— Четырнадцать, — с опозданием крикнул тот глиняный, который вёл летучий корабль.

На душе у Фингарила было легко и весело.

Только я успел выдохнуть, как впереди появилась личинка, а потом ещё одна, затем ещё. Я вскинул автомат, но не успел. Пират-ректор принялся лупить молниями.

Я даже не мог заметить, как формируются спирали перед ним. Обезглавленные чудовища падали на болотный ковёр, разбрасывая во все стороны брызги.

Гилви не сбавлял темпа. Он на́чал вилять наме́ренно проходя как мог, близко от кувшинок. Скорее всего, именно благодаря этому нас до сих пор не атаковали снизу.

Сбоку от нас высунулась ещё одна личинка, потом ещё и ещё. Мгновение и вот огромное тело оказалось прямо перед нами. Гилви отклонил вентилятор, и наше судёнышко резко развернуло вбок. Я чуть не слетел, удержавшись, лишь благодаря тросу, которым был привязан к палубе.

Вскинул автомат и принялся поливать тварь короткими очередями. Остальные занялись тем же. Только одной личинке удалось скрыться. Как-то всё получалось слишком легко. Ох, не нравится мне это!

Когда-то давно командир говорил, что если всё идёт по плану, значит, впереди засада. Похоже, так и… в этот самый момент мне показалось, что я слышу грохот вертолётных винтов.

К нам с юго-запада приближалась стрекоза. Она была ярко-зелёная, и толстое тело её поблёскивало даже сумрачном свете ненастного дня. Длинной тварюга была не меньше трёх саженей.

Голову её венчали два огромных фасеточных глаза. Но всё это было ничем перед её маской. Окровавленная хитиновая пластинка с двумя небольшими жвальцами была вся измазана красным. Кажется засохшей кровью.

Если вы думаете, что она тупо бросилась в атаку, то ошибаетесь. Долбаная стрекоза принялась метаться, стараясь перевернуть нас. Мы стали поливать гадину огнём, но она носилась с такой скоростью, что попасть оказалось совсем непросто.

Тут же всего в десятке вершков от борта высунулась голова личинки, сразу получившей молнию прямо промеж глаз, и рухнувшей обратно в воду.

Пока мы отвлеклись, стрекоза снизилась и понеслась к нам с явным желанием перевернуть нашу посудину. Загрохотало, это Серёга принялся молотить в неё из своего калаша.

Летучая тварь вдруг завертелась и рухнула в воду. Кажется, клон повредил ей крылья с одной стороны. Вдалеке замаячили какие-то возвышения, покрытые густой зеленью.

— Почти на месте, — крикнул я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Работаем!

Я первый спрыгнул на покрытый мхом берег и чуть не повалился, поскользнувшись на какой-то склизкой гадости, которой здесь было покрыто практически всё. В десятке шагов от уреза мутной воды поднималась стена стеблей высотой больше двух саженей.

Растения, заполонившие этот остров, были более чем странными. Почти от самого корня их отходили широкие округлые листья, поднимавшиеся примерно на сажень. Вверх торчал гранёный, как у чертополоха, ствол, оканчивавшийся широкой воронкой.

Самое интересное, что нигде не было видно высохших стеблей, как бывает в зарослях борщевиков. Я вытащил из пространственного кармана туманное лезвие и превратил его в подобие мачете, собираясь прорубаться сквозь заросли. Перед этим тщательно проверив, нет ли у меня открытых участков кожи.

Гилви тем временем закрепил наши аэросани, приковав их цепью к стальному уголку, который вогнал прямо в скалу.

Здесь, как и в том лесу на холме стояла неестественная мёртвая тишина, которая даже не звенела. А ещё я ощущал взгляд, и в нём сквозило напряжение. Кажется, нас ждали и готовились устроить тёплый приём.

Я двинулся к растениям. Остальные стояли неподвижно, словно прибитые. Только один Серёга бодро крутил головой, с интересом, рассматривая окружающее.

— Слышь, Репей, — впервые с самого утра заговорил он, — эти борщевики какие-то стрёмные. Чот я раньше про такие штуки слышал, только не помню, что, но явно плохое.

Ответить я не успел, потому что с неба в заросли рухнуло тело. Одно, второе, третье.

