Вздохнув, Элвина разожгла огонь в печи, поставила варить кашу и травяной взвар. Эта нехитрая еда показалась вкуснее изысканных яств, которые готовили повара во дворце. Поужинав, Элвина устроилась на ночлег. Коснувшись головой подушки, девушка тотчас провалилась в сон.

***

Разбудил Элвину первый солнечный луч, проникший в окно. Девушка сладко зевнула, с наслаждением потянулась. Она очень надеялась увидеть во сне, где сейчас её малышка. Но ночь прошла без сновидений. До полнолуния было ещё два дня. Элвина не собиралась терять время впустую, поэтому отправилась в дальнее село, в надежде узнать что-нибудь про Лиззи. Однако и в этот раз поиски оказались пустыми. Элвина надеялась найти дочку у своей бабушки, но её дом был заколочен. Соседка сказала, что старая Хелен уехала жить в город к своей дочери.

Пользуясь случаем, Элвина сходила на кладбище, прибрала могилки матери и отца. Постояла недолго, мысленно прося поддержки у родителей, а потом отправилась восвояси. Издали она заметила, что дверь приоткрыта. Сердце застучало тревожно и радостно, по телу пробежала теплая волна. Себастьян всё-таки приехал к ней, не бросил одну! Однако дома её ждал вовсе не супруг, а Фанни.

— Элвина, ты прости меня за вчерашнее. Я была не права. Сними с меня своё проклятье!

— Бог с тобой, Фанни, какое проклятье? Не умею я проклятья насылать. Это я в сердцах сказала. Ничего с тобой не случится.

— Уже начало сбываться. У меня и язык болит, и дёсны.

— Дай-ка взгляну. Да не бойся ты, открывай! — Элвина заглянула женщине в рот. — Это оскомина, от кислого. Взрослая женщина, а не знаешь, что нельзя есть недозрелые яблоки. Не удивлюсь, если и другая напасть тебя одолеет, — хихикнула Элвина. — Я тебе травки дам, завари, как домой вернёшься, и полощи рот.

— Спасибо тебе, а я уж перепугалась. Вот, совсем забыла: я тебе хлеба принесла и крынку молока. Имеющихся в кладовке припасов тебе надолго не хватит.

— Благодарю, не откажусь. Ступай, вечереет уже.

***

Наступило долгожданное полнолуние. В полночь Элвина отправилась к колодцу, сопровождаемая причудливыми тенями, отбрасываемыми шевелившимися на ветру еловыми лапами. По всему было видно, что собирается дождь. Девушка налила воды в миску, но оставлять на улице не стала. Она поставила её на подоконник так, чтобы на воду падал лунный свет. С мыслью о том, что уже утром серебряная вода поведает ей, где находится дочка, Элвина отправилась спать. В полудрёме она услышала тихий шорох. Сердце ухнуло вниз.

— Не бойся, сестра, это я.

— Тётушка Агата?! Но ты же … — Элвина не смела верить ни своим ушам, ни своим глазам.

— Да. Но тебе требуется моя помощь, поэтому я здесь.

— Как ты, тётушка? Мне не хватает тебя.

— У меня всё хорошо. А вот у тебя — плохо. Я ведь говорила тебе, чтобы ты не прибегала к ворожбе. Это не твой путь. Колдовство требует много сил, а тебе нельзя растрачивать свою силу на пустяки. Твоё дело — исцелять хворых.

— Не пустяки это, тётушка! Мне надо во что бы то ни стало разыскать Лиззи. Она пропала после того, как ты … После того, как осталась одна. И никто не знает, где сейчас наша малышка.

— Я знаю, где она. И я скажу тебе. Я за этим и пришла к тебе. Её увезла в город старая Хелен. Поезжай туда, да не мешкай.

— В столицу?

— Нет, в город, что на краю королевства. Мне пора, сестра. И помни, что я тебе сказала.

Агата растворилась в лунном свете. Элвина, стараясь унять бешено колотившееся сердце, долго лежала без сна, а потом провалилась в забытье. Разбудил девушку грохот упавшей с подоконника миски. Серебряная вода разлилась на потёртый половик.

— Мяу, — жалобно раздалось из-под стола.

— Это ты, негодница, миску перевернула? Как же я рада тебя видеть! Ты где была, Бестия? Я тебя искала. Иди сюда, моя хорошая, — девушка взяла на руки старую чёрную кошку. — Я тебя молочком угощу, у меня как раз есть.

