Ривер бросил трубу и согнулся, переводя дух. — Приколю к его куртке записку, — сказал он, — чтобы, когда очнётся, знал, кто это устроил.

— Если очнётся, — невнятно произнёс Маркус. Он сплюнул огромный красный сгусток, но рот тут же снова наполнился кровью. — Ты его приложил довольно крепко.

— Не благодари.

— Тут ещё кто-нибудь есть?

— По-моему, почти все разбежались, — сказал Ривер.

— Хм.

— Луиза парочку подстрелила.

— Хорошо. — Он снова сплюнул. Язык онемел. Внезапно вспомнилось, как утром он ел мороженое — клубничное с фисташковым. Интересно, сможет ли он когда-нибудь снова чувствовать вкус.

Ривер ткнул Даффи ногой, проверяя, жив тот или в сознании, а затем очень сильно пнул его просто так, без особенной причины. День выдался длинный.

— Он дышит? — спросил Маркус.

— Да хрен его знает. Мне плевать.

— Поможешь подняться?

Ривер помог ему встать. Некоторое время они стояли, тяжело дыша, пока мимо проходил очередной поезд. Сквозь щели в стене из шлакоблоков прорезались короткие полосы света, а поднятый сквозняком мусор зашуршал по земле. Потом снова стало темно, воздух налился тяжёлым зноем, и вдали пульсировал, заикаясь, приглушённый вой большого города. Маркус подобрал свой пистолет, ещё раз сплюнул и покачал головой.

— Даже разочарован немного, что никто не угодил под поезд.

— Ага, здесь такого прямо ждёшь, правда? — сказал Ривер. — В таком-то месте.

Они пошли обратно через пустырь, туда, где их ждали остальные.

Шёл час после обеда, и жара сменила тональность: едва уловимое изменение обещало избавление — хотя бы потому, что невозможно же вечно держать такой темп. На кривобокой площади неподалёку от Паддингтона деревья уныло свесили ветви над пересохшими клумбами. В их тени нахохлились голуби, больше похожие на камни, чем на птиц. Они едва шевельнулись, когда на дороге залаяла собака, и вовсе не обратили внимания на Джексона Лэма, который тяжело протопал по дорожке, с выбившейся из брюк рубашкой и развязанным шнурком. На носу у него сидели пластмассовые солнцезащитные очки, а в руке была картонная папка, перевязанная розовой тесёмкой. Любого другого с такой папкой приняли бы за юриста. Лэм выглядел так, словно только что выудил её из мусорного бака.

Он тяжело плюхнулся на скамейку рядом с Дианой Тавернер. Та, в свою очередь, казалась гостьей из благополучного квартала: блузка словно только с вешалки, серые льняные брюки без единой складки. Лишь глаза, которыми она посмотрела на него поверх очков от «Гуччи», выдавали, что прохладное самообладание слегка изменило ей.

— Джексон.

— Не могла выбрать бар? Где-нибудь с кондиционером?

— Я сочла, что лучше встретиться там, где нас не смогут подслушать.

— И вот благодаря твоей нечистой совести я мокрый, как ложбинка между грудями у какой-нибудь пустоголовой красотки. — Он откинулся на спинку и принялся обмахиваться папкой. — Если станет ещё жарче, сниму рубашку.

Тавернер с трудом подавила дрожь. — Итак. Похоже, твои ребята вчера устроили себе славную вечеринку.

— Сама понимаешь. Солнце светит, занятия отменили. Жалко держать детей взаперти.

— На нашем объекте под Хейзом осталось немало трупов.

— Прямо как в моём пабе, — заметил Лэм. — По субботам там бывает шумновато.

— Мы можем хоть минуту поговорить серьёзно?

Лэм великодушно повёл свободной рукой.

— Трейнор мёртв, Донован мёртв. Похоже, он прихватил с собой немало людей из «Чёрной стрелы», а заодно двух сотрудников Ника Даффи. Что до самого Даффи…

— Да, Картрайт о нём спрашивал. Голова болит?

— Функции мозга резко ограничены.

— А кто-нибудь заметил разницу?

— Ты санкционировал маленькую войну, Джексон. Будут вопросы.

— Ничего я не санкционировал. — Он достал из кармана две сигареты, одну заложил за ухо, вторую прикурил. Тавернер отмахнулась от дыма. — Вчерашнюю вылазку одобрила Ингрид Тирни. И, рискну предположить, это она потом передумала и отправила туда войска. — Он потряс папкой. — Когда поняла, что именно искал Донован.

— Не «Серые книги».

— Не «Серые книги». И прежде чем начнёшь рассказывать сказочки, Диана: тут повсюду твои отпечатки. Эти солдатики не из телефонного справочника узнали о Слау-башне. Всё, что у них было, — от имён моих сотрудников до личного номера Ингрид Тирни, — им слил кто-то из Службы.

Диана окинула взглядом площадь — возможно, прикидывала, не привёл ли Лэм подкрепление. Но никто не задержал её внимания надолго. Она снова повернулась к нему. — Жаль. А я-то надеялась убедить тебя, что всё это устроила мисс Стэндиш. Ей понравилось, когда её… «похитили»? Наверное, столько внимания она обычно не получает.

— Ты ведь даже сказала мне, где искать эти папки на психов, когда мы разговаривали по телефону. Указатель поставила, не иначе.

— Значит, мисс Стэндиш обсуждать не будем? Ладно, Джексон, сдаюсь, это моя работа. «Тигровая команда» была моей идеей, и я продала её Джадду. Донована тоже привлекла я. Правда, способ, которым он освободил для себя вакансию в «Чёрной стреле», придумал он сам. Как и убийство Монтейта. Вот беда с наёмниками: не всегда удаётся удержать талантливых исполнителей в рамках приличий.

— Но тебе обязательно понадобились люди со стороны. Нужно было, чтобы всё это раскопал кто-то посторонний. — Лэм снова взмахнул папкой. — Всё, что вы хотели знать об использовании Службой тайных тюрем, но боялись спросить.

— Не притворяйся, будто удивлён.

— Поверь, ничуть.

Она словно и не слышала.

— Мы используем их годами, Лэм. Проект «Водонепроницаемый». Способ избавляться от нежелательных элементов без всей этой утомительной юридической хрени с депортацией. И не сказать, чтобы из-за этого нас считали изгоями среди цивилизованных стран. В старых добрых Соединённых Штатах так делают уже давно.

— Может быть, — сказал Лэм. — Только мне казалось, мы отрицали, что пользуемся ими в старых добрых Англии, Шотландии, Уэльсе и Северной Ирландии.

— В том-то и дело. Мы отрицали. Самым категорическим образом. В том числе перед парламентскими комитетами. А главное — мы оба прекрасно знаем, кто именно отрицал.

— Ингрид Тирни, — сказал Лэм.

— Её фамилия стоит на стольких бумагах, что сойдёт за фирменный знак. Планы полётов. Заявки на перевозки. Топливо… Международный рейс из воздуха не материализуется. И тюрьмы ведь не присылают собственную машину за клиентом. У тебя не найдётся ещё сигареты?

Лэм проверил, по-прежнему ли торчит у него за ухом вторая сигарета, и ответил: — Нет.

— Всё равно слишком жарко курить… И речь, кстати, не о благотворительных учреждениях. Это настоящие тюрьмы. Или раньше ими были. Теперь у них… специальное назначение. И за услуги нужно платить.

— В обмен на то, что разных негодяев навсегда изымают из обращения, — ровным голосом произнёс Лэм. По его тону было невозможно понять, одобряет он такую практику или нет.

— Ну, если тебя никогда не осудили, то и заседания комиссии по условно-досрочному освобождению не будет. — Она коротко и горько рассмеялась. — Не хочу выглядеть ханжой. В большинстве своём это люди, которых мы действительно не желаем видеть на наших улицах.

— В большинстве?

Она пожала плечами. — Ходят слухи, что Тирни использовала «Водонепроницаемый», чтобы убирать людей по личным причинам.

— Служебные привилегии.

— Не сомневаюсь, премьер-министр так и посмотрит на дело.

— Скорее попросит убрать заодно Джадда. И именно об этом женщина по фамилии Данн узнала той ночью в Нью-Йорке.

— Человек, который к ней подошёл, был делегатом от… Скажем так, одной из стран, название которых заканчивается на «-стан». Некоторое время назад он устроил соглашение об использовании пары особенно удалённых тюрем строгого режима в своей стране. — Она помолчала. — Понятие о строгом режиме там не столь высокотехнологично, как можно подумать. В основном толстые стены и отсутствие водопровода.