С моей бронёй сопряглась пара странных штук. Одна из них позволяла доспехам появляться чрезвычайно эффектно, как бы обтекая тело поверх одежды. Я так понял, это была чистая иллюзия. Особой пользы от приблуды я не видел.

Вторая и вообще оказалась полностью непонятна, но на всякий случай оставил обе себе. Я теперь мог скрытно таскать массу всего, так что предался позорнейшему плюшкинизму.

Полазал по квартирам, собрав гору не очень полезного, включая два набора столового серебра и китайский серви из тончайшего костяного фарфо́ра, переходящее красное знамя с портретом Ильича и так далее и тому подобное.

Потом, всё равно, выбросил бо́льшую часть. Оставил, правда, косуху, футболку с черепами и надписью «Православие или смерть». Вдруг удастся всё-таки оживить «Урал» и погонять

Я избавился от груза просто, потому что нарыл целую библиотеку по оружейному делу. Нет не стрельбе — изготовлению охотничьего оружия.

В той же квартире, я обнаружил три гладкоствольных ружья. Вообще местечко было преинтереснейшее, судя по всему, хозяин сам делал чёрный порох и патроны. Я мог ошибаться, но тут имелись пороховая мельница, весы, дозатор для порошков, ручной пресс, несколько настольных станков и много, много материалов — гильзы всех размеров и форм, пули дробь, капсюли разных марок.

Но главное ждало меня в большом сейфе. Там лежали чертежи и дневники исследователя. Судя по всему, здесь жил конструктор охотничьего оружия, буквально болевший своим делом.

Он не просто изготавливал ружья, но и патроны к ним. При этом совсем не только обыкновенные. Имелись здесь и лёгкие так сказать подкалиберные пули. Я такие видал на прошлой работе.

В патроне находился навеска пороха, пластмассовый контейнер с тяжёлым диском, внутри которого был лёгкий стальной сердечник. Когда заряд вылетал из ствола, контейнер распадался, и пуля летела дальше с огромной скоростью. Страшное оружие, скажу я вам.

К слову все стволы были собственного производства. Ах да совсем забыл, ещё в сейфе нашлось штук триста золотых и серебряных монет.

Короче мой пространственный карман оказался полон под завязку. Я так долго возился, что не заметил, как стемнело. Так что я набил тряпками сумку, скинул её вниз, а потом с трудом по темноте спустился через подвал и дунул наружу. Клоны уже свалили, и догнать их не удалось.

В общем, к выходу с пустоши я порядком опоздал, заплутав по дороге, и чудом вернулся. Впрочем, на это большого внимания не обратили, отобрав у меня сумку хабара. На короткий вопрос — «гдэ бил?» Я честно ответил, что залез в здание и долго не мог спуститься, а Била даже пальцем не трогал.

Меня довольно-таки беззлобно обматерили на двух языках. Потом отвели в барак, дав даже отдельный котелок с едой. Вот прям не каторга, а пионерлагерь какой-то. Я не знаю!

Наутро, и правда, явился Эноэ собственной персоной. Вид у эльфа был невесёлый. Только я несколько не понял Юльви. Отец Лины здесь не сидел, он эту каторгу охранял.

Я ещё даже проснуться не успел, как эльф спросил:

— Что с Линимиэль?

— Да вроде всё нормально, последний раз, когда я её видел, ваша дочь работала комендантом общежития для возродившихся недалеко от Выборга, — честно сказал я. — начальник у неё нормальный… был.

— Пусть с ним, с начальником, — жадно спросил он, — сама-то жива, здорова?

— Я же говорю: восемь дней назад была. Потом не знаю. Эноэ мне обязательно надо найти связь с вашими. Наша императрица готова на дипломатические контакты, сейчас такой момент, что сможете выторговать себе максимум. Пустоши исчезают. Скоро вам придётся столкнуться с людьми.

— Без того жили, — с внезапной зло́бой сказал Эноэ, — и дальше проживём.

Чего-то такого я и ждал. Потому я по́днял край матраса и продемонстрировал отцу Лины одну из непонятных эльфийских вещиц, хранившихся в пространственном кармане.

Как говорится: реакцией остался, удовлетворён. Эноэ жадно схватил странного вида узорчатый шарик, и тот о́жил у эльфа в руках, превратившись во что-то вроде пиалы. При этом у отца Лины реально челюсть отвисла.

