— Целый год ждать. Дождётся ли? — Элвина серьёзно посмотрела на брата.

— Мы любим друг друга. Так что непременно дождётся. И ты, сестрица, жди. Без любви замуж не иди. Ни за что не соглашайся без любви.

***

Следующим утром виконт Бремзли и его сестра покинули Фернстоун, оставив графиню в расстроенных чувствах.

В жизни Элвины всё шло своим чередом. За повседневными хлопотами время летело незаметно. Начало лета у фермера всегда было хлопотным. Буйно росла трава на лугах. Тед без устали косил, а сестра помогала ему ворошить сено и укладывать в стога. Погода стояла жаркая, засушливая. После работы на лугу девушка отправлялась на реку полоскать бельё. Течение было быстрым, а вода холодной. За перелеском берег был более пологим, чем у холма. Там были сделаны специальные мостки. Деревенские женщины приходили стирать и обмениваться новостями. Особый интерес вызывали сплетни о том, что происходило в графском замке. Местные ребятишки плескались в ледяной воде, а потом подставляли солнечным лучам свои продрогшие тела. Сюда же приводили на водопой своих коней местные парни, заодно высматривая себе невест. У реки всегда было оживлённо, молодёжь шутила и заигрывала друг с другом. Тед ревностно следил, чтобы никто не обидел обожаемую сестру. Впрочем, к семье фермера деревенские жители всегда относились почтительно.

— Эй, Элвина, слышала новость? — обратился к девушке улыбающийся деревенский парень.

— О чём ты, Мэттью?

— Дочь ведьмы из замка, горбунья Мона, вышла замуж!

— С чего ты взял? — застыла в изумлении Элвина, рукавом стирая пот со лба.

— Вот те крест! Моя сестра помогает тамошней кухарке, она проболталась. Вся прислуга только об этом шепчется по углам.

— Я не о том. С чего ты взял, что леди Мона горбунья? Ты видел её?

— Не видел, но все говорят.

— Да мало ли, что говорят. Ты поверишь любому оговору? А если обо мне дурное скажут, тоже поверишь?

— Кто о тебе дурное скажет, тот моих кулаков отведает, — для убедительности парень сжал пальцы в кулак, и под рукавом рубахи забугрились его крепкие мускулы.

— И на том спасибо! — звонко рассмеялась Элвина, брызнув на парня водой. — Остынь, Мэттью.

— Завтра в селе праздник по случаю рождения принца. Будут угощать вином и сладостями, а на площади устроят танцы. Придёшь?

— Не знаю, Мэттью. Дел полно, не до танцев сейчас.

Элвина не лукавила. Дел и вправду было много. Надо было дёргать сорную траву в огороде, к тому же эта пора была самой удачной для сбора целебных трав и листьев. Их нужно было высушить, а потом разложить в заранее приготовленные холщовые мешочки. Элвина вставала на заре и неустанно трудилась весь день. Домой девушка возвращалась перед заходом солнца. Она доила коз, а потом принималась за домашнюю работу. Иной раз за день уставала так, что засыпала, едва коснувшись головой подушки. И всё же она умела находить радость в самых незначительных мелочах: в касании ласковых солнечных лучей ранним утром, в свежем дуновении ветерка, в тёплом дожде, прогонявшем душный зной. Она умела быть счастливой от ласковой улыбки матери и добрых шуток отца.

— Приходи, Лучик. Будет веселое гулянье. Не бойся, я ни на минуту не оставлю тебя одну. Ты ведь знаешь, я ж к тебе со всей душой. И со всем уважением.

Элвина знала, что очень нравится Меттью. Одно время она даже подумывала выйти за него, но встреча с молодым хозяином Фернстоуна перевернул её привычный мир. Меттью был хорошим, добрым, работящим парнем. Да и внешностью Бог его не обидел. Парень был высоким, ладным, сильным. Только сердце рядом с ним не замирало, от случайного касания рук дрожь не бежала по телу. Элвина спрашивала себя: «А может, это и к лучшему? Влюблённость ослепляет, туманит разум. А семья — это серьёзно. Создавать её надо с ясной головой». Но тут же перед мысленным взором появлялись озорные глаза виконта, вмиг прогонявшие прочь все доводы рассудка.

— Приказчик Фернстоунов нынче раздавал всем жителям деревни подарки в честь рождения наследника престола.

— В самом деле? И какие же?

— По ящику новёхонькой глиняной посуды в каждый дом.

