Громов молотил прапора всем своим арсеналом, но настоящего вреда принести не мог. Я врубил летальное оружие и вновь поймал Каратаева в рамку прицела.

Выстрелил на пять единиц. Врага расплескало по всей пещере, но тот тут же принялся собираться обратно. Громов превзошёл сам себя, превратившись словно бы в медузу с тысячью щупалец-молний, каждая из которых поджаривала каплю гвардии прапорщика.

Я же смог таки вогнуть зеркало на своей груди и принялся копить СВЕТ. Времени у нас было совсем мало, несмотря на электрический ливень капли врага, постепенно стекались, и скоро гад должен был восстановиться.

Я встал на колени и принялся молиться, постаравшись отрешиться от всего происходящего. Дело это было непростым, потому что я стоял на крохотном пятачке среди целого ливня молний, которые Громов извергал на врага.

Тем не менее постепенно у меня это получилось, и я смог вогнуть зеркало у себя на груди и принялся копить свет. Тут надо сказать, что, сделав это, я смог двигаться, и мне был нужен много меньший уровень сосредото́чения.

Теперь требовалось было время, я поднялся, не прекращая молиться, и двинулся к Громову. Помещение сейчас заполнял треск молний. Несмотря на это, Каратаев уже большей частью собра́лся и, кажется, готовился жахнуть по нам чем-то особенно разрушительным.

Я бочком-бочком двинулся к нему. Гад не выпускал меня из виду. Я даже не знаю, как это объяснить, но прапор следил за мной.

Мгновение и я кубарем полетел вбок. Кажется, меня кто-то или что-то толкнуло. На том месте, где я стоял, высился сталагмит. Причём очень острый.

Интересно, а почему он раньше так не делала? Ладно, это всё потом. Я резко встал и продолжил движение, только теперь прыгал из стороны в сторону, стараясь повыше поднимать ноги.

Каратаев тем временем полностью восстановился и, прикрывшись от молний, чем-то вроде каменного щита, повернулся ко мне.

— Ну что, нету против меня средств, да⁈ — в голосе его звучало ехидство. — Никто вам тут не поможет. Оба будете в камне лежать, — он опять засмеялся, но на этот раз хохот его был злобен, а не весело.

Рраз! На том месте, где я только что стоял, выскочил сталагмит, ещё, ещё. Я метался по залу, будто ужаленный заяц. Громов отключил электричество и рванул к врагу.

На мгновение гвардии прапорщик отвлёкся, мне этого хватило, чтобы сигануть в его сторону и, оказавшись рядом, высадить в него сноп света. Тот заорал и вновь пошёл дырами. Я, торжествуя, сунул левую руку в перчатке, вцепился в ядро и…

Оно исчезло.

При этом я каким-то образом чувствовал, гладкий, словно стеклянный шар, но схватить не мог. Не как тогда с архимагом, когда ядро было неподвижно, а иначе. Скорее уж оно было словно бы из желе. Пальцы проходил через него, не способные зацепить.

Тут же жидкая плоть обтекла мою руку. Я заорал, потому что она обожгла кожу. Внезапно Каратаев оказался, передом ной. Моя левая рука торчала у него из груди.

Лицо его теперь было прямо напротив моего. Прапорщик заговорил:

— Ну, вот и всё маааалыыш! — он опять заливисто рассмеялся.

Я не ответил. Вернее так, я в этот момент орал как резаный, потому что руку буквально разрывало изнутри, но я не выпускал, пытаясь вновь накопить свет.

— Никто вам уже не поможет, — продолжил гвардии прапорщик. Он весело улыбался, а у меня под ногами в это время стремительно образовывалось каменное болото.

Я уже хотел жахнуть оставшимся зарядом летального оружия, как в Каратаева влетели два сияющих полумесяца. В руке у меня оказался шар, и я просто приказал убрать его в пространственный карман.

Тут же плоть врага, водопадом стекла на пол, освободив мою обожжённую руку. Впрочем, это я преувеличиваю. Ожог был максимум первой степени. Пара пузырей не в счёт.

Я, тяжело дыша, повернулся и увидел Влада. Тот в этот момент возился с чем-то на полу. Рядом с ним оказалась Аглая Харитоновна маг земли из клана Мышкиных.

В этот момент бешеный восторг победы затопил меня. Мерзкая тварь, мучившая людей годами, и, казавшаяся неуязвимой, побеждена! Пленники освобождены, мои союзники живы и здоровы! Это была победа, чистая, настоящая, без единой капли горечи. Я по́днял лицо и заорал:

— РИКИ-ТИКИ-ТА

Крик мой разнёсся, отражаясь от стен, потолка и пола он метался по пещере, полный ликования и радости. Я тогда был счастлив.

Невероятное пьянящее ощущение затопило всё моё существо, не оставляя места печали, горю или недовольству. Победа — сладчайшее из сладких слов, металось во мне, как мой крик по пещере.

Я просидел так, не знаю сколько, но когда чуть успокоился, принялся высвобождать ноги из каменного болота. Это оказалось удивительно легко. Собственно, я просто стоял в неглубокой луже грязи. Видимо, в неё обратился, зачарованный гранит.

Влад же тем временем вытащил откуда-то страшно истощённого человека. На несчастном сохранились остатки одежды. Громов рванул туда, и пострадавший оделся зелёным светом исцеления.

Аглая принялась бродить по пещере, периодически у неё с рук текло голобоватое сияние. Я с трудом поднялся. Ректор — Рыжая Борода подошёл ко мне. Вид у него был такой, словно он сам голодал годами.

— Как это ты его, так расплёскивал? — тут же спросил Иван Георгиевич.

— Летальным оружием — ответил я. — У меня диковина такая есть.

— А ядро куда пропало? — тут же спросил пират.

— В пространственный карман, — пожал плечами я. — Я даже не знаю где он, но где-то далеко. Короче, я могу туда класть и оттуда доставать, оно там всё сколько угодно храниться не меняясь. Кстати, тесак ваш дайте.

— Тебе зачем, — напружинился Громов.

— Заряжу его, — он наверняка кучу всего умеет.

Я достал из пространственного кармана саблю и на глазах обалдевшего архимага превратил её сначала в массивный кинжал, потом короткий топорик, а затем вернул ей прежнюю форму.

Он, немного подумав, протянул мне оружие. Я, чуть повозившись, открыл батарейный отсек и вставил туда элемент питания, потом заменил, ещё раз и ещё раз. Только на пятый раз оружие зарядилось. Перед моим внутренним взором появилась надпись:

Обнаружено периферическое устройство.

Выполнить сопряжение?

ДА…………………………НЕТ

Я выбрал «да».

Тесак мало чем отличался от туманного лезвия: тот же интерфейс, те же про́стыни непонятных настроек. Однако кое-что в нём очень впечатляло.

Собственно, он мог создавать на режущей кромке тонкий слой плазмы, разрушавшей буквально всё. По крайней мере, сталактит эта штука срубала на раз. Я активировал подстройку под пользователя и выключил сопряжение, а потом подал оружие Громову.

Тот схватил его и буквально завис. Я же двинулся в сторону кругов. На полу их было всего два. Только вот соединяли их не просто линии, а сложные узоры. При этом рисунки ладоней были под обе руки, а не только под правую, как на остальных объектах Умников.

Меня так и подмывало разрушить их, но я боялся, что своды обваляться и похоронят здесь всех. Пока я рассматривал круги, ко мне подошёл Громов. Тесака у него в руках не было, зато появилась какая-то штука с тремя лезвиями.

Я повернулся к нему, и ректор метнул своё оружие, оно полетело по плавной дуге, срубило пару сталагмитов и вернулось. Пират рассмеялся.

— Вот это вещь! — восторженно произнёс Громов. — Я и не думал, что мой тесачок такое умеет.

Оружие в руках ректора вновь при́няло прежнюю форму. Я, указав на круги, спросил:

— Что вы об этом знаете?

— О чём? — не понял меня Громов.

— Ну, о кругах, — я снова указал на узоры. — Вот здесь на полу, знаки они высасывают из мира силу и передают её своим хозя́евам.

Ректор-пират уставился на пол, потом принялся что-то шептать, делать какие-то пассы руками. Я так и оставил его, отправившись подсобить Владу. Тот доставал очередной полутруп из каменной ниши в полу.

Я принялся помогать охотнику на нечисть. Работали мы молча. Как бы то ни было, но гнетущая атмосфера подземелья осталась. Двигались все бодро и совсем скоро у выхода из пещеры, сложили уже пятнадцать человек. Кстати, туннель, созданный ректором, был всего саженей двадцать длинной. Снаружи слышался шелест дождя, и веяло сыростью.