— Т-ты, где это достал? — наконец дар речи вернулся к нему.

— А вот это можно будет обсудить с имперскими дипломатами. У нас всякого много и мы готовы это отдать, если конечно удастся договориться, — я многозначительно улыбнулся.

Эльф чуть постоял, подумал, явно что-то взвешивая, потом поморщился и сказал:

— Слабоват аргумент…

— Это подарок, — проскрипел я. — Аргумент у нас другой, — в моих руках из ниоткуда возник короткий помповый дробовик, более похожий на большой пистолет. Ствол я направил вверх, но эффект всё равно был неслабый. — Когда сюда придут наши, они будут хорошо вооружены. Мы предлагаем решить дело миром, а не доводить до бойни, — я усилием воли убрал оружие в пространственный карман.

— Ты полон сюрпризов, — мрачно произнёс Эноэ, глаза его при этом нехорошо сузились.

— Не мы такие — жизнь такая! — проскрипел я в ответ. — Обдумай это и передай своим. Да, кстати, оговорённый товар подготовлен и ждёт тебя в за́мке. Примерно пятнадцать вёрст к заливу от того места, где вы мне помогли.

— Это перед «переговорами»? — подня́л бровь Эноэ.

— Мы всего лишь просим официальных отношений. Нас вполне устроит вооружённый нейтралитет, — проскрипел я. — То есть не стрелять в тех, кто болтается вокруг ваших границ, если они, конечно, не нападают первыми. Это не значит пускать к себе, просто не убивать и не грабить. Вот и всё.

Эноэ странно хмыкнул, повернулся и пошёл будить остальных клонов. Я же принялся делать зарядку. Так-то я постоянно занимался и рукопашкой и общей физподготовкой. Ну, по крайней мере, когда мог.

Потом была поверка, завтрак и поход на плешь. Когда я зарядил кристаллы всей честной компании до синего света, мы совместными усилиями выгнали клонов на сбор хабара.

Кто это мы? Ну, я Пётр Сергеевич и Коля. Последний пришёл в себя, и теперь прямо-таки рвался осваивать свои новые способности: речь, рукопашный бой, лазание и т.д.

Когда удалось приладить всех к делу, я подошёл к Петру Сергеевичу и спросил:

— Покажете где портал?

— Мне этих остолопов не оставить, — грустно сказал он. — Значит, смотри, идёшь прямо воот туда…

Путь к порталу оказался неблизкий. Вернее так — нелёгкий. Нет шагать было просто. Трудно было отвечать на бесконечные Колины вопросы обо всём на свете.

В паре вёрст дальше на плешь, посреди мёртвого леса, располагался вход в подземелье.

Я, честно говоря, даже прибалдел. Низкое бетонное здание, встроенное в склон пологого холма, напоминало погреб. Судя по остаткам земли на стенах, этот вход относительно недавно откопали. Когда-то здание, наверное, высоко поднималось над поверхностью земли.

В бетонной стене имелись широкие ворота и небольшая дверь сбоку. Та закрывалась на кодовый замок.

Всё это казалось знакомым, но всё же отличалось. Форма кнопок, шрифт на них и экранчике, всё было непривычно и в тоже время интуитивно понятно. Внизу под клавиатурой располагался разъём семиугольной формы.

Где-то я такой уже видел… Так, так, так… Я вытащил из кармана обе диковинки ни одна не подходила. Я сидел, наверное, минут двадцать. У меня родилась мысль срезать дверь. Однако делать я этого не спешил. Кто его знает, что там внутри.

Короче мы с Колей, который отчего-то стал совсем молчалив, отправились назад. Я забрался в чулан и долго искал подходящую штуку.

И чтобы вы думали? Нашёл! Причём не одну, а с десяток. Это были хитрого вида волчки на характерном семиугольном основании.

Я собрал их, и мы двинулись в обратный путь. Уже стемнело. На плеши стояла жуткая тишина. На́чал накрапывать дождь.

У дверей бункера я, вытащил фонарик, запитанный от кристалла, взял в зубы и принялся вставлять волчки в разъём. Один, два, три… Нет реакции. Четыре, пять…

Оп-па, приборчик слабо дёрнулся. Я принялся осматривать его. Коля, который некоторое время молчал, вдруг спросил.

— А как это светит, значит? — парень, похоже что, имел в виду фонарик.