Мгновение — и на остров низвергся самый настоящий кровавый дождь. И тут я увидел, как из конусов на верхушках побегов по упавшим трупам принялись хлестать жгуты. Мне казались знакомыми эти растения, но чтобы так!

Отработавшие хлысты тем временем втягиваться обратно в чашечки. Ближайший труп весь был покрыт густой мутной жидкостью. Никакой магии! Просто хищные растения и смертоносный яд.

— Срубайте стебли! — заорал я. Эха не было. Тишина проглотила звуки, и крик мой словно бы умер.

Я повернулся и вдруг увидел, как Громов по́днял руки и перед ним сформировалось плетение. Я закричал

— НЕЕТ, — но поздно.

Вперёд прошла волна пламени. И тут полыхнуло! Волшебный огонь лишь поджог растения.

Да собственно, и не их самих, а масло в полостях побегов. Казалось, горели скалы. Стебли лопались, и из них текла густая пылающая жижа. Она неспешно скатывалась к нам, поджигая всё новые и новые растения.

— Отходим! — заорал Серёга.

Впрочем, торопить никого не было нужно. Всего за несколько секунд мы оказались на аэросанях. Кхазад надавил на акселератор, и судёнышко рванулось от острова. Масло тем временем стекало по берегу. И по воде стремительно расползались пылающие пятна.

— Надо попытаться обогнуть остров! — деловым тоном произнёс Громов.

— Мы же договаривались — никаких колдунств, — меня всего трясло. — Совсем сдурел, если пожар продолжится, придётся отступать.

— Слушай, давай без этого а! — устало сказал пират. — Я, честно говоря, не ожидал, что так полыхнёт. Кстати, а ты-то откуда про эти штуки знаешь?

Впрочем, ярость моя быстро улеглась, когда я увидал, что горящее пятно оказалось не так уж велико не больше ста квадратных саженей.

— В книжке про них читал, — ответил я. — Там ещё говорилось, что они на корнях ползать могут.

На остров в этот момент с неба сыпались тела тех самых летающих крокодилов, с которыми мне пришлось сражаться в подземельях. Вот интересно, откуда они здесь ведь на дворе был день.

Похоже, что их экстренно пригнали, надеясь угробить наш дирижабль. А может, и нас. Мне даже страшно было подумать, что станет с тем, на кого рухнет такая туша.

— А чего ж не отползли? — подал голос Влад. — Они, кстати, не изменённые. Обыкновенные, только злющие.

— Я-то почём знаю⁈ — огрызнулся я. — Это, вообще-то, небылица была. А вот на тебе. Слушай, Влад, ты лучше скажи, чувствуешь здесь что-нибудь необычное.

— Если исключить, что мы носимся, как угорелые, на самой странной из лодок, какую я видел в жизни, — пожал плечами он, — по горячему болоту, где обитают огромные насекомые, а дудки горят, словно наполнены нафтой, то ничего такого.

Кажись, нафтой здесь звали нефть. И правда, если это растения те, о которых я читал, то главная их особенность, не поедание всех подряд, включая человека, а именно масло, способное не только заменить нефть, но и накормить миллионы. Что бы не случилось, нам нужны споры этих чудиков.

Тем временем Гилви уже причалил с другой стороны острова. Растения здесь странно покачивались. Хотя ветра не было ни дуновения. Мы снова сошли на берег.

— Значит, так оружие этих гадов опасное, но одноразовое, — на́чал я. — В чашечке на вершине стебля у них плеть, если приблизиться, он ударит. На ней пузырьки с отравой которой хватает на один раз.

Яд опасен, только если попадает в глаза, рот или на повреждённую кожу. Так что плотная одежда от него вполне защищает. Короче, наша задача срубать чашечки, и лучше всего на расстоянии.

В этот момент в заросли рухнуло тело очередного ящера. Тут же его принялись стегать жгуты. Как же эти штуковины назывались⁈ А-а-а, кажется, три́фиды. Ладно, пусть так и будет.

Я поудобнее взял туманное лезвие и ринулся на ядовитые заросли. Тут кто-то ухватил меня за плечо.

— Поготь… Поготь, говорю! — я повернулся и увидел Громова. — Чего лезешь поперёк батьки в пекло? — спросил пират, доставая тесак.