— Себастьян, что же нам делать? Как найти дочку? — устало проговорила Элвина, всматриваясь в полные тревоги глаза супруга.

— Полно, не рви сердце, — виконт присел на корточки, вытер лицо жены платком. — Тебе надо прилечь, восстановить силы, а потом мы моедем в деревню, люди должны что-то знать.

Так и сделали. Добравшись до места, первым делом зашли к сельскому священнику. Он узнал Элвину, хотя прежде она редко покидала своё лесное пристанище.

— Умерла старая Агата, три недели, как схоронили.

— А девочка? У тётушки Агаты жила малышка, моя дочка? — Элвина вцепилась пальцами в кафтан супруга.

— Об этом не знаю. Я и про старушку не узнал бы, если бы сельчане не настаивали на отпевании. Я сомневался, можно ли. Ведь сказывали, что с нечистой силой она зналась, прости Господи, — прошептал священник и перекрестился. — Однако ж людям зла она не делала, многим помогала, от хвори спасала. Добрая была женщина, хоть и жила отшельницей. Я решил, что не мне её судить. На всё воля божья. Ему и решать, куда её душу определить. Однако хоронить на сельском кладбище всё же не позволил. За оградой её могилка, под старой берёзой.

— А девочка? Неужели никто не знает, что стало с ребёнком?

— Когда покойницу из избы забирали, ребёнка там уже не было.

Элвина пошатнулась и едва не лишилась чувств. Лишь твёрдая рука супруга удержала её от падения.

— Элвина, так нельзя, тебе надо отдохнуть. Пойдём, мы, помнится, проезжали постоялый двор. Остановимся на ночлег в придорожном трактире, а утром обойдём дома всех местных жителей. Ребёнок — не иголка в стоге сена. Кто-нибудь обязательно что-то видел. Или слышал. — Виконт встревоженно смотрел в побледневшее лицо жены. — Пойдём, дорогая.

— Нет, Себастьян. Я сначала зайду на могилку к Агате. Может быть она мне даст знак.

— Какой знак, Элвина? Что за блажь? Да ты не в себе!

— Себастьян, ты многого не знаешь обо мне. И об Агате.

Виконт был озадачен словами жены. Он решил бы, что она от горя лишилась рассудка, однако уж не в первый раз она говорила загадками. И всякий раз, когда он задавал вопросы, отшучивалась и уводила разговор в сторону.

— Она что же, в самом деле была ведьмой? — Себастьян искоса посмотрел на жену, ответившую не сразу. Его поразило суровое выражению её лица.

— Да. И я надеюсь, что она поможет мне. Она не оставит меня в беде.

— Но почему? Ты … ты тоже ведьма? — внезапное озарение пришло к Себастьяну. Он в ужасе отшатнулся от жены.

Элвина гордо вскинула подбородок и пристально, не мигая посмотрела на мужа.

— Отвечай, когда тебя спрашивают! — глаза виконта превратились в узкие щелочки.

— Да, я ведьма. Теперь, когда ты знаешь всю правду обо мне, ты имеешь полное право уйти от меня. Я не буду камнем висеть на твоих ногах остаток жизни. Только помоги мне найти дочь, умоляю тебя!

— Ладно, поехали на постоялый двор.

— Нет, не поеду. Я поживу несколько дней в лесной избушке. Это очень важно.

— Мне претит жить в этом Богом забытом месте. Но бросить тебя одну в лесу я тоже не могу, — напряженно глядя на жену, виконт до боли сжал её руку. Элвина понимала, что он хочет наказать её. Она готова была смиренно принять это. Она видела, как тяжело Себастьяну сдерживать гнев. Элвина смотрела на бившуюся на его виске жилку. Ей хотелось упокоить мужа, рука непроизвольно потянулась к его лицу, однако виконт отшвырнул её руку. Виконт поморщился. Впервые Элвина видела на любимом лице выражение неприязни. После возвращения из похода он смотрел отстранённо и холодно, пряча чувства глубоко внутри. Была затаённая обида, злость. Но не неприязнь!

— Нет, Себастьян, тебе нельзя туда. Мне надо быть там в полнолуние. Одной быть. Понимаешь? Тогда я смогу что-то узнать о Лиззи.

— Ты собираешься ворожить? Элвина?! Я и прежде понимал, что ты не такая, как все. Но я думал ты травница, целительница. А меня, выходит, угораздило связаться с колдуньей! Что ж, как знаешь. Я остановлюсь в трактире. Там сможешь найти меня, если сочтёшь нужным, — виконт развернулся и гордо развернув плечи пошагал в сторону кареты.

