— Неужели никто не знает правды? — Мелисса удивлённо приподняла зелёные брови и разжала кулачок, выпуская муху на подоконник.

— Нет. Мы живём уединённо. Изредка матушка принимает соседей, чтобы узнать последние сплетни. Но они уже привыкли считать меня графиней Фернстоун.

— Твоей беде помочь довольно просто. Расскажи всем правду, сбрось путы, которыми оплела тебя мать, и живи своей жизнью.

— Я не могу. У меня не хватает смелости. Мать всегда рядом, она не позволяет сказать лишнего слова. Все считают её родственницей графини. Мать хочет, чтобы слухи об её немеркнущей красоте дошли до отца, и он пожалел о том, что отослал её из столицы, — Мона смахнула слезинку с гладкой щеки и, тяжело вздохнув, продолжила: — Я всю жизнь, с раннего детства, была послушной дочерью. Я безропотно выполняла то, чего хотела матушка. Я научилась подавлять свои желания и угождать чужим. И всё ради того, чтобы меня любили. Ради доброго слова, ради нежного взгляда, ради ласкового прикосновения. Но меня ни разу не похвалили, до моих чувств и желаний никому не было дела. Мать всегда была холодной, властной и самовлюблённой. Она держит меня при себе, чтобы не чувствовать себя одинокой. А я больше не могу так жить. Мне нужно, чтобы меня любили. Мне это нужно, как воздух. Я задыхаюсь и чахну без любви.

— Что я могу сделать для тебя, Мона? Вывести из замка? Могу. Но куда ты пойдёшь? Как ты станешь жить?

— Мне всё равно. Лишь бы уйти из этого ненавистного замка и от удушающей опеки властной матери.

— Хочешь стать феей? Я могу забрать тебя в нашу страну Зелёного холма. Будешь одной из нас. Феи не стареют, не болеют и стоят горой друг за друга. С нами ты не будешь чувствовать себя одиноко.

— Стать феей?

— Но ты уже не сможешь вернуться назад, к людям. Никогда. И забудешь обо всём, что было. И кем ты была, ты тоже забудешь.

— Я не хочу забывать.

— А почему ты не обратишься к брату?

— Мы не близки с ним. В детстве мы постоянно ссорились. Он заносчивый, при каждом удобном случае он старался уколоть и унизить меня. А теперь ему вообще нет до меня никакого дела. Вот и сейчас. Он приехал навестить мать на несколько дней, а со мной даже не поговорил. Себастьян такой же себялюбивый и злой, как она. Он надменный, нетерпимый и относится к женщинам с пренебрежением.

— А если поехать к отцу? У тебя же есть отец.

— Есть, но ему никогда до нас с матерью не было дела. Его интересовал только Себастьян, наследник. А нас с матерью отец отослал в этот замок и забыл о нашем существовании.

— Но вы сами могли бы поехать к нему.

— Матушка не желает. Она гордая.

— Настолько гордая, что готова сломать жизнь тебе? Две жизни прожить желает: и свою, и твою? Вот что я скажу тебе, дорогая. Ты сама должна принять решение. Если действительно захочешь изменить свою жизнь, то найдёшь способ сделать это. Я помогу тебе, но не раньше, чем ты поймёшь, что действительно хочешь перемен.

Леди Мона опустила глаза. Она не знала, что ответить фее. Она и жаждала перемен в жизни, и страшилась их.

Мелисса зажала муху в кулачок и выпорхнула из окна.

***

— Мелисса, я хотела бы помочь леди Моне, мне жаль её.

— А мне не жаль. За что жалеть-то? Она не больна, руки-ноги целы. Но она сидит и ноет, вместо того, чтобы хоть пальцем пошевелить и изменить свою жизнь. Я предложила стать феей. И что? Я не хочу. Я предложила вывести из замка. И что? Никакой инициативы! Не выношу таких людей, которые способны только ныть и обвинять всех вокруг в своих несчастьях. Единственное, чего они хотят — жалости к себе.

— Мелисса, но ведь Мона всю жизнь провела в стенах замка. Естественно, что мир за его пределами её пугает.

— Так пусть и дальше сидит в замке и льёт слёзы! Тысячи женщин в бедственном положении, но никто не слышит их стенаний, потому что они трудолюбивые, сильные, неунывающие и сами стараются справляться со своими проблемами. Взять хотя бы твою мать … — фея осеклась, поняв, что сгоряча сболтнула лишнее.

— Да, матушка добрая, заботливая, работящая. Она ведь немолодая уже, а тянет на себе сыроварню. Когда у отца стали отказывать руки, она первая предложила продать гончарную мастерскую, дом в городе и переехать в деревню.

