Но господи, нет. Нет. Разок-другой она являлась на работу со стеклянными глазами — а кто не являлся? Но превращать послеобеденный перерыв в стартовую площадку для полёта она не собиралась, чёрт возьми. Сделала глоток воды из стакана на столе, выбрав ту сторону, где не было грязных отпечатков, и почувствовала, как вода прошла до самого желудка. Пока хватит. Придётся хватить. Она нашла в списке сотрудников номер Молли Доран и набрала его.

Возвращаясь с кухни, Ривер остановился возле открытой двери Луизы. Она пристально смотрела в монитор, не шевеля головой. В те редкие мгновения, когда он её именно видел, а не просто отмечал её присутствие, его поражало, как сильно она изменилась после смерти Мина: другая причёска, другая одежда, словно она планомерно стирала ту себя, которой была раньше. Знай он Луизу лучше, поговорил бы с ней об этом. Но это была Слау-башня.

Он уже собрался идти дальше, когда она заговорила, не отрывая взгляда от экрана.

— То, что сказал Лэм, правда?

— Маловероятно. Что именно?

— Что ты ходишь к Уэббу. В больницу.

— Не уверен, что это можно назвать посещениями, — ответил Ривер. — Для посещения, по идее, тот, к кому приходят, должен хотя бы понимать, что ты пришёл.

— Но ты всё равно ходишь.

— …Да.

— Зачем?

Он не ответил.

— Из-за него ты оказался в Слау-башне. И что гораздо важнее, из-за него случилось всё то дерьмо в прошлом году. То, что произошло с Мином. А ты носишь ему цветы?

На последнем слове её голос дрогнул.

— Я всё это знаю, — сказал Ривер. — Думаешь, не знаю? Уэбб — подлая, предательская сволочь, без вопросов. Иногда мне кажется, что я хожу туда лишь проверить, не сдох ли он наконец.

— Это не причина. Это готовая финальная реплика для анекдота.

Вот теперь самое время уйти, подумал он. Вернуться в безопасное убежище собственного кабинета, опуститься в кресло, закинуться аспирином и надеяться, что боль успеет разгладиться до того, как придётся снова проявлять активность. Но уйти он не мог — пока она отказывалась на него смотреть. Ему всегда казалось, что характер у Луизы на грани тяжёлого; под этим он подразумевал, что она не терпит дерьма. А значит, сообразил он, не стоит ей его подсовывать.

— Нет… Ладно, да. Это не причина.

— Так почему ходишь?

— Я с ним разговариваю. Об этом. — Об этом означало Слау-башню. Они оба понимали. — О том, как оно — день за днём… О расстоянии между тем, где мы были, и тем, куда попали. — Он помолчал, оставив слова висеть в воздухе. Луиза не ответила. — Не думаю, что он слышит. Но если всё-таки слышит, то поймёт. Господи, ты считаешь, что у нас плохо? Он даже в окно посмотреть не может.

Наконец она повернула к нему голову и подвергла его полным пятнадцати секундам молчания.

— Так что, в общем, — произнёс он, — не сказать, чтобы я приходил поднимать ему настроение. Скорее наоборот.

Не то чтобы он был вполне уверен, что сказал всю правду. Но ближе к ней, пожалуй, не подобраться.

Помолчав, Луиза спросила: — Обезболивающее есть?

— Аспирин. Тебе дать?

Она покачала головой, полезла в ящик стола и бросила ему упаковку. — Попробуй это. Посильнее будет.

Он поймал её. — Спасибо.

Она снова уставилась в экран.

Ривер вернулся к себе.

Маркус оставил прокатный велосипед у бассейна и отправился обратно на метро. Даже остановка поезда на Фаррингдоне — проблемы с сигнализацией, которые нередко возникают из-за жары, когда не возникают из-за холода, сырости или сухости, — не смогла испортить ему настроение. Он обогнул Смитфилд, заглянул в итальянскую закусочную за багетом с курицей и направился к Слау-башне. По дороге позвонил домой предупредить Кэсси, что задержится: на работе возникло дело. У них это была устоявшаяся кодовая фраза.

— Давно у тебя такого не случалось.

О Слау-башне она не знала. Знала, что его перевели, но что это означало — нет. Он так и не смог заставить себя рассказать.

— Ну да. Такие вещи заранее не планируют.

