меня дочери, обрекла на одинокую старость. Будет справедливо, если взамен я заберу себе твою.

— Уехать — это было решение леди Моны, — в ужасе проговорила Элвина, осознав, что может больше никогда не увидеть свою малышку.

— Да, но сына на это подбила ты. Он сам мне признался, когда восхвалял тут тебя, заявляя, что собирается жениться на безродной оборванке.

— Вы не можете так поступить со мной!

— Вот как? Ты в самом деле полагаешь, что не могу? — язвительно усмехнулась графиня. — Тебя не заботили мои чувства, когда ты настояла на отъезде Моны. Я уже год не видела свою дочь. Доктор сказал, что твоё здоровье после родов восстановилось. Я более не желаю видеть посторонних в моём доме. Одевайся и возвращайся в свою лачугу.

Элвина, ошеломлённая происходящим, молча смотрела на графиню. Она не могла найти слов, чтобы смягчить ледяное сердце леди Эдит. Растревоженным осиным роем кружились мысли в голове, однако найти выход из ловушки, в которую её заманила графиня, девушка не могла.

— Позвольте мне взглянуть на дочку, леди Эдит! В последний раз …

***

Элвина, понуро опустив плечи, медленно шла к воротам замка. Графиня так и не позволила ей увидеть Лиззи. Слёзы катились из глаз молодой матери, она винила себя за глупую доверчивость. Едва переставляя одеревеневшие ноги, Элвина добрела до родительского дома. Оставаться в лесной избушке наедине со своим горем девушка сейчас не могла.