— Я люблю Бетси, как бы там она ко мне не относилась. Порой я побаиваюсь её тяжёлой руки, но её доброе сердце не позволяет случиться беде.

— Мелисса, мы забыли о стражниках!

— Я не забыла. Просто не хочу помогать им. Пусть ползают по своему подземелью.

— Они же умрут там от голода.

— Так уж и быть. Завтра я вернусь за ними. Только ради тебя, в благодарность за твою помощь малышке Хилари. Завтра, а сегодня даже не проси. Всё равно мне надо будет ещё раз поговорить с леди Моной. Вынесу улиток из замка, верну человеческий облик, а дальше пусть сами думают, что делать. Помогать не буду.

Мелисса устало опустилась на пенёк, отбросила назад спутанные волосы.

— Умаялась, подруга? — темноволосая лесная фея с сочувствием глядела на неё бездонными чёрными глазами. — Ты уж прости, я подслушала ваш с Виолой утренний разговор. Но я никому, ты меня знаешь.

— Знаю, Линди. Принеси мне росы, а? Налеталась сегодня, крыльями шевельнуть не могу. Плечи и спину ломит.

— Мелисса, ты ворчишь, как старуха. Ты же молодая фея, тебе и шестисот лет нет. Знаешь, я многое отдала бы за возможность вылететь за пределы волшебной рощи. И пусть бы ломило плечи, лишь бы крылья были при мне, — грустно проговорила Линди.

— Может быть Старшая Фейри ещё смягчит тебе наказание. Трудись прилежно, не ругайся с феями.

— Ты добрая, Мелисса, зла ни на кого не держишь. Я не такая. Если меня обидят, я непременно отомщу, иначе мне не будет покоя.

— В этом мы тобой, подруга, схожи. За то и люблю тебя, — хихикнула подлетевшая Джун.

— Как Виола? Всё в порядке?

— В порядке. Но я велела ей пока носа не высовывать из цветка.

— А Хилари где?

— Мы отнесли её на лужайку, что у самой опушки. Напоили нектаром. Пусть побудет там, пока раны не затянутся. Не надо на глаза Повелительнице попадаться.

— Я утром постараюсь залечить её ожоги, сейчас сил нет. Надо выспаться. Мне завтра снова предстоит лететь в замок, — Мелисса взяла цветочный лепесток и с наслаждением выпила свежевыпавшей росы. — Спасибо, Линди, ты настоящая подруга.

— Расскажи, как всё прошло. А я помогу тебе волосы расчесать. — Фея достала гребень и принялась расчёсывать длинные зеленоватые пряди.

— И что, скажи на милость, ты забыла в этом чёртовом замке? Там опасно, — поморщилась Джун.

— Я обещала Элвине позаботиться о стражниках.

— А, вон оно что. Тогда я, пожалуй, полечу с тобой. Стражники-то молодые, крепкие мужчины. Бегают быстро, прыткие такие, — захихикала Джун. — Я приглашу их к нам. Им ведьма всё равно теперь жизни не даст. Если не казнит, так с работы точно выгонит, а мне на болоте эльфы ох как нужны.

— Их несколько? — заинтересовалась Линди. — Отдайте одного мне, пусть живёт со мной на дереве.

— Да бери, пожалуй. Я добрая, — лукаво улыбнулась Джун. — А я как представлю одного из них в набедренной повязке из змеиной кожи, так у меня аж мурашки по телу бегут. Непременно уговорю со мной пойти.

— Только чур без заклинаний, подруга. Не зачаровывать. Это должна быть добрая воля, — зевнула Мелисса. — Я спать буду.

— Эй, Линди, а мне волосы расчесать?

— Ох, Джун, это непростая задача. У тебя в волосах и засохшая ряска, и мох. Ты когда причёсывалась в последний раз?

— Когда-когда … некогда мне ерундой заниматься, — проворчала Джун. — Станешь поучать, не пойду с тобой хороводы водить.

***

Вернувшись домой, Элвина стала думать, как бы помочь несчастной леди Моне. Можно было бы предложить девушке в качестве временного убежища домик на опушке леса, в котором Элвина заготавливала травы. Но изнеженная виконтесса, не привыкшая сама обслуживать себя, не смогла бы жить там одна. Можно было попросить брата отвезти леди Мону в город на телеге, но в случае погони это навлекло бы беду на Теда. Занимаясь хозяйственными делами, Элвина перебирала в голове возможные варианты помощи, но подходящего так и не нашла. Она ворочалась всю ночь, а к утру нашла удачное решение.