— Осторожнее там.

— Как всегда. Поцелуй детей за меня.

Маркус чувствовал полную собранность, будто на шаг опережал весь мир. Утреннюю хандру теперь слушал кто-то другой.

Иногда, сидя за столом под ворчание Ширли, терзавшей клавиатуру рядом, Маркус выпадал из настоящего и вспоминал славные времена в штурмовой группе. «Вышибать двери», как выражалась Ширли. В какой-то степени верно, но в этих словах не было главного: никогда не знаешь, кто окажется за дверью — человек с оружием или смертник в поясе с пластидом. В сказках, когда герою предлагали выбрать дверь, за одной обычно поджидал тигр. Вот почему двери лучше вышибать. От одной мысли об этом мышцы напряглись, и пальцы стиснули багет ещё крепче. Молодец, подумал Маркус. Принесёшь примирительный подарок, предварительно превратив его в кашу. Но, если повезёт, Ширли слишком голодна, чтобы обращать внимание.

С этой мыслью он вдруг заметил, что двигался на автопилоте: вместо того чтобы свернуть в переулок к заднему входу Слау-башни, снова зашёл в букмекерскую контору. Рулеточный автомат всё так же скалился демонической ухмылкой и словно подзадоривал: сделай ещё шаг, заходи, вышиби и мою дверь.

В кармане джинсов всё ещё чувствовалась тяжесть бумажника. Его новая толщина вселяла уверенность, что жизнь действительно повернула к лучшему.

Ну ладно, сволочь, подумал он. Давай, попробуем.

— Ну надо же! Двое за один день, — сказала Молли Доран.

— Ага. Картрайт говорил, что с вами беседовал.

— И как молодой человек? Он вернулся в… «Слау-башню»?

— Ходит немного криво, а так ничего.

— Как неожиданно. Я-то думала, ему будет трудно объяснить сегодняшние выходки.

Ширли уже заскучала. — Он умеет выходить сухим из воды. В общем, звоню я по поводу…

— Значит, не просто светская беседа.

Ну да, конечно. Кто вообще так делает?

Но Молли Доран, по-видимому, шутила. — Прошу прощения. Редкое удовольствие поговорить за один день с двумя подопечными Джексона совсем меня расшалило. Продолжайте.

— Дело в некоторых документах.

— О господи. Опять тот же хоровод вокруг тутового дерева? Может, Джексон просто позвонит мне сам и объяснит, что затеял?

— Нет, он так не делает. Да и вообще, это не о нём. Просто общий вопрос. Насчёт хранения информации.

— Знаете, я всегда призываю молодых сотрудников обращаться ко мне с вопросами, но делаю это в твёрдой уверенности, что они никогда не обратятся. Почему бы вам не задать свои вопросы, э-э… Королевам Базы Данных?

— Ага, только от них толку чуть. Вопрос простой. Мне нужно узнать, где находятся «Серые книги».

— «Серые книги»?

— Ну, папки с психами. Записки от чокнутых.

— Я прекрасно знаю, как их называют. Просто не понимаю, почему вы решили спросить именно меня.

— Ну, вы же сами бумажки перебираете, — не удержалась Ширли. — Я и подумала, что знаете.

Последовала долгая пауза.

— Продолжительное общение с Джексоном, очевидно, имеет свои издержки, — сухо заметила Молли. — Полагаю, как и он, вы избегаете большинства официальных сообщений?

Если «избегаете» означало то, что подумала Ширли, тогда да, наверное.

— Вам действительно стоило бы заглядывать в папку «Входящие», юная леди.

Молли Доран отключилась, и вместо её голоса воцарилась безветренная пустота оборванного соединения.

А старуха зубастая. Может, подумала Ширли, она сама себе ноги отгрызла.

Всё это ничего ей не дало. Но можно, конечно, проверить почту — вдруг намёк был неслучаен. Однако во входящих не обнаружилось ничего, кроме свежего общего бюллетеня отдела кадров: варианты перевода внутри Службы (хромым коням не предлагать), охрана труда, повышения, выходы на пенсию. Ширли ещё не встречала человека, который хотя бы открывал эти письма, не говоря о том, чтобы их читать. Для неё это стало первым разом.

И вот оно, в рубрике «Разная информация»: недавние неполадки с хранением данных в настоящее время устранены…