К этому времени парочку в машине наверняка уже проверили. Отсутствие Ривера тоже должны были заметить. Вряд ли из-за этого перекроют весь выход из здания — в конце концов, он всего лишь хромой конь, мог попросту заблудиться. Но искать его начнут, и скоро. Надо действовать. Только Молли Доран всё ещё говорила.

— Джексон Лэм так долго живёт под мостом, что сам наполовину превратился в тролля. Вот бы ты познакомился с ним в прежние времена.

— Ага, — сказал Ривер. — Наверное, разбивал сердца пачками.

Она расхохоталась. — Красавцем с картины он никогда не был, уж поверь. Но что-то в нём имелось. Ты слишком молод и хорош собой, чтобы понять. А девушка могла потерять из-за него голову. Или другие части тела.

— Насчёт дела…

— На которое у тебя нет заявки.

— Даже когда он был молод и девушки теряли из-за него голову, — сказал Ривер, — вы хоть раз видели, чтобы он заполнял какие-нибудь бланки?

— Ловко. Мне нравится. — Неожиданно Молли подалась вперёд, и коляска снова оказалась в проходе. — Наверняка дедовская школа.

— Дело вот в чём. — Ривер наклонился так, чтобы его рот оказался у её уха. — Вообще-то меня здесь быть не должно.

— С ума сойти, какая неожиданность.

— Но раз уж я всё равно пришёл на встречу с леди Ди и знал, что Джексону нужно взглянуть на это дело…

— Решил убить двух зайцев одним выстрелом.

— Именно.

— Похоже, ты не только у деда кое-чему научился, но и у него, — сказала Молли. — Джексон никогда не любил ходить вокруг да около. Не когда можно пробить стены тараном.

— Я же говорил, он всё такой же.

— Так какое дело тебе нужно?

Он повторил номер. У него всегда была хорошая память на цифры. И человек с моста тоже запомнился отлично. Ривер надеялся, что они ещё встретятся.

— Любопытно, — сказала Молли Доран.

— Что именно?

— Слау-башня занимается только закрытыми делами и тупиковыми направлениями, верно? Ничего действующего, ничего заразного. По крайней мере, я всегда так слышала.

— Мы считаем цифры, — признал Ривер. — И гоняемся за собственным хвостом. Если бы появилось что-то интересное, наверное, передали бы в Парк.

— Наверное?

— Пока такого не бывало.

Пятнадцать минут. Или четырнадцать. Или двенадцать. Называя номер, Ривер внимательно следил за лицом Молли Доран, но ни одно движение глаз не подсказало ему, где может храниться нужное дело. А без хотя бы малейшей подсказки здесь можно блуждать часами и так ничего не найти. Молли Доран меньше всего подошла бы система, в которой по номеру дела легко определить его местонахождение.

— Тогда что происходит сейчас? — спросила она. — Потому что это дело самое что ни на есть действующее. Особенно если учесть, что касается оно премьер-министра.

Тон у неё ничуть не изменился.

Кто-то прошёл по коридору; каблуки стучали громко, как сапоги по булыжнику. Когда шаги замерли, Риверу показалось, что остановилось и его сердце. Что-то загудело, что-то прошелестело — открылись двери лифта. Шаги вошли внутрь, и гудение с шелестом повторились в обратном порядке.

Всё это время Молли разбирала его взглядом, словно конструктор «Лего».

— Можно я скажу правду? — спросил он.

— Не знаю, получится ли у тебя, — сказала Молли. — Но узнать было бы любопытно.

— Джексон сегодня в одном из своих… игривых настроений.

— С ним такое бывает, — согласилась она.

— Именно.

— Примерно с той же частотой, с какой я выхожу на пробежку.

— Мы поспорили.

— А вот это уже больше похоже на правду.

— Он поспорил, что я не смогу узнать школьное прозвище премьер-министра.

— А «Википедия» не помогает?

— Казалось бы, да? Наверняка у него есть люди, которые эту информацию там подчистили.

— Значит, тебе достаточно одним глазком взглянуть.

— Да, именно.

— А я могу отвернуться, пока ты будешь смотреть. Прямо на три счёта.

— …Как хотите.