И вновь в душу Элвины заглянули смеющиеся синие глаза лорда Себастьяна.

***

Минуло больше двух месяцев с отъезда виконта из Фернстоуна. И не было за это время ни дня, чтобы Элвина не думала о нём. С каждым днём девушка делалась всё грустнее. Она ждала весточку от лорда Себастьяна, но писем не было. Неужели он и думать забыл о ней?

В базарный день Тед привёз мать и сестру в село. Миссис Рейд разложила на прилавке сыр, а Элвина помогла брату расставить глиняные горшки и миски.

— Матушка, мне нужно отнести травы мистеру Томпсону. Я ненадолго, скоро вернусь.

Элвина, подхватив корзинку, пошагала к дому сельского аптекаря.

— Добрый день, мистер Томпсон!

— Добрый день, мисс Рейд! Совсем забыла ты старика. Прежде чаще забегала.

— Я не забыла. И принесла всё, что обещала. Тут пустырник, корень валерианы, ромашка, зверобой, чистотел, шалфей, полынь, вереск, цветы липы. Остальное собрано, но пока сохнет, у меня по всей избушке пучки трав развешаны. Пользуюсь сухой и жаркой погодой. Надо до дождей успеть, иначе сопреют, не высохнут.

— Спасибо, Элвина, ты меня очень выручаешь. На вот, — старый аптекарь достал потёртый кошелёк и отсчитал несколько монет. — На обновки тебе.

— Это слишком много, мистер Томпсон, я не возьму.

— Бери, девочка. Считай это подарком от меня. Не обижай старика.

— Спасибо.

— Говорят, что графиня Фернстоун больна, чахнет день ото дня. Доктора не смогли найти причину болезни. От тоски, должно быть. Старуха совсем одна осталась.

— Старуха? Помилуйте, ей ведь сорок с небольшим.

— Э, девочка, тоска, одиночество и бессонные ночи никого не красят и здоровья не прибавляют. Жила с детьми, воспитывала, а они выросли, уехали и бросили мать одну. Ты скажешь, что это закон жизни: птенцы подрастают и вылетают из гнезда. Всё так, но каково матери, всю себя, до капельки, отдавшей детям? Что может заполнить пустоту в её душе?

— Мистер Томпсон, давайте вместе навестим графиню? Травяной чай заварим, поговорим с ней. Порошки для сна захватим.

— Доктора именитые не помогли, что ж мы с тобой сможем, Элвина? К тому же о графине недобрые слухи ходят. Не боишься, что красоту и молодость твою старуха отберёт? — лукаво усмехнулся аптекарь.

— Не боюсь. Не настолько я красива, чтобы графиня на меня позарилась. Мы сможем посочувствовать и утешить несчастную женщину. У меня есть знакомая фея. Она говорит, что сострадание творит чудеса.

— Фантазёрка ты, Элвина. Тебе бы сказки сочинять. Но кое-в-чем твоя фея права. Съездим, пожалуй. Графиня хоть и ведьма, а всё одно жаль её.

— Да не ведьма она, просто несчастливая и нелюбимая, а оттого злая. Была бы ведьмой, давно бы справилась со своими невзгодами с помощью колдовства.

Мистер Томпсон с Элвиной отправились в Фернстоун. Стражники, узнав аптекаря, иногда приезжавшего к графине, беспрепятственно пропустили посетителей через кованые ворота крепостной стены. Широкая тисовая аллея вела к входу в замок.

— Мистер Томпсон, вы не находите странным посадку в парке ядовитых растений?

— Если учесть особенности характера графини, то ничего странного в посадке тиса я не вижу. Хотя, учитывая высоту деревьев, можно сделать умозаключение, что посажены они были задолго до появления на свет нынешней хозяйки замка. Скажу по секрету, что на огороде есть отдельная грядка, отведённая под белену, а это растение тоже отнюдь не безобидно. Но леди Эдит уверена, что из белены можно приготовить эликсир молодости. Во всяком случае, она не раз выпрашивала у меня подобный рецепт.

— Многие растения ядовиты, но, при этом, они помогают лечить болезни. У моего отца сильно болят руки. Если листья белены растолочь и приложить к ноющему суставу, то острая боль проходит.*

Дворецкий смерил недоверчивым взглядом не званных посетителей и, велев подождать, отправился с докладом к графине. Через пять минут массивная дверь отворилась, пропуская посетителей в просторный холл с высоким сводчатым потолком, стены которого были украшены старинным оружием, доспехами и охотничьими трофеями.