Боец кивнул.

— Не расслышал, сынок.

— …Да.

— Добро пожаловать в команду. Новый пленный в наручниках?

— Да.

— Отлично. Им займусь я. А ты возвращайся на позицию. Кто бы ни вышел из фабрики — включаете прожекторы и валите. Понял?

На этот раз ответа Даффи дожидаться не стал. Оставив «стрелу» среди вони умирающего здания, он направился к фургону.

По мнению Родди Хо, его заслуги в руководстве операцией явно недооценивали. «Придумай что-нибудь», — велел Лэм. «Сделай что-нибудь», — сказал Маркус. С какой стороны ни посмотри, протаранить автобусом входную дверь — это уж точно «что-нибудь». То, что впоследствии выяснилась ненужность подобной меры, было типичным примером мудрости задним числом; винить его за такое совершенно несправедливо.

В воображении Родди всё происходило иначе. Он ловко выкатился бы из водительской кабины, обезоружил мерзавца, державшего Лэма на мушке, а затем, с присущей ему природной грацией, парой молниеносных ударов поставил того на колени…

Потом, уже с Луизой: — Неужели Лэм правда так сказал? Да я просто действовал по обстоятельствам, детка.

— Господи, Родди! Когда тебя называют героем, просто прими похвалу, ладно? Кстати, у тебя там в кармане его пистолет?

— Вот же чёрт. Тебе что, от удара слух отшибло?

Так говорил Лэм, возвращая Родди Хо из мира грёз в действительность.

— Данн. Элисон Данн. Так звали женщину, которую убил Донован.

— Да. Нет. Не помню… — ответил Хо.

— Господи, дай мне сил. Если бы мне понадобились твои мозги, у нас у всех были бы неприятности. От тебя требуется всего лишь умение стучать по клавишам. Найди её. Этот тип ей родственник?

Какое-то мгновение Хо не мог нащупать смартфон, и перед глазами пронеслась вся жизнь. Большей частью она состояла из Grand Theft Auto. Наконец телефон нашёлся — в новой кобуре, ну конечно же! — и Родди ввёл пароль от внутренней сети Службы. Умение стучать по клавишам, как же. Лэм и не подозревал, сколько всего скрывается за этим простеньким занятием.

Элисон Данн. Погибла. Военнослужащая. Пролистать вниз до сведений об оставшихся в живых родственниках.

— Знаешь, — сказал Лэм, оглядывая разгромленный автобусом вестибюль, — когда я впервые тебя увидел, то решил, что от тебя пользы — ноль.

Даже занятый поисками, Хо не удержался от ухмылки. Он прекрасно распознал момент из третьего акта, когда всё наконец встаёт на свои места. — И когда ты изменил своё мнение?

— Когда я что?

Из комнаты, куда уложили Данна, вышла Кэтрин. — Раз уж телефон у тебя в руках, вызови скорую.

— Ещё чего, — сказал Лэм. — Прикуём его к батарее, пусть «Собаки» сами забирают. Нам и без поездки в неотложку хватает хлопот.

— Он гражданское лицо, — возразила Кэтрин. — Не наша юрисдикция.

Хо поднял глаза от экрана. Стэндиш смотрела на Лэма так, что Родди порадовался: не на него. «Детка, эта дамочка, оказывается, бывает страшно суровой, понимаешь, о чём я?» — сообщил он воображаемой Луизе. Из живых родственников у Элисон остались мать и брат по имени Крейг. Был ещё жених — некто Бенджамин Трейнор.

Трейнор…

— Есть кое-что ещё, что тебе следует знать, — сказал он Лэму.

Ширли нашла лестницу. Противопожарная дверь висела на одной петле; Ширли взлетела на следующий этаж. Воняло мочой и травкой: природе не требовалось много времени, чтобы вернуть себе заброшенное здание. Даже здесь, пусть это и не сердце города, а скорее его аппендикс. Или мочевой пузырь. На верхней площадке она едва не споткнулась, но удержалась на ногах, вышла на этаж выше и легко побежала по коридору. Через окна без стёкол просматривался пустырь. Темень стояла свирепая, всё слилось в одну огромную тень, но отдельные силуэты Ширли ещё различала. Вот фургон «Чёрной стрелы»; туда наверняка отнесли Маркуса. Очень хотелось надеяться, что именно туда. Думать о другом варианте — что пленных здесь вообще не берут — было невыносимо.