Элвина растерянно смотрела, как он уходит. Промелькнула мысль, что Себастьян уходит из её жизни навсегда. Он, при всей доброте и мягкости характера, не простит ей невольного обмана и больше не допустит в свою жизнь. Что ж, этого следовало ожидать. Недавние события её жизни походили на сказочный сон. Всё было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Элвина тяжело вздохнула и медленно побрела по деревенской улице в надежде что-то узнать о дочке.

— Миледи, миледи, — за спиной послышались тяжелые шаги и сбивчивое дыхание догонявшего её слуги. — Лорд Бремзли велел передать вам это.

Пожилой мужчина протянул виконтессе увесистый кошелёк. В первую секунду Элвина вспыхнула от негодования, но не дала гордыне взять верх над здравомыслием. Деньги ей и в самом деле понадобятся. Не известно, сколько времени уйдёт на поиски Лиззи. Отныне Элвине снова придётся рассчитывать только на себя. Себастьян попросту откупился от неё и вычеркнул из своей жизни.

Опрос деревенских жителей результатов не принёс. Никто ничего не знал о судьбе малышки. Элвина зашла в сельскую лавку, купила крупы и соли.

— Элвина, это ты? Боже, как шикарно ты выглядишь, сразу и не узнать, — затараторила круглолицая молодая женщина, беззастенчиво разглядывая виконтессу со всех сторон. — Померла старая шептунья. Знаешь уже?

— Знаю. Фанни, а где девочка, которая жила у Агаты?

— Не знаю. Она ведь малышка совсем. Как бы в лес не убежала со страху да не заблудилась. Там ведь звери дикие. Долго ли до беды? Волки и медведи враз ребёнка растерзают.

— Полно чушь нести. Нет в нашем лесу ни волков, ни медведей, — злобно шикнула Элвина, у которой от ужаса всё похолодело внутри.

— Ну змеи. Да и болото от избушки недалеко. Ой-ой, горькая судьбинушка, — запричитала женщина.

— Пусть твой поганый язык отсохнет! — гневно сверкнула глазами Элвина. — Не удивляйся потом, когда твоя же злоба к тебе вернётся.

— Чур тебя, окаянная! Да что ж ты мне такого желаешь? Я ж к тебе с сочувствием, с душой. Пойдём ко мне, я тебя обедом накормлю. Ты на ногах еле держишься.

— Некогда мне по гостям ходить. Возвращаться пора, пока не стемнело.

— Ты что же, в той ведьминой избе жить станешь? А не боязно тебе?

— Не боязно.

Элвина кривила душой. Ей было страшно, очень страшно на ночь глядя одной идти в затерянную в лесной чаще избушку. Солнце медленно падало вниз, вечер постепенно вступал в свои права. Элвина прибавила шагу. Ей предстояло ещё идти за водой к роднику, чтобы дом вымыть … за Агатой. В животе предательски заурчало. Элвина шагнула к кустам малины, набрала пригоршню спелых, ароматных ягод и отправила их в рот. Схватив стоявшее у крыльца ведро, девушка побежала к роднику. Солнце уже закатилось, окрасив небо в пурпурный цвет. Надо было спешить, но тропка была узкой, пышная юбка нарядного платья цеплялась кружевом за ветки кустов, мешая идти. Подарок королевы явно не был рассчитан на ночные прогулки по глухому лесу.

Вернувшись в избу, Элвина заглянула в сундук. Там лежала её изрядно поношенная, залатанная одежда, которую она оставила, уезжая в столицу. Быстренько переодевшись, девушка засучила рукава и вымыла пол. Подумав, вылила грязную воду и пошла к колодцу. Серебристый лунный свет освещал дорогу. Сейчас у Элвины не было страха, леденившего душу. Самое страшное уже случилось. Она потеряла старшую подругу, судьба дочки не известна. А любимый мужчина отрёкся от неё. За спиной ухнул филин, заставив девушку вздрогнуть. «Как была трусихой, так и осталась», — пробормотала Элвина, быстренько зачерпнула воды и побежала к крыльцу. Юркнув в дверь, зажгла свечу, огляделась. Дом. В тот миг она ясно осознала, что это родной дом, в котором она появилась на свет. Это место наполняло её силой. Эти старые бревенчатые стены помнили её прабабушку и маму. Они обе были незримо рядом. Как и тётушка Агата.