— Ведь если я не смотрела, то и участия не принимала, верно? Таким образом, я не стану твоей сообщницей в нарушении Закона о государственной тайне. А пять лет в Холлоуэе мне совершенно ни к чему. Читала, что тюремная кормёжка плохо сказывается на пищеварении.

Риверу не пришлось оборачиваться, чтобы понять: они уже не одни. Когда сзади крепко схватили его за руки, а пластиковые стяжки защёлкнулись на запястьях, он видел главным образом взгляд Молли Доран — отчасти сочувственный, отчасти любопытный, будто его поведение совершенно не укладывалось в её представление о мире. И это женщина, хорошо знакомая с Джексоном Лэмом, подумал он. Похоже, я влип по-настоящему.

Больше она ничего не сказала. Ривера вывели из комнаты — вполне вежливо, учитывая обстоятельства.

Услышав, как кто-то сдвигает навесной замок, Кэтрин села на кровати, опустив ноги на пол. Не так ли заключённые реагируют на звон собственных цепей?

Она ожидала снова увидеть Бейли — молодого человека, который её фотографировал, — но вошёл второй солдат. Тот, чьё появление у паба «Энджел» заставило её выбежать на улицу. Как и Шон Донован, он входил в комнату так, как умеют только военные с многолетним стажем: мгновенным взглядом охватывал всё вокруг. С его прошлого визита здесь ничего не могло измениться, но зачем лишний раз рисковать? Удостоверившись, что всё в порядке, он остановил взгляд на Кэтрин.

Она ждала.

— Простите за всё это, — начал он.

Но виноватым он не выглядел.

Было время, когда каждый подъём по лестнице Слау-башни превращал для Луизы день в середину зимы. Теперь непогоду она носила с собой. Пройти через двор, толкнуть вечно заедающую дверь — всё это уже ничего не меняло. Где бы она ни оказалась, настроение её следовало за ней. Вернее, она сама жила внутри этого настроения.

На первой площадке она заглянула в кабинет Хо. Тот сидел за столом перед четырьмя плоскими мониторами, развёрнутыми к нему под таким углом, словно собирался загорать. Он покачивал головой в каком-то ритме. Судя по огромным мягким наушникам, почти поглотившим его череп, это могла быть музыка; хотя с тем же успехом — двоичные ритмы кода, выводившего на экраны роившиеся там изображения. Не раз Луиза входила сюда, а Хо даже не замечал её, хотя расположил рабочее место так, чтобы видеть дверь: когда он погружался в процесс — если сетевые умники ещё употребляли такое выражение, — то словно переселялся на Луну. Родерик Хо был козлом, но это было лишь самое очевидное, далеко не самое главное его качество. Главное состояло в том, что он прекрасно ориентировался в киберпространстве. Пожалуй, только благодаря этому и оставался жив. Если бы от него иногда не было пользы, Маркус или Ширли давно превратили бы его в овсяную кашу.

Но сегодня на Луну он не улетел: едва Луиза вошла, как он посмотрел на неё. И даже снял наушники. По меркам хороших манер это ставило его чуть ли не в один ряд с персонажами Джейн Остин. Луиза видела, как он поднимает ладонь, будто останавливая движение на перекрёстке, стоило ему заподозрить, что кто-то собирается заговорить, пока он занят более интересным делом — например, открывает банку колы или готовится выдохнуть.

— Привет, — сказал он.

…Вот это уже странно.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Конечно. А что?

— Да ничего. Можешь отследить телефон Кэтрин?

— Нет.

— Я думала, ты такое умеешь. Джи-пи-эс, вся эта ерунда.

— Умею, если он включён. А он выключен.

— Ты уже пробовал? Сам догадался?

Он пожал плечами.

Позади Луизы появились Маркус и Ширли. — Значит, не нашли её, — сказал Маркус.

— И Картрайта тоже не нашли, — добавила Ширли.

— Вижу, — сказала Луиза. — Кстати, у тебя кое-что осталось.

Она тронула себя над верхней губой. Ширли провела пальцем по своей, стирая след мороженого, и свирепо покосилась на Маркуса. — Мог бы и сказать.

— А где тогда удовольствие?

Хо наблюдал за ними, словно всё происходило за решёткой. Луиза спросила его: — А телефон Ривера?