— За что? Я не сделала вам ничего плохого, — горько рыдала Хилари, на руках которой появились ожоги в месте соприкосновения с железом.

— Ты посмела проникнуть в мой замок и приставать к виконту. За свою глупость ты дорого заплатишь. Я поклялась уничтожить всех фей в нашем королевстве, всю вашу подлую крылатую породу. Так что пощады не жди, мерзавка.

За узкой речкой, отделявшей графские владения от королевских, у подножия Зелёного холма, примостилась небольшая роща, в которой обитали феи и эльфы. Управляла волшебной страной Старшая Фейри, мудрая и справедливая. Она строго следила за выполнением порядка, установленного в маленьком государстве, и беспощадно карала подданных за его нарушение. У каждой феи и каждого эльфа волшебной страны были свои обязанности, которые те должны были неукоснительно выполнять.

На горизонте занималась заря. В этот ранний, предрассветный час волшебная страна была погружена в покой и дрёму. Ничто не нарушало безмятежной тишины, кроме чуть слышного шелеста листвы. Феи и эльфы всю ночь водили хороводы на поляне, освещённой серебристым лунным светом. Довольные и усталые, спать они отправились лишь под утро.

Мелисса лежала на мягкой, мшистой кочке, свернувшись калачиком. Серебристый туман лёг на траву капельками росы, сделав постель феи влажной. Миниатюрная девушка поёжилась, поправила зеленоватые крылышки, натянула до самого подбородка лист лопуха, которым была укрыта. Уже забрезжил рассвет, разгоняя сумерки, но солнце ещё не взошло. Вставать не хотелось. Фея подложила ладони под щёку и вновь сомкнула веки.

Пробудилась Мелисса от жалобных всхлипов, доносившихся из-под разлапистой ели, росшей неподалёку. Фея поднялась, отбросила назад мятные пряди спутанных волос.

— Линди? — фея окинула взглядом безмятежно спавшую на пеньке лесную фею. — Кто здесь? Кто плачет? — Мелисса наклонилась, чтобы рассмотреть ту обитательницу волшебной страны, что лила слёзы сейчас под елью. — Виола, ты что ли? Почему ты здесь, а не спишь в своём цветке?

— Ах, Мелисса, ночью страшная беда приключилась! Малышка Хилари попала в западню! Я была там, я всё видела, но ничего не смогла сделать. Я не смогла помочь ей, — причитала юная цветочная фея. — Хилари в беде, а теперь и я вместе с ней, потому что одну бросила там. Но что же я могла сделать? Я не могла ничем, решительно ничем помочь ей! Ах, Мелисса, как же я боюсь Старшую Фейри!

— Рассказывай по порядку, хватит причитать, — сдвинув зеленоватые бровки, шикнула на цветочную фею Мелисса. — Что вы натворили, глупые девчонки?

— Мы не собирались делать людям гадости и причинять вред, просто хотели немного развлечься. Хилари услышала от других цветочных фей, что в Фернстоун приехали погостить сын графини и его приятель. Нам было любопытно взглянуть на молодых господ, хотелось поозорничать и подурачить их. Мы обернулись мотыльками и полетели в графский замок. Ночь была душная, многие окна были открыты. Попасть внутрь не составило никакого труда. Хилари сразу заявила, что молодым виконтом займётся она, а мне достался черноглазый барон, — Виола томно вздохнула и мечтательно закатила глаза.

— А спросить позволения у старших вам не пришло в голову? Вам и двухсот лет нет, а уже считаете себя взрослыми. Одни шалости в голове, — вздохнула Мелисса.

— В девятьсот поздно будет о шалостях думать, — надула губки Виола.

— О графине ходят ужасные слухи. Говорят, она бесчувственная и жестокая, к тому же ненавидит фей.

— Так и есть. Это не пустые разговоры. Я, наверное, очень гадкая, потому что оставила подругу в беде, — из фиалковых глаз, окаймлённых тёмными ресницами, покатились слёзы.

— Виола, хватит реветь. Слезами горю не поможешь, — Мелисса обняла феечку за подрагивающие плечики и погладила по лиловым волосам. — Рассказывай, дорогая. А потом решим, как помочь Хилари.

— Я была с бароном в его спальне, когда услышала истошные крики Хилари. Поняв, что подруга попалась, я тотчас произнесла заклинание, превратилась в муху и вылетела в приоткрытое окно. Я даже не попрощалась с ним.

— О чём ты только думаешь? Подруга в беде, а у тебя мужчины в голове.

— Не мужчины, а мужчина. Ах, Мелисса, я влюбилась. Если бы ты видела его глаза! А какое у него сильное, мускулистое тело!

— Прекрати, бесстыдница! Нашла время, — недовольно одёрнула Виолу старшая подруга.

— Прости, Мелисса. Так вот. Я вылетела в окошко гостевой спальни и влетела в другое окно, пытаясь разыскать Хилари. Она так кричала, что сделать это было не сложно. Я подлетела к железной двери, за которой держали подругу, и стала ждать. Проникнуть внутрь я не пыталась из страха, что чары рассеются. Через несколько минут из комнаты вышла графиня в сопровождении слуг. Один из них держал в руках малышку Хилари. Она была в железных наручниках.

— Дело плохо. Для того, чтобы заклинание подействовало, фея должна быть свободной. Со связанными руками Хилари освободиться не сможет.

— Не сможет, потому что графиня приказала и ноги заковать в кандалы. Хилари отнесли в подземелье и бросили в темницу. Я слышала, как она кричала от боли, когда ей надевали железные кандалы. Я не рискнула влетать в темницу. Там всё железом обшито.

— Правильно. Помочь подруге всё равно не смогла бы, только сама бы погибла. Мы не станем пока тревожить Повелительницу. Я попробую вызволить Хилари из темницы. А ты останешься здесь и прикроешь отсутствие Хилари. Скажешь всем, что она спозаранку на вересковую пустошь полетела.

— А можно мне пойти с тобой?

— Нет. Только мешаться будешь. Я же тебя насквозь вижу и понимаю, зачем ты хочешь вернуться в замок. Виола, это не шутки. Там настоящая опасность. Ты ещё не обладаешь достаточной силой даже для того, чтобы подстраховать меня. Позови-ка лучше Джун, пока она на болото не улетела. Я порошу её помочь нам. Но больше никому ничего не рассказывай.

Наскоро умывшись росой и расчесав длинные волосы, фея отправилась в путь, обернувшись быстрокрылой ласточкой.

***

Мелисса решила обратиться за помощью к Элвине, которую считала своей «крестницей». Фея знала девушку с рождения и все девятнадцать лет заботливо опекала ее. Мелисса была уверена, что сговорчивая Элвина ей не откажет.

Девушка нрав имела кроткий и ласковый, сердце доброе и незлобивое. Она помогала всем, кто обращался к ней. Элвина с детства обладала способностями к целительству. Нет, она, в силу юного возраста, не была настоящей знахаркой. Однако с детства проявляла большой интерес к разным травам и, по мере сил, помогала соседям лечить их нехитрые хвори. Кому от простуды сушеного липового цвета даст, кому ромашки и пустырника от бессонницы, кому крапиву посоветует заваривать от выпадения волос. Вреда от её советов никому не было. Соседи удивлялись, откуда дочка гончара столько знала о травах? Откуда ей известно, как надо сборы целебные составлять? Элвина только плечиками пожимала и молча улыбалась. Она и сама не ведала, откуда знает это. Просто знала и всё. И только матушке она призналась, что порой во сне к ней приходила бабушка и рассказывала о травах.

— Какая бабушка? Наши с отцом родители умерли ещё до твоего рождения. Ты никогда не знала бабушек, — удивилась Бетси.

— Не знаю, матушка. Я спросила эту добрую пожилую женщину, а она велела называть её бабушкой. И она сказала, что я наделена даром врачевания. Только пока он ещё слабый, появится позже, когда я стану взрослой женщиной.

— Фантазёрка ты, Элвина, — усмехнулась миссис Рейд. — Но раз людям твой дар помогает, то надо его использовать во благо.

Мелисса услышала тогда этот разговор, но вмешиваться не стала. Фея обещала Бетси, приёмной матери Элвины, сохранить в тайне удочерение девочки-сироты.

Согреваемая ласковыми лучами солнца, показавшегося над горизонтом, Мелисса быстро нашла дорогу к ферме Рейдов. Деревянный дом, в который из города переехала семья гончара, был большим и крепким. На хозяйственном дворе, у амбара, паслись козы, в загоне блеяли овцы, у порога суетились проголодавшиеся куры. Мелисса влетела в приоткрытую дверь, огляделась. Ранняя рань, а Бетси, склонившаяся перед печью, уже разжигала огонь. Элвина, привыкшая подниматься с первыми лучами солнца, тоже была на ногах. Она вошла в дверь, держа в одной руке корзинку с только что собранными яйцами, а в другой кувшин с молоком.