Тем более что прямо сейчас за ней самой гнался по меньшей мере один из этих типов.

В конце коридора она резко свернула направо. Ещё окна, теперь на железнодорожные пути, отделённые стеной из бетонных блоков с рядами натянутой поверх проволоки; верхняя была колючей. У стены стоял экскаватор с наполовину поднятым ковшом: стрела торчала под углом, как стремянка. Экскаваторы почему-то всегда бывают жёлтыми или красными. Этот был жёлтым.

Открытая дверь. Ширли юркнула в проём, присела и замерла. Частные охранные конторы мечтали нанимать лучших из лучших: сильных, умных, соображающих хотя бы настолько, чтобы не бросаться в темноту за незнакомцем, не осмотревшись. Но на деле к ним чаще попадали неуклюжие недоумки, воображавшие себя Джейсоном Стэйтемом после того, как наваляли какому-нибудь готу на парковке у паба. Преследователь Ширли пронёсся мимо, пыхтя как паровозик Томас; снаряжение на поясе хлопало его по бёдрам тяжёлым нестройным аккомпанементом, а потом выдало короткое сольное выступление, когда Ширли врезалась ему в поясницу. Мужика вышвырнуло в окно без стёкол. Летел он недолго — всего-то со второго этажа, — зато о землю ударился, как мешок с гаечными ключами. Ширли попыталась вспомнить, сколько «стрел» насчитал Маркус, но не смогла. Одной меньше — уже хорошо.

Заслышав новые шаги на лестнице, она снова скользнула в укрытие и тут заметила странное ощущение на лице: непривычно натянулись какие-то мышцы. Ширли проверила ладонью. Так и есть. Кажется, она улыбалась во весь рот.

«Никакой наркотик с этим не сравнится», — подумала она и осталась ждать в темноте, когда следующий «Чёрный стрелок» сделает свой ход.

Ривер не умер.

Ривер, возможно, умер. Но действуй так, будто он жив.

Значит, Ривер не умер.

Примерно так звучала мысль, которую Луиза изо всех сил удерживала в голове, стоя лицом к балаклаве «стрелка», только что свалившего Ривера. Бывает, и сквозь маску видно, что человек ухмыляется. Луиза стёрла ухмылку ложным замахом в живот — хотя уже через мгновение поняла, что притворяться было совершенно ни к чему: с таким же успехом можно было ударить по-настоящему, всё равно этот тип ничего бы не отбил. Вместо этого она впечатала кулак ему в горло: сегодня такой приём уже прекрасно себя зарекомендовал. Пока противник, беспорядочно размахивая руками, валился назад, Луиза перешагнула через распростёртого Ривера и двумя длинными шагами приблизилась к проходу с выбитой дверью.

Пры-ы-ыгнуть и перекати-и-иться…

Она почти слышала командный рёв, который весь один длинный адский день снова и снова издавала инструкторша, смахивавшая на резиновую секс-куклу: рост метр с кепкой, белокурые кудряшки, алые губы, которых никто никогда не видел сомкнутыми… Но орать она умела. «Прыжок и перекат!» Всякого, кто прыгал или перекатывался недостаточно хорошо, ждали следующие пятнадцать минут приседаний с упором. И, как всякая приличная секс-кукла, инструкторша никогда не бывала по-настоящему довольна — ей всегда хотелось ещё.

Зато прыгать и перекатываться вас учили на совесть. Такой навык быстро не забывается.

Луиза прыгнула и перекатилась. Выпрямившись, она уже держала в руке пистолет, выпавший у Трейнора при падении. Первым выстрелом она уложила человека, свалившего Ривера, следующими двумя — тех, кто заковывал Трейнора. Остальные к тому времени разбежались: кто за разбитый дверной проём, кто за рухнувшие стеллажи.

В неё выстрелили дважды, но Луиза уже переместилась в другое место и тащила тело Ривера за укрытие.

— Чё за хрень?.. — невнятно пробормотал он.

Значит, всё-таки жив.

— Это, — сообщила Луиза, — был электрошокер.

— Опять…

— Отлично стреляешь, — сказал чей-то голос, и Луиза едва не доказала это ещё раз, пристрелив говорившего.

Это оказался Донован.

— Где Бен?

Луиза указала пистолетом. Трейнор всё ещё лежал там, где его уронили и сковали, метрах в десяти от них, свернувшись в бесформенную кучу. Из двух тел рядом с ним одно дёргалось, другое нет.