Когда я выбрался наружу, первым делом поздоровался.

— Здрав буде, боярин!

— Так, значит вводные следующие, — начал Громов предельно серьёзным голосом. — Только что в кабаке на улице Водного Колодца знатно отпинали четверых наших. Конкретно Сергея Голицина, — ух ты, мой однокурсник, — вместе с ним… — троих других я не знал. — Значит так, собирай своих пошли, разберёмся.

— Дебилы тля! — не выдержал Василий Ардалионович, лично прибывший чтобы устроить нам разнос. Мы сейчас всей нашей небольшой компанией стояли по стойке смирно внимая начальственному гневу.

— Вы, так вас разэдак, наследные дворяне, опора империи, а ведёте себя как какая-то шваль. Ну ладно эти, — он возмущенно ткнул в нас четверых — меня, Грышу, Влада и Кыльяра. — Понятно дело у них кулаки чешутся, но ты-то Георгич, ты, как мог это позволить. Ладно, позволить! Какого хрена ты взялся это организовывать а⁈

Василий Ардалионович в ярости метнулся к возглавлявшему построение Громову, и принялся тыкать в него пальцем.

— Дык, мы это… — немедленно включил дурака ректор.

— Какого, это, Георгич⁈ — не выдержал начальник. — Ты ректор высшего учебного заведения, — воздел он вверх палец, — а не атаман сталкеров. Понятно! Всё! Кончились для тебя кабацкие драки, ясно⁈

Тут ректор-пират поник. И правильно сделал. Драка у нас получилась образцово показательная.

— А ты, вот ты, — Василий Ардалионович как орёл налетел на Влада, — зачем Станиславскому передние зубы выбил, а⁈ Неужели нельзя было хоть немного сдерживаться?

— Грешен, — понурился истребитель нечисти, — паче всех человец окоянен есмь. Готов понести епитимью…

— Готов он понести! — только ещё больше разъярился начальник Северо-западного управления опричнины.

— Я етому, ну тому, который про тятр орал, вооще-то зубы ужо увырастил, — попытался оправдать приятеля Грыша.

— Мозги себе бы лучше вырастил, — тут же накинулся на него Василий Ардалионович. — Целитель.

— А ты⁈ Зачем на повара оленя напустил? — обратился опричник уже к Кыльяру.

— А чего он кричал, что котлеты из друга моего сделает? — тут же контратаковал якут.

— Из тебя бы котлет наделать, — кровожадно уставился на приручителя Василий Ардалионович.

— Ну, а ты, тебе не стыдно, — накинулся на меня начальник. — Ты зачем уважаемому человеку шесть рёбер сломал⁈

— Так он сам полез… — начал защищаться я.

— Тут тебе не пустошь, так тебя разъэдак! — в сердцах сплюнул Василий Ардалионович, — убить вас мало! Вон с глаз моих, — заорал он. Мы стройными рядами двинулись на выход из канторы ратманов, где до этого ждали разбирательства.

А как хорошо всё начиналось мы нашли трёх ещё московских дружков Голицына которым тот, как здесь говорили торчал, то есть был должен, восемьсот серебряных рублей. Так вот наш пиромант умудрился подкатить к бывшей с ними девке, весьма, надо сказать, развратного вида. Вот ведь безбашенный, парень. Я бы, например, не рискнул бы даже приближаться к этому разносчику половых инфекций.

Москвичи не выдержав подобного от наглого должника, прописали тому под дых. За него попытались заступиться трое старшекурсников и тоже огребли.

Выяснили мы это быстро и, в общем-то, на этом инцидент можно было бы считать исперченным, если бы один из Москвичей не решил что свадьба свадьбой, а драку начинать надо. И немедленно прописал Грыше в ухо.

Тот, я так понимаю, на автомате всадил свой пудовый кулак обидчику в грудь, и тот полетел назад, сломав спиной стол, за которым попивали винцо пятеро сталкеров. Те естественно не могли остаться в стороне от такого веселья и с громкими криками «Понеслась» ринулись на нас.

Дальше, честно сказать, я мало чего понимал, все принялись драться со всеми. Хозяин заведения и два огромных как шкафы повара немедленно присоединились к общему веселью. Визжали девки. С грохотом падали тела, а штатный пианист тем временем играл весёленький мотивчик, видимо стараясь подбодрить дерущихся. И только немолодой финн, работавший здесь барменом, неспешно протирал стаканы за стойкой.

