Самое мерзкое, что применять кристаллы в качестве гранат я не мог. Ведь моим спутникам, они точно также бы повредили, как и врагам. Тут из –за спины моей раздались выстрелы. Демидова принялась стрелять по тухлякам.
Мгновение и в них полетели огненные шары и что-то ещё. Мои товарищи наконец-то раскачались и применили магию. Увы, работала она даже слабее пуль.
Не прошло и пяти минут как мелкие гады добрались до нас. Я сменил автомат на саблю. И принялся рубить тухляков.
— Таня, спрячься за меня и не высовывайся, — крикнул я.
Впрочем, это было делать незачем. Демидова скорчилась позади нас. Грыша и Влад сделали пару шагов вперёд. Мы чуть разошлись, и понеслась!
Я рубил, не разбирая кого, сияющее лезвие проходило сквозь броню изменённых как сквозь масло. Я отсекал им конечности, головы, разваливал напополам. Чёрная жижа летела во все стороны.
Перед моим внутренним взором безостановочно мельтешили сообщения о блокировании физического урона. Минут за пять мой щит просел больше чем на десять процентов. Изменённых тем временем не становилось меньше.
Рраз!
На меня насели сразу трое. Я снёс голову одному, отрубил руку с длинным когтем второму. Тот замешкался, и я срезал ему верхнюю часть тела.
Третий сунулся, и я тут же проткнул его насквозь. Он, даже не обратив на это внимания, принялся лупить меня когтями. По шлему. По груди. Попытался ударить в лицо.
Я принялся крутить саблю силясь вырвать из него. Но пластины его панциря сошлись, заклинивая лезвие. Я уже хотел сменить форму клинка, как голова изменённого слетела с плеч.
Удар Влада был совсем не такой как у меня, гладкий и экономный. Приятно посмотреть. Я потратил несколько секунд освобождая лезвие и пропустил изменённого, ринувшегося на Демидову та завизжала.
Сверкнуло голубым и тело твари распалось надвое. Грыша поднял топор, прокрутив его в воздухе, и ринулся в бой.
— От чо ро́бють! — произнёс он и в голосе его слышалось удовлетворение. Вообще они с Владом словно танцевали круша всех на право и налево. Истребитель нечисти держал в левой руке плазменный резак, рассекая им врагов напополам. Лезвие его сабли тускло светилось. Стоило ему коснуться тела тухляка и от того начинал идти дым.
Вторым зрением я видел, что Влад собирает СВЕТ. Я тоже так хочу. У меня его накопить получилось один раз и то чуть-чуть, лёжа неподвижно, а истребитель аккумулировал его по ходу боя, как что-то самое обычное. Я отвлёкся и едва не пропустил очередного изменённого мгновение и голова его покатилась в сторону.
И тут враги кончились. Только трупов под ногами, как тогда в крокодильей пещере не было. Словно живые части тухляков сползались в кучу ближе к центру пещеры. Там они соединялись, постепенно слипаясь в ком, из которого во все стороны смотрело множество глаз.
Я тут же достал из пространственного кармана автомат и принялся резать длинными в бесформенную массу. Пули пробивали её, насквозь разбрызгивая кровь с чёрной жижей. В сторону дальней стены и кругов летели ошмётки вонючей плоти.
Увы, предотвратить формирование того, что там образовывалось, пули оказались неспособны. Но я не останавливался. В конце концов, что я ещё мог сделать?
Прямо под моим огнём из остатков тухляков стремительно образовывался гигант. Впрочем, ростом эта штука была невелика. Зато масса её не подкачала.
Я прекратил огонь и вдруг понял, что Демидова тоже палит в тварь из пистолета. Смысла в этом было не густо, но что ей было ещё делать.
— Таня, спрячься за мной и не высовывайся, — рявкнул я.
— Да пошёл ты, — вдруг взвилась она. Правда вперёд не лезла. — Я тебе не ребёнок! И хватит смотреть на меня как на дочь.
Грыша в этот момент повернулся к нам и принялся переводит взгляд, то на меня, то на Демидову.
— А я думал, вы трохи тохо…
— Сейчас не время, — проскрипел я. — Выберемся тогда и будем отношения выяснять.
— Нам никогда не увидеть света, — очень тихо и предельно серьёзно произнесла Демидова. — Выхода нет…
— Отставить панику!
Всего минут через пять семь в центре пещеры оказался плохо оформленный ком плоти, из которого торчали множество человеческих рук и ног, на которых эта мерзость передвигалась.
Всё тело чудовища покрывали неравномерно расположенные глаза. Они хаотично моргали, что создавало особенно мерзкое впечатление.
— Таня, я развалял трёхголовую крысу, убил архимага, гигантского воробья-менталиста, двоих собственных двойников, и участвовал в развоплощении архидемона, — грозно проскрипел я. — А на закуску прибил целую богиню красоты. Так что не дрейфь выберемся не таких валили.
Чудовище, тем временем, неуклюже переваливаясь, потопало к нам.
— Парни все за меня, я сейчас пальну из главного калибра.
— Чехо⁈ — не понял Грыша.
— Сейчас я хрень эту улюблю, вот что! — проскрипел я. — Сначала я жахну потом ты. Хорошо?
Я поднял руку и активировал летальное оружие. Перед глазами моими появилась рамка наведения. Мгновение, и цель оказалась захвачена. Теперь чудовище светилось зловещим красным цветом. Я выбрал сделать один выстрел на 29 единиц заряда. Что-то мне подсказывало, что даже победив чудовище мы не покончим с хозяином всего этого.
Я секунду выждал и пальнул. То есть не пальнул, не знаю вообще, как это описать. Просто больше половины монстра в одно мгновение растеклась, превратившись в жидкое месиво.
По ушам ударил ужасающий многоголосый крик и тут вжарил Влад. От его сабель вперёд прошли два сияющих серпа разрубивших чудовище на куски.
На пол посыпались ошмётки тел, потроха, какие-то жилы, кости и посреди всего этого вдруг обнаружился чистенький и совершенно целый гвардии прапорщик Каратаев.
Он разместился на идеально чистом пятачке посреди залитого чёрной жижей и усыпанного останками пола. Там где он стоял не было даже вездесущего дерьма.
Каратаев поднял руку и сжал кулак и в этот момент все нечистоты, чёрная жижа, ошмётки мёртвой плоти и просто грязь собрались в огромный ком. Он покатился куда-то вбок, а потом обратился чёрное месиво. Но не ту омерзительную субстанцию, которая стекала с тухляков, а обычную сажу.
По полу от него побежали струйки воды, собравшиеся в шар поменьше оказавшийся сбоку. Мгновение и сажа буквально впиталась в стену. Туда где раньше были соты. В полу вдруг образовалось идеально полукруглое углубление, и вода буквально рухнула туда.
— Что ж, — всплеснул руками Каратаев, — и правду уже давно пора было обновить рой. Всё-таки мои пчёлки состарились, — в его голосе было столько фальши, что меня всего передёрнуло. — Даже поговорить здесь было не с кем. Все только и думали, о том, как жить вечно. Весело привольно… жить вечно.
Он заулыбался. Потом принялся разминать спину.
— Всё же и правда, встряска… да, да, иногда нужна, встряска. Только она позволяет почувствовать течение жизни по-настоящему, — Каратаев потянулся и повёл печами. — Хотя, честно говоря, всё произошло слишком быстро. Я только во вкус вошёл и тут вы всех моих пчёлок рррраз… — он изобразил словно прихлопывает надоедливое насекомое.
— Слышь, прапор, — проскрипел я. — Ты на очереди.
Я поднял автомат, готовясь открыть огонь, и вдруг почувствовал, как камень под ногами превращается в болото. Таня завизжала. Грыша прошипел что-то. Я попытался сформировать под собой щит и вдруг обнаружил, что мои броня и перчатка почти разряжены.
— Что не хватает а? — с фальшивой добродушностью улыбнулся мне Каратаев. — Вы у меня в камне целую жизнь проживёте, поняли. Долгую и очень, очень несчастливую! Как и все остальные, кто не пожелал принять течение жизни. А я совсем скоро соберу новый рой. Вот и всё, малыши… спокойной ночииии… — мерзко протянул он.
Мы стремительно погружались в каменное болото. Влад молился. Грыша ругался, Таня плакала, а я отчаянно искал выход. Каратаев в это время громко и заливисто хохотал.
Оттого никто и не заметил, как на сцену вышло ещё одно действующее лицо. Оно, а вернее он, появился откуда-то сбоку и произнёс:
