— Кто? Что сделал? — переспросила Ширли.

— Господи, дай мне сил.

Маркус сказал: — Он спрашивает, где хранятся «Серые книги».

— А, ну да, представляете, как я узнала? Это вообще было в письме, в одной из тех общих рассылок Службы от кадровиков. Там вакансии, повышения и ссылки, где можно узнать про пенсию…

— Если в какой-то момент вам покажется, что пора её пристрелить, не сдерживайтесь, — сказал Лэм.

Маркус положил ладонь Ширли на плечо. — Где. Хранятся. «Серые книги»?

— Точно не знаю, но недавно за пределами основной площадки открыли новое защищённое хранилище документов, куда теперь вывозят всю, цитирую, «неключевую информацию оперативного управления», конец цитаты, так что, по-моему, они почти наверняка там, разве нет?

— Можешь уточнить, где именно это твоё «там»?

— К западу от Хейса. Это ведь ещё Лондон, да?

— Смотря кого спросить: риелтора или разумное существо, — ответил Лэм. — Но да. Они именно там. — Знаешь, чем я руководила последние несколько месяцев? — говорила Диана Тавернер. Созданием внешнего хранилища для папок с психами… Лэм оглядел подчинённых. — Господи. Бывший вояка с поехавшей крышей против вас, неудачников, у которых меньше возможных ходов, чем у черепахи с артритом. Интересно, чем это закончится?

— Мы с ним справимся, — сказал Маркус.

— Мы ни с кем справляться не будем, — ответил Лэм. — По одной простой причине: весь смысл в том, чтобы дать ему уйти с добычей. Или ты успел забыть эту часть, пока изображал Сандэнса Кида?

— А.

— Вот именно, а.

— Ну потренировался немного. Чтобы форму не терять.

— Нет, ты нарушил приказ. И если в следующий раз вздумаешь вписывать моё имя куда не следует, делай это, пока я провожу тебе медосмотр. А когда я даю задание, ты его выполняешь. Даже если приходится сидеть перед монитором.

— Но работа-то сделана. Ширли только что сказала, где хранятся книги.

— Меня поражает, что она вообще сумела перестать трепаться достаточно надолго, чтобы мы разобрали смысл её слов. — Лэм повернулся к ней. — Я пробовал здесь то пойло, которое вы называете кофе. И не от него ты сейчас гудишь.

— Формально рабочий день уже кончился, — пробормотала Ширли.

— Ага, раньше было так, — сказал Лэм. — А теперь формально кончилась твоя работа.

Маркус и Ширли недоумённо переглянулись.

— Господи, — произнёс Лэм. — Скоро без разговорника никого уволить не сможешь.

Ривер, Луиза и Родерик Хо невольно придвинулись друг к другу.

Маркус свирепо посмотрел на них, потом на Лэма. — Ты не можешь так поступить.

— Только что поступил.

— Это незаконное уволь…

— Ты нарушил прямой приказ. И, кстати, подделал мою подпись в журнале Риджентс-Парка. А у неё до сих пор глаза вертятся от того, что она себе в нос засунула. Ты серьёзно думаешь, что у вас есть основания жаловаться на незаконное увольнение?

— Мы тебе нужны. Я нужен. Как ты собираешься вернуть Кэтрин без…

Кофейная чашка Лэма просвистела мимо плеча Маркуса и разлетелась о стену кабинета. Остатки кофе по пути забрызгали Маркуса и Ширли, словно их обоих атаковал Джексон Поллок. Слова Маркуса поглотили звон бьющейся посуды и сочувствующий дребезг оконного стекла.

Когда шум стих, в голосе Лэма прозвучала угроза, какой «хромые кони» от него прежде почти не слышали.

— Ты самовольно смылся. Она обдолбалась. Хотите объяснить, как это поможет делу? Когда-то ты, может, был крутым спецом, но здесь и сейчас ты просто ещё один раздолбай. А я не стану рисковать, беря тебя на операцию, пока мой агент находится в плену за стеной. Так что забирай свою куклу на руку, освобождайте столы и валите к чёрту из моего здания. С бумажками я разберусь завтра.

Маркус долго смотрел на Лэма. Глаза начальника были холодны, как камень. По стене кофе стекал между трещинами штукатурки, вычерчивая на карте новую береговую линию. Ширли разок шмыгнула носом, почти по-собачьи, будто ей вдруг пришла какая-то мысль, но она ещё не успела понять какая. Наконец Маркус приоткрыл рот, снова закрыл и повернулся к двери.

— Вы там осторожнее, — бросил он Риверу и Луизе, уходя.

