— С Выцыпской хубернии, — с достоинством ответил тот. — А вот ещо, вы, Татьяна Николавна, вроде как у магхыи отлычно разбыраетесь. Не дадите пару уроков?

Демидовой похвала явно понравилась, однако нос задирать она не прекратила.

— Принят, — веско сказал я. Дембель поднялся и молча двинулся восвояси.

На красноречивый взгляд моей напарницы я ответил просто.

— А это вам за Тимирязеву. Следующий!– как мог, громко заорал я.

Потом был хитрющий татарин, которого успели выгнать из двух групп. С рейтингами у него было всё в полном порядке, но, честно говоря, впечатление он производил слишком неоднозначное.

Ничего не имею против «отважных казанцев», как их звали в знаменитой повести, однако этот индивид мне очень не понравился. Вот честно, прям жулик жуликом.

Затем к нам пожаловали два заядлых любителя настольных игр, посетившие за прошедший месяц хорошо, если треть занятий. Оба были худы, красноглазы и неопрятны. Их серые лица имели отсутствующее выражение. Мы эту пару сразу забраковали. Мне лудоманов ещё в той жизни хватило.

Потом зашла сударыня Вертихвостова, которая постоянно посматривала на себя в зеркало. У неё все рейтинги были на околонулевых отметках. Потом ещё три девицы того же типа с оценками чуть получше.

Следом зашёл непрестанно поправлявший треснувшие круглые очки Лёва Волгин — очень, очень, ну очень интеллигентный и весьма кудрявый юноша, которого не портил даже смачный фонарь под глазом.

— … а я им, значит, и говорю, — сокрушался он. — Господин ратман, это что же такое получается? В свободной стране еврей еврею уже и в морду со вкусом дать не может? — и так далее и тому подобное.

После него заявился пухленький, розовощёкий и ничуть не менее кудрявый Мойша Кацман в идеальном костюмчике, даже с бабочкой, и уже с двумя фингалами.

— … знаете зачем человеку зубы? — приступил он к изложению глубоких философских суждений и, не дав нам вставить слово, ответил, — чтобы кулаки в глотку не проскакивали! — кровожадно заулыбался он.

Тут надо сказать, костяшки у него, и правда, оказались порядком сбиты. Вот тебе и раз!

Их с Лёвой выгнали из другой группы за постоянные драки между собой и страшное занудство. Тут надо сказать, что одно другому нисколечко не мешало.

Кстати, рейтинги у приятелей оказались весьма неплохие. Мы единогласно заявили, что подумаем.

Потом как-то совершенно незаметно прошли восемь тихих троечников. Знаете, такие ребята с верхушки кривой нормального распределения, вполне счастливые, ни в чём не виноватые и никогда особо не напрягающиеся. Я, честно говоря, их даже между собой различить бы не смог.

Потом при́был просто невероятно мачистый армянин Никола, проигравший в поединке травоядному пироманту Голицыну, за что был с позором изгнан из прошлой группы.

Серьёзно? Наш «лидерок» способен кого-то победить? Ну ладно, это я перегибаю, в магии-то он может и молодец, хотя вроде бы не то, чтоб очень.

Короче, парень, кажется, реально понравился Демидовой. Ну, то есть нравился, пока она не увидела рейтинги. В сравнении с ним даже я был не совсем безнадёжен.

За ним в дверь протиснулся самый обыкновенный якут, без всякой там африканщины и так далее, ну может не якут, а ещё кто, но явно оттуда. Он был невысок ростом и плечист, а движения его выдавали ухватистую силу. Лицо его, широкое и плоское, имело несколько непривычный желтоватый загар. Узкие глаза со скошенными веками смотрели внимательно и цепко.

Войдя, он чуть замешкался у двери, закрывая её, и тут со стороны коридора её довольно сильно толкнули.

Парень пробежал пару шагов в центр комнаты, но удержался на ногах. В двери показалась голова оленя. Самого натурального оленя. Следом в комнату протиснулось и тело.

Парень тем временем молча стоял, глядя на нас.

— Привет, — первым проскрипел я.

— Здравствуйте, — произнесла Демидова.

— Здравствуйте, — с небольшим, но вполне ощутимым акцентом произнёс парень. После короткой паузы продолжил он, — Айлар Кыльяров, а это Уолан, — указал он на оленя.

Я вот, если честно, ничего против не имею. Сам всю пустошь насквозь вместе с рысью прошёл.

— А вы сами-то откуда? — спросила однокурсница.

— С Вилюя, — ответил парень.

И правда, якут, я не ошибся. Хотя всё равно, может, из какого другого народа. Там разных людей полно.

— Давно ваш друг пробудился? — проскрипел я. Честно говоря, поднимать национальную тему я не хотел, а молчание меня угнетало.

— Пока что нет, — как-то даже стесняясь, произнёс он. — Я как раз про это дело пришёл. — Я по приручени…

— Принят! — резко сказала Демидова.

— Так, мне бы вот другу имя насовсем… — неуверенно продолжил Айлар.

— Давайте завтра обсудим, — резко сказала Демидова, — а то там очередь.

— Его сначала пробудить надо, — проскрипел я, — Это всё не быстро, так что давай на седмице свидимся.

Айлар задумался и произнёс:

— Ладно…

Когда он вышел, я обнаружил, что Демидова сияет, как медный таз после варки варенья.

— Приручитель, самый настоящий! — она почти пропела, — Представляешь, такая редкость. Он может целым стадом управлять… — заговорщически произнесла она, — вот это удача! И как только его другие проворонили?

— Ну, тут и думать нечего, — пожал плечами я, — сочли, что простолюдин, никакой не столбовой дворянин, — Демидова на это фыркнула, — да ещё и с оленем везде ходит, вот и не понравился.

Тут в комнату зашёл парень, на взгляд, лет двадцати пяти. Вид гость имел чрезвычайно примечательный. Он был высок, худ. Глубоко посаженные глаза его резко контрастировали с бледным лицом. Светло-русые волосы были редки.

В медицине этот комплекс симптомов носит поэтичное название — «дьявольское очарование». Ну а в массовой культуре моего мира так изображали вампиров.

Что характерно на поясе вошедшего висели две короткие сабли, а под одеждой угадывалась лёгкая броня. Парень явно был непрост.

— Влад, — спокойно представился он.

— Из Трансильвании? — не удержался я. Ну не туберкулёз же у него, в самом деле, или всё-таки чахотка?

— Не с-под Вологды, — он характерно окнул. — А чего это ты, брат, интересуешься?

— Да так… — уклончиво ответил я.

— Татьяна Николаевна, — задрала нос Демидова. Гость на это добродушно улыбнулся, — вы дворянин?

— Тем годом личное дворянство выслужил, — лицо его сохраняло абсолютно безмятежное выражение.

— В армии? — не унималась однокурсница.

— Нет, — спокойно ответил тот, — Истребителем, значится. Я всё больше по нежити — ырки, русалки, утопленники, но случалось и с водяными работать. Ну, с лешими… Но это так больше баловался, — спокойно произнёс он.

Тут я сразу объясню, что такое ырка. Эта разновидность ожившего мертвеца бродит ночью по дрогам или поджидает жертв во ржи.

Встретив человека, тварь высасывает из него жизненные силы, но не все. Тем не менее ущерб от этих гадов достаточно велик. Потому их предпочитали уничтожать при любой возможности.

— Пять годов как из семинарии в Тотьме за безделье выперли, — тем временем продолжал Влад, — Тогда в это дело, значиться, и подался. Что тут говорить, барыши хороши, — лицо его озарила улыбка. — Но в первое-то сословие я не попал, а как дворянство дали, пришлось сюда идти.

Посмотрев на парня вторым зрением, я увидел зеркало. Оно было темноватое и грязное, но без трещин, как у меня. К тому же на груди его имелся чистый участок неправильной формы, вогнутый во внутрь. Однако…

— А как у вас с магией? — тут же прицепилась Демидова.

— Я, понятно дело, в основном по изгнанию, — на́чал Влад. — Со светом работаю. Не как настоящий экзорцист, конечно, но большинством нечисти справляюсь. А ты, брат, я слышал в пустошах как рыба в воде?

— Да, — спокойно ответил я. — Думаю, сможем друг друга полезным делам научить.

Демидова толкнула меня локтем вбок, и я попросил Анфису показать нам рейтинги истребителя. Они были похожи на таковые у Грихорыя, ну и у меня, конечно. Что ж, вот боевое крыло у нас и формируется. Влад протянул мне руку. Рукопожатие у него оказалось крепким. Демидова вся надулась.