Двигались они медленно и неуклюже. Даже моим ночным зрением было видно, как с них что-то текло. Твою ж дивизию.

Пользуясь секундами передышки, я спрятал дробовик в пространственный карман и поудобнее перехватил туманное лезвие. Повинуясь моей воле, кинжал превратился в саблю.

Тут же я рубанул выходящую фигуру. Клинок тускло засиял. Кажется, это и были те самые тухляки, над которыми смеялся афроякут.

Всего пару секунд и я попал в окружение. Перед мысленным взором замелькали сообщения о блокировании урона. Дело было плохо. Что ж, время для оружия последнего шанса.

Активировав телекинез, я принялся раскидывать тухляков, рубя направо и налево. Один, другой, третий и вот передо мной оказался проход. Я рванул в него.

Я рубил, как умалишённый, бил попадающихся на пути ногами и снова рубил. Неуклюжие фигуры валились на пол. Хватало одного удара. От контакта с плотью вонючек мой клинок сиял всё ярче.

Я нёсся как угорелый, снося всех на своём пути ударами сабли и телекинезом. Увы, в узком лабиринте мне приходилось постоянно сворачивать, и скорость моя была невелика. Я рубил, кромсал, отбрасывал, принимал на щит удары.

За мной неслась всё нарастающая толпа тухляков. Я петлял как заяц. Силы мои были на исходе. Я сам не заметил, как выскочил на довольно большую, относительно свободную площадь.

Из прохода впереди меня вылетела целая толпа фигур. Они были ещё далеко. Потому я засунул туманное лезвие в пространственный карман. Тут же вытащив оттуда дробовик и принялся стрелять по, бежавшим на меня.

Я особо не целился. Тухляки двигались плотной группой, и картечь неизбежно находила жертв. Магазин я высадил почти мгновенно и снова сменил оружие на саблю. Тут же я свернул и ринулся в боковой проход, в котором пока что никого не видел.

Минуту, а может, две, я нёсся, как угорелый, и вдруг снова вылетел на открытое пространство. Посреди него стоял каменный параллелепипед, а за ним располагалось что-то вроде трона, тоже сделанное из камня, на котором восседала странная фигура.

Всё это напоминало скорее алтарь, чем тронный зал. Перед камнем, стоя на одном колене, склонился человек. Одет он был в очень знакомые кожаные доспехи. Рядом с ним лежал АКМ. Казалось, парень разговаривал с тем на троне, но слов я не слышал.

За мной из проходов между домиками уже вылетела целая толпа тухляков. Единственный свободный путь лежал за троном. Я, не сворачивая, подбежал к, стоявшему на одном колене доппельгангеру. А это был именно крыса из пустошей — характерная кожаная броня сияла фиолетовыми знаками. Парень пребывал в трансе.

Времени разговаривать или будить его у меня не было. Я подхватил с земли его АКМ и почти не целясь, разредил бо́льшую часть магазина в толпу тухляков. Мёртвые твари валились под ноги напиравшим сзади. Те падали, кувыркаясь. Куча-мала всё нарастала, однако новые и новые фигуры уже напирали со всех сторон.

Я не знаю, что меня побудило, сделать это, но я резко обернулся и вовремя. Фигура на троне поднялась. Рост этого существа был порядком больше двух саженей, и всё оно оказалось теперь покрыто фиолетовыми символами.

Даже не задумываясь, я высадил остаток патронов в того на троне. Враг неожиданно легко рухнул. К автомату теперь тянулись тонкие фиолетовые нити. Всё ясно зачарованные пули не нравились и местным тухлякам.

Мне нужна была передышка, чтобы перезарядиться. Думать об экономии энергии в таких условиях я не мог. Потратив пару драгоценных секунд, я создал из щита купол, огородивший меня и доппельгангера. Тот вдруг осел, словно проснувшись, а потом вскочил и принялся шарить вокруг руками.

— Коля, ты? — спросил я.

— Репей⁈ — в голосе клона звучало неподдельное облегчение. — Что происходит? Чем так воняет?

— Некогда объяснять тут зомбаки круго́м.

Я уже успел зарядить дробовик и принялся стрелять по набегающим тухлякам. Те валились, как подрубленные, но другие сзади всё напирали и напирали. Я сжал щит, чтобы не транжирить энергию.

Я наклонился подхватил с земли АКМ и сунул его в руки Коле. Тот завозился, и вдруг темноту прорезал яркий луч. Кажется, парень включил подствольный фонарь.

— Твою… — его мат потонул во внезапно раздавшемся рёве и визге.

Было впечатление, что вдруг включили звук на телевизоре. Мгновение и темноту разорвали вспышки огня, это Коля молотил из автомата по набегающим тухлякам. Я, не отставая от него, почти не останавливаясь, лупил в них из дробовика.

— Валить надо! — заорал Коля, еле перекрикивая грохот и рёв. — Сюда! — он вдруг рванул куда-то вбок. Мне ничего не оставалось, как бежать за ним.

Мы неслись, как ужаленные, а сзади напирал рёв и вой тухляков. Всего через пару минут мы вылетели к стене зала. Коля зачем-то принялся щупать её, явно ища что-то.

— Это здесь, было же, должно…

Я схватил его и силой потянул за собой. Мы сейчас были метрах в четырёхстах от двери в коридорчик. Туда я и побежал. Парень всё никак не мог отойти от безвыходности, и по дороге возил свободной рукой по стене.

Я прямо на бегу заряжал дробовик. Потерял несколько патронов, но не остановился, не до того!

Миг и впереди замаячила группка фигур. Я, не сбавляя хода, принялся стрелять в них. Коля подня́л автомат, и тут же полоснул огнём по тому, что было впереди.

Мне даже трудно описать эти кошмарные создания. Они были не меньше двух метров росту с раздутыми животами и свисающими со всех сторон складками сизой плоти, с которых стекала чёрная гадость. Конечности у них были длинными, и болезненно раздутыми.

Огнём мы смогли свалить только троих, а ещё четверо остались стоять. Они подняли руки, в которых сжимали здоровые палицы. Я стрелял, стрелял и стрелял. Только когда до чудовищ оставалось метров тридцать, сменил дробовик на саблю. Сейчас её лезвие ярко сияло, освещая нам путь.

— Ты где такую взял, — шокировано произнёс Коля.

— Затрофеил, — ответил я, пытаясь не сбить дыхание.

Мгновение и мы столкнулись. Тварюга с нечеловеческой быстротой шибанула по мне палицей. Если бы не щит мне бы не жить.

Я же, не замедляясь и не отвлекаясь на мельтешащие перед мысленным взором надписи, принялся кромсать здоровяка саблей. Она проходила сквозь сачащуюся чёрной жижей плоть, словно горячий нож через масло.

Великан завыл, поднимая палицу. Но я поднырнул под его удар и полоснул по плечу, рассекая бицепс. Тот выронил палицу и закачался. Я толкнул его телекинезом и рванул вперёд.

Чуть замешкавшийся Коля всадил ещё одной твари очередь в упор и ломанулся за мной. Вот уже впереди спасительная дверь. До неё совсем близко.

Десять саженей, восемь, семь. Под ноги нам бросается тухляк. Я чудом успеваю перескочить его, а Коля, не увидев, падает.

Я телекинезом удерживаю парня и, снова схватив, тащу за собой. Вот спасительная дверь. Открываю её с ноги.

Мягкий свет бьёт в глаза. А вместе с ним в душу врывается страх. Там в коридорчике спокойно стоит импозантный парень в костюме с иголочки и носком идеально начищенного ботинка ковыряет пол.

Страх силён, но не идёт ни в какое сравнение с тем, который я испытывал там в крепости.

— Коля, мочи его! — кричу я.

Но парень застыл. Я несусь вперёд, подняв саблю.

— С дороги гнусь! — ору я. Тот не реагирует. Вместо этого поднимает руку и с неё срывается рой чёрных игл, буквально разносящих мой щит. Враг ошибся, пальнув мне в грудь. Кольчуга смогла сдержать удар.

Ну, как пожелаешь. Кто не спрятался, я не виноват!

Усилием воли вынимаю из пространственного кармана полную горсть бледно-светящихся синим деталек и, использовав последние остатки энергии, отправляю их целым роем картечи в импозантного.

Другим зрением вижу фигуру настолько чёрную, что невозможно разглядеть деталей. Тот пытается мигнуть, но не успевает, и картечь впивается в него.

Он начинает дико орать тоненьким ломающимся писком и вместе с ним глубоким мощным голосом. И в этот момент я подскакиваю к нему и принимаюсь полосовать саблей. Тот пытается закрыться.