Возможно, Хо он тоже имел в виду.

— Ага. Да пошли вы, — сказала Ширли и исчезла следом.

По позвоночнику Ривера скользнуло неприятное чувство: будто он чудом увернулся от пули.

Внизу хлопнула дверь кабинета и с грохотом опрокинулся какой-то предмет мебели.

Лэм извлёк из воздуха сигарету и помахал ею в их сторону. — Значит, остаётесь вы двое. И, поверьте, это больше говорит об альтернативе, чем о вас.

— Нас вообще-то трое, — пробормотал Хо.

— А ты ещё здесь?

— Это обязательно было? — спросила Луиза. — Донован профессионал, и мы уже знаем, что он не гнушается насилием. Мы…

Лэм наградил её тем же убийственным взглядом василиска, что и Ширли, и она осеклась.

— Маркус мог бы пригодиться, — сказал Ривер. — Вот и всё, что мы хотим сказать.

Вспыхнула спичка, и черты Лэма задрожали в горячем воздухе над пламенем.

Они услышали шаги тех, кто покидал Слау-башню, затем скрежет и глухой удар задней двери, которую с трудом открыли. Звука закрывающейся двери не последовало. Через некоторое время тёплый сквозняк добрался до верхнего этажа и обвился вокруг щиколоток, словно кошка. Лэм курил, и его кабинет приобрёл сизо-голубой оттенок позднего джазового фортепиано. Косые лучи, пробивавшиеся сквозь жалюзи, выхватывали из воздуха кружащиеся пылинки и спирали пыли. Если видишь, чем дышишь, подумал Ривер, пора бы находиться где-нибудь ещё.

Наконец он сказал: — Ладно, остались только мы. И что теперь? Ждать, пока Донован свяжется с нами?

— Не думаю, что ждать придётся долго, — ответил Лэм.

И поскольку, как Ривер впоследствии предположил, Лэм давным-давно продал душу в обмен на редкие проявления всеведения, телефон Ривера решил зазвонить именно в этот момент.

Кэтрин, высветилось на экране.

Но звонил Донован.

Снова наступил лиловый час, а жара всё не спадала. Выбираясь из машины, Ривер почувствовал, как заныли мышцы живота, и, ещё не успев выпрямиться, полез в карман джинсов за таблетками, которые дала ему Луиза. Оставалось четыре. Он выдавил их из пластикового блистера и проглотил без воды. Последняя застряла в горле — теперь на ближайшую минуту ему было чем себя развлечь.

Луиза захлопнула водительскую дверцу. — По-моему, за нами ехали.

— Да?

— Держались на расстоянии. В трёх машинах позади. На время пропали, но потом снова появились.

Ривер кивнул, хотя уверенности не разделял. Такая слежка смахивала на работу профессионалов, а если это были профессионалы, вряд ли Луиза сумела бы их заметить. Но высказывать эту мысль было опасно: его яйца ещё не вполне оправились. — Надо было сказать.

— Да я и сама не была уверена. — Она метнула в него взгляд, за которым почти не скрывался вызов. — Зато теперь уверена.

— Ладно, — сказал Ривер. Но если за ними действительно следили, преследователи уже исчезли с горизонта.

Они находились в двух шагах — или, как сказал бы Лэм, на расстоянии одной хорошей струи — от железнодорожных путей, уходивших из Лондона на запад. Вдоль путей тянулись стоянки у аэропорта, газгольдеры, цементные заводы и склады тяжёлой техники. Машину они оставили на пустыре, с трёх сторон окружённом длинными приземистыми офисными корпусами. Приземистыми по лондонским меркам: в шесть этажей, когда-то выкрашенные в белый цвет. Стояли корпуса вкривь и вкось; между ними хватило бы места проехать машине. Два здания, соединённые на уровне третьего этажа переходом, были заброшены: без стёкол, сверху донизу исписанные выцветшими завитками граффити — прерывистым, однообразным воплем городского недовольства: «Токс», «Мутант», «Флюм». Внизу вместо стен стояли толстые круглые колонны через каждые несколько метров. Там, где ночевали бездомные или гуляли подростки, колонны были закопчены дочерна; полы усеивали бутылочные осколки и всевозможный мусор. Оттуда доносился запах общественного туалета. Они стояли на изрытом, заваленном щебнем бетонном пятачке, из трещин которого нагло лезли сорняки. Ривер чувствовал, как жар просачивается сквозь подошвы ботинок; земля вздрогнула, когда мимо с грохотом пронёсся скоростной поезд.