— Живой?
— Кажется, да.
— Сколько их?
— На мониторе было полно. Двенадцать? Пятнадцать? Трое уже выбыло.
Ривер что-то пробурчал. Луизе показалось, что «грёбаный электрошокер».
У Донована тоже был пистолет. — Я работал с этими парнями, — сказал он. — Одни сейчас будут бежать, пока до моря не доберутся. А для других наступило досрочное Рождество.
Прозвучал ещё один выстрел. Пуля с силой врезалась в деревянный ящик, взметнув с его бока целого дикобраза щепок. Луиза на миг поднялась, дважды выстрелила туда, откуда стреляли, и снова пригнулась за укрытием.
Донован, будто не заметив её движения, указал на Ривера. — С ним всё в порядке?
— Его уже били электрошокером, — сказала Луиза. — По-моему, ему даже нравится.
— Ты подстрелила того, кто это сделал.
Луиза промолчала.
— По-моему, настоящий боевой поступок, — сказал Донован.
— Мы с тобой не по одну сторону.
— Возможно, — признал он. — Но уж лучше иметь тебя во врагах, чем этих клоунов в друзьях.
Один из клоунов оскорбился и пальнул в их сторону. Луиза вздрогнула, но пуля ушла неизвестно куда.
Ривер кое-как сел и сделал несколько безуспешных рвотных движений. — …Господи.
— Не высовывай голову, — прошипела Луиза. Затем кивнула на грудь Донована, где под рубашкой лежала найденная им папка. — Что бы там ни было, кое-кто решительно не хочет, чтобы это оказалось у тебя.
— Верно, — ответил он. — И заметь: этот кое-кто не прислал кавалерию. Вместо неё отправил шайку наёмников. Советую задуматься.
— Когда выберемся отсюда, мне придётся забрать у тебя эту папку.
— С нетерпением жду такого разговора. А пока прикрой меня. Я за Беном.
Не дожидаясь ответа, он бросился вперёд.
Соблазн остаться в пабе на весь вечер был велик. К тому времени, когда она выйдет, всё закончится: Донован с Трейнором либо добудут доказательства, которыми можно похоронить карьеру Ингрид Тирни, либо сами окажутся погребены в пещерах под Хейсом. В последнем случае Диане придётся приготовиться к ярости Тирни. Хорошо, подумала она, что у дамы Ингрид отсутствует чувство юмора. А то ещё отправила бы Диану в ссылку в Слау-башню…
Уж лучше нож в спину. И это даже не метафора.
Странность заключалась в том, что событие, приведшее всё это в движение, Диана устроила ради блага Службы. Произошло оно вскоре после того, как дама Ингрид приняла бразды правления — должность, о которой Диана Тавернер мечтала, но тогда ещё достаточно трезво смотрела на себя, чтобы признать: она не готова. В те времена казалось, что времени впереди много, а значит, раскачивать лодку было бы глупо. Поэтому, когда на стол министра внутренних дел лёг доклад, грозивший пробить в этой лодке дыру ниже ватерлинии, Диана приняла меры.
Министр тех лет был воплощением эротических фантазий любого высокопоставленного разведчика: бесхребетный, нерешительный, до смерти боящийся скандалов в прессе и вечно следящий, чтобы не оказаться поблизости от того, на кого вот-вот свалят вину. Тогда, ещё до того, как Ингрид Тирни начала отбирать полномочия у Вторых столов, Диана встречалась с ним каждую неделю. Он уверял, что любит держать руку на пульсе событий, хотя по направлению его взгляда можно было подумать, что интересует его скорее её грудь. Но в тот день полученный доклад так его перепугал, что он лишь мельком, с сожалением взглянул на её бюст. «Вот это, — сказал он, указывая на бумаги. — Ты ведь можешь сделать так, чтобы это исчезло?» Диана восприняла вопрос как полную свободу действий.
Операцию провели именно так, как и полагается делам, которые должны бесследно утечь под мост: ни бумажного следа, ни надзора, лишь выплата из секретного фонда двум ветеранам группы силовых операций, уже собиравшимся на пенсию и мечтавшим сколотить небольшое состояние перед уходом с Улицы шпионов на гражданку. Поскольку целью была военнослужащая, лучше всего выглядела случайная гибель: подмешанный в напиток препарат и вмешательство в рулевое управление сделали своё дело. Причём препарат добавили даже не в бокал Данн — тут пригодилось умение мыслить нестандартно. В глазах всего мира виновником смерти Элисон Данн оказался Шон Донован. Впрочем, как солдат он должен был понимать смысл выражения «сопутствующие потери». Возражал он не слишком убедительно — отрицать проблемы с алкоголем было трудно — и вскоре исчез в системе военной юстиции, оставив от некогда успешной карьеры две полосы тормозного следа в темноте.