Где-то на пятой минуте безобразия из, оказывается имевшегося здесь ВИП — зала, выскочил местный городничий Чернов. Это был огромный швед с заплетённой в две косы рыжей бородой, которому не хватало только рогатого шлема для полноты образа.

Естественно никого разнимать, как он впоследствии утверждал он не стал, а просто занялся тем же что и остальные. То есть стал бить всех и каждого, кто попадался под его, разогретую мадерой, руку.

Я уже собирался по доброй традиции бросить зуду, когда всё это дело прекратила госпожа Чернова, прибывшая вместе с десятком городовых. В тот самый момент, когда она буквально ворвалась в разорённый зал, Грыша с городничим валтузили друг друга в самом центре под громкие крики уже прекратившей драку толпы, подогреваемой открытым по такому случаю бочонком якобы греческого вина. Сей олимпийский нектар бармен по привычке от души сдабривал царской водкой.

При этом большинство участников драки в принципе не могли сказать, что конкретно произошло, сообщая короткое — «ну, оно как-то само…». Мы с москвичами попытались свалит под шумок. Однако не тут-то было.

Нас чисто случайно спалил местный оперативник Прокопий. Он, как оказалось, заявился разобраться со сталкерской пятёркой, принявшей активное участие в драке. К слову уже отловленные им наёмники были почти трезвы.

Будь перед нами обычные городовые, Громов бы просто отвёл им глаза, но с оперативником третьего управления такое не прокатило. Так что мы всей компанией огребли. На дворе стояла глубокая ночь, и мне было плоховато. Зато остальные были в явно приподнятом настроении.

— Надо будет обязательно повторить, — потянувшись сказал Кыльяр. Оленя он отправил своим ходом обратно в общежитие сразу из кабака.

— Дело хово́ришь, — поддержал его Грыша.

— Надо будет перед кабачником извиниться, — грустно сказал Влад.

— Я ему уже два червонца отдал, чтобы он на нас заяву не писал, — пожал плечами я. — Так что остальное уже дело каждого.

— Ничоси два чарвонца! — возмутился Грыша.

— Так мы всё это начали, нам и ответ держать, — пожал плечами я. То, что для меня эти деньги были не то чтобы велики я говорить не хотел. Просто я их по большому счёту не мог потратить.

— Знатно устроився аристократия, — задумчиво произнёс белорус.

— Аристократия тут не причём, — пожал плечами я. — Я на хабаре зарабатываю. — Ладно, мужики, пойду я, — протянул я руку. Мы попрощались, и я двинулся в пустоши.

В замке меня встретил Эарнил, просто сидевший под аркой. Вид у него был какой-то смурной.

— Где пропадал? — дежурно спросил он.

— Да вот в кабаке подрался… — пожал плечами я.

— В кабаке это хорошо, — мечтательно произнёс Эарнил. — Помню тут недалеко харчевня одна стояла. Тому уж тысяч двадцать зим.

— Ты её будто бы силой мысли поднять обещал…

— Это тебе племяшка, да?.. — протянул он.

— Пойду я. Завтра вставать рано, — грустно протянул я.

— Ты это главное не расстраивайся, — заговорщически произнёс эльф, — если к другому уходит невеста, то неизвестно кому повезло, — попытался пошутить он. Но получилось так себе.

Потянулась рутина. После занятий каждый день я отправлялся в дом убийцы. Работы у меня было навалом. Нужно было написать отчёт, об операции на болоте. При этом рассказать обо всём меня просили максимально подробно.

Как я понял, местные собирались соорудить литературное произведение и монтировали фильм. По официальной версии на болоте действовала штурмовая группа третьего управления. Это подразделение по легенде было специально создано для уничтожения гнёзд изменённых в пустошах.

Вся эта шумиха на самом деле имела целью укрепление власти будущей императрицы. Как я понял со слов Прохора Фёдоровича после уничтожения восставших в Выборге и ликвидации верхушки бунтарей в Петрограде всё равно дошло не до всех. Фильм же был частью комплексных мер по вразумлению горячих голов.