Элвина не собиралась терять ни минуты, однако бросить на произвол судьбы старую кошку она не могла. Аккуратно сложив своё нарядное платье и соорудив узел из простыни, девушка отправилась в ближнее село, к Фанни. Как бы там ни было, у женщины было доброе сердце. Именно её Элвина решила попросить позаботиться о кошке, оставив в благодарность немного денег.

На крестьянской телеге Элвина добралась до постоялого двора, на котором остановился виконт. По счастью, он ещё не покинул своё пристанище.

— И как, дала тебе что-то ворожба? — надменно спросил Себастьян, прожигая жену настороженным взглядом.

— Я не ворожила, не потребовалось. Агата помогла узнать, где наша дочь.

— Вот как? Час от часу не легче! Ты с духами умерших общаешься?

— Нет! Мне сон приснился. Себастьян, давай не будем сейчас говорить об этом. Нам нельзя терять ни минуты. Ты ведь поедешь со мной? Впрочем, я и сама справлюсь.

— Элвина, ты желаешь выставить меня подлецом, бросившим жену в тяжелый момент? Такого ты мнения обо мне?

— Нет. Но ты переменился по отношению ко мне.

— Что тебя удивляет? Любой на моём месте пришёл бы в ужас, узнав, что женат на ведьме. Вот что я скажу тебе: я понимаю теперь, почему моя мать пожелала отобрать дочку у тебя и оставить Лиззи у себя. Какой бы она ни была, она с нечистой силой дел не имеет. Всё. Ступай, приведи себя в порядок и переоденься. Потом пообедаем в трактире и отправимся в путь.

***

В дороге Себастьян был молчалив и задумчив. Он размышлял о том, как теперь жить дальше. Ведьму ждала незавидная участь, если кто-то узнает правду. Сначала темница и пытки, а потом костёр. По спине виконта пробежал ледяной холод. Нет! Он не допустит этого! Как ему жить, если её не станет? Можно спрятать Элвину в монастыре, где она будет лечить недужных. Государыня будет разгневана, но это лучше, чем потерять любимую навсегда.

От монотонной тряски Элвина задремала, её рыжеволосая головка склонилась на плечо супруга. Себастьян бережно обнял её за плечи и коснулся губами макушки.

***

Найти старушку в городе, пусть и небольшом, оказалось непросто. Элвина знала фамилию бабушки, однако не знала фамилии её замужней дочери. Однако монетки, перекочевывавшие из расшитого серебром кошелька виконта Бремзли в руки участливых горожан, сделали своё дело.

— Бабушка, где моя дочь? — без предисловий набросилась на перепуганную старуху Элвина.

— Нету. Нету её здесь.

— Как нет? Ты увезла её сюда, я точно знаю.

— Эта девочка — всё, что у меня осталось от Брайана, моего сына. Я надеялась, что вырастив правнучку, одарив её любовью, я смогу замолить свой грех. Я не желала ей зла.

— Так где девочка? — теряя самообладание, рыкнул Себастьян.

— Господин, я не знаю. Я приехала к дочке, а та сказала, что ей лишний рот не нужен. Я-то в тягость, а тут малышка.

— Где моя дочь? — Элвина сверкнула глазами так, что старуха покачнулась и плюхнулась на стул.

— Она продала её одной семье, а те не захотели рыжего ребёнка. Дочь моя деньги вернуть отказалась. Девчонку вроде определили в сиротский приют при монастыре.

— О Боже, мою дочь в сиротский приют! Это всё твои делишки, Элвина! Сидела бы себе в Фернстоуне с моей матерью, ничего дурного бы с ребёнком не стряслось, — злобно шикнул виконт.

Элвине нечего было ответить мужу. Надежда разыскать малышку таяла с каждой минутой. В приютах дети умирали, как мухи, от холода, недоедания, болезней и элементарного недосмотра.

***

Два дня супруги методично объезжали сиротские госпиталя, но Лиззи нигде не было. Надежда таяла, как предрассветный туман.

— Я не понимаю, Элвина, как ты могла оставить дочку на выжившую из ума старуху? Чем была занята твоя голова?

— Я должна была вылечить принца.

— Принца. А моя дочь? Она менее важна для тебя, чем принц? Ты — никчемная мать, вот что я скажу тебе, Элвина. Ты самонадеянная и безответственная. И я тебя на пушечный выстрел не подпущу к дочке, когда мы её найдём.