Диана вышла из паба. Она не заметила, что следом двинулся какой-то холёный мужчина. На улице с заходом солнца почти не похолодало; тротуары словно липли от жары, а воздух стоял неподвижными раскалёнными слоями. Не требовалось большого воображения, чтобы заподозрить неладное с погодой. Очень удобная деталь, сама подвернувшаяся под руку, когда Диана сочиняла легенду новой операции…
Потому что за годы, прошедшие после истории с Элисон Данн, карьера самой Дианы застопорилась — не столь эффектно, как у Донована, но столь же безнадёжно. Она превратилась в очередную служащую среднего управленческого звена, тогда как Ингрид Тирни неумолимо продолжала крестовый поход по превращению Службы в безликую корпорацию, поставляющую национальную безопасность, с собой во главе в должности генерального директора. Бюджетные совещания. Корпоративный стиль. Постепенное лишение отдельных управлений полномочий ради всё более жёсткой вертикали, где прежние пути к власти — долгие годы службы, квалификация и готовность перелезать через окровавленные тела конкурентов — ничего уже не значили. Неудивительно, что Диана начала подумывать о других способах продвижения. А уж изяществом собственных интриг она гордилась всегда. Если тебе нужен исполнитель тайной операции, кого лучше выбрать, чем человека с нужными навыками и личной обидой?
Убедить Донована в том, что он стал жертвой заговора, было совсем нетрудно; внушить ему, что за всем стояла Ингрид Тирни, — лишь немногим сложнее. Диана предложила ему возможность отомстить, а тот привлёк своего армейского приятеля, жениха Элисон Данн.
На углу улицы, возле ряда велосипедов, она закурила и проверила телефон. Ничего. А потом, прежде чем успела передумать, набрала номер Питера Джадда. Предлагая ему идею «тигровой команды», она ни словом не обмолвилась о своём настоящем замысле. Сегодня днём Джадд вполне ясно дал понять, что подозревает её в сокрытии информации… Пи-Джей был опасным союзником, но иной раз выбирать не приходится. По-настоящему враждуют лишь любовники. Все прочие то и дело меняют стороны.
Он ответил после второго гудка. — Диана.
— Пи-Джей. Мне нужно кое в чём признаться.
— То есть раньше ты была со мной не вполне откровенна? — Голос его был ровным, как шоссе. — Я потрясён, Диана. Потрясён до глубины души.
— Я знакома с твоими «тиграми». В оперативном смысле, разумеется. — По незашифрованной линии никаких имён. — Но то, что они устроили сегодня утром, не входило в их задание.
Сентиментам в мире Питера Джадда места почти не было — во всяком случае, когда не работали камеры. — Нельзя съесть булочку, не намазав её хоть капелькой джема, — заметил он. — Но, право, Диана, нам было бы куда удобнее обсудить это наедине. Почему бы не попросить Себа вызвать тебе такси?
— Какого ещё Себа? — спросила она уже отключившийся телефон и вздрогнула, когда рядом словно из воздуха возник ухоженный мужчина с зачёсанными назад от высокого лба тёмными волосами.
— Такси, мисс Тавернер? Сегодня ваш счастливый вечер. Вон как раз едет свободное. — Он поднял руку, подзывая машину, а другой едва заметно придержал Диану за локоть.
Дважды везти не может, выяснила Ширли.
Со вторым противником оказалось труднее.
Она налетела на него тем же приёмом, что две минуты назад дал такие великолепные результаты, уже представляя, как под окнами вырастает гора поломанных «стрел», которых она одного за другим выбрасывает наружу. Но вместо того чтобы вылететь в окно, противник со всей силы рухнул на пол сам и потащил её за собой, перехватив инициативу. Ширли больно ударилась, раздался резкий металлический хруст. На мгновение они чуть ли не лежали в обнимку, и она почувствовала его пот — тяжёлый, вонючий от вечерней жары. Дубинка у него была из тех, что продают из-под полы: короткая, толстая, уродливая. Но размахнуться ею в борьбе он не мог, а когда попытался обхватить Ширли за горло, она укусила его за запястье. Он взвыл по-собачьи. Ширли вырвалась, но тут же рухнула на ладони: мужчина ухватил её за ногу. Она расслабила ногу и затем резко, изо всех сил лягнула его, куда-то попав — хотелось верить, в лицо, хотя удар получился недостаточно мягким. Нога освободилась. Ширли проползла ещё пару метров, встала и повернулась к нему. Кожа на ладонях от стекла и песка сделалась шероховатой, словно штукатурка. Она вытерла руки о брюки, не отводя